Долгое падение - Майна Дениз - Страница 45

Он пошел в прихожую. Открыл дверь спальни Майкла Смарта и увидел «кого-то в постели». Он отправился в спальню мистера и миссис Смарт и увидел, что они спят на кровати. Поэтому он включил свет. И тут увидел повсюду кровь. Они оба были мертвы, и у мистера Смарта в руке была «Беретта».

Мануэль пошел и посмотрел на мальчика. Тот тоже был мертв. Мистер Смарт убил сына и жену, а потом пустил в ход пистолет против себя самого. Мануэль описывает сцену: «Подойдя к постели и наклонившись над ней, вы увидели бы кровь на обоях как раз с его стороны, и на подушке тоже была кровь».

Поняв, что путь пистолета проследят и выйдут на него, Мануэль, не желая быть впутанным в это дело, взял пару перчаток и прошел по дому, вытирая свои отпечатки со всего, к чему мог здесь прикоснуться. Он взял пистолет и вытер и его. Затем посмотрел на мертвую пару. «Вы бы просто оставили их там, и это было бы нормально, но они выглядели такими неприкрытыми…» Поэтому он заправил одеяла им под подбородки.

Потом Питер должен был уйти, но в доме был «тигр» – кот, который не давал ему прохода. В доме не оказалось молока, поэтому Мануэль нашел в шкафу банку «Китикэта». После чего заметил консервированного лосося и подумал – что ж, теперь никто другой не будет это есть. Поэтому он дал коту лосося.

После он взял машину Смартов, уехал и выбросил «Беретту» в Клайд с подвесного моста, в том же самом месте, где спрятал «Уэбли» для Таллиса. Вот почему он смог рассказать копам, где и то и другое оружие.

Инспектор Гудолл и инспектор Макнил сидят в суде, ожидая, что главную роль отведут первой странице «Дейли рекорд», но она ни разу не упоминается. Мануэль лжет, как ребенок, добавляя эпизодические роли, делая дополнения в описании, когда осознает, что история не имеет смысла: а потом – а потом – а потом. Он сплетает ложь, а после бросает ее. Он рассказывает ложь наполовину, как вдруг резко возвращается обратно или забывает, о чем говорил.

Он не лепит свою историю, сперва вводя персонажей, а после упоминая их, чтобы они вели себя последовательно. Появляются новые люди, никогда не упоминавшиеся прежде, и оказываются причиной жизненно важных событий, после чего испаряются. Некоторые действующие лица даже имеют символические имена: «мистер Браун», «девочка в больнице». В историях Мануэля все действуют не в соответствии со своими характерами.

Полиция тупа.

Все верят в Питера.

Он дает себе хорошие реплики, а потом останавливается, чтобы похихикать над собственными остротами.

Присяжные ненавидят его.

Он видит, что они слушают, озадаченные его неуклюжей редактурой, его напыщенностью, его псевдологичными аргументами.

Присяжные ненавидят его не только потому, что он убил множество людей, но и потому, что он рассказывает им такую глупую историю. Плохая история раздражает, но очень плохая история оскорбляет. Он что, считает их тупицами? Он что, сам тупой? Он явно не глуп. Он – это что-то, но они не знают, что именно. С ним явно что-то не так.

Мануэль ничего этого не чувствует. Он – Другой Возможный Питер и думает, что присяжные в таком же восторге от него, как он сам. Другой Питер мило проводит время, болтая, болтая, болтая. Впервые в жизни он чувствует, что его слушают.

Он не ощущает, что чувствуют другие люди.

А эти другие люди чувствуют себя оскорбленными, им скучно, они негодуют. Другие люди желают, чтобы он перестал говорить о тех бедных девочках такими словами и таким тоном. Другие люди желают, чтобы он сюда сегодня не приходил.

Половина публики ушла во время перерыва. Они ожидали увидеть ошеломляющего монстра, Дракулу, шаманскую тварь. Этот же человек вульгарен, банален и целый день допускает ошибки. Это обыкновенный человек. Он не знает ничего такого, чего они не знали бы сами.

Спустя шесть часов Другого Возможного Питера все в суде желают ему смерти.

Присяжные не испытывают никаких сомнений.

Юристы чувствуют, что он утомил самого себя.

Это первое дело лорда Кэмерона, грозящее смертным приговором, но он знает: если дело дойдет до надевания черной треугольной шляпы, его не будут ждать бессонные ночи.

Питер Мануэль не ощущает, что они чувствуют. Питер Мануэль думает, что все идет прекрасно.

Глава 21

Четверг, 29 мая 1958 года

– Кто говорит за вас? – спрашивает клерк суда.

Встает старшина жюри присяжных.

– Вы вынесли свой вердикт?

Старшина кивает, вынимает очки, заправляет за уши проволочные дужки. Он зачитывает вердикт.

Виновен.

Виновен.

Виновен.

Не виновен.

Это краткая версия. Настоящий вердикт очень длинный; существует пятнадцать отдельных обвинений. Он будет полностью опубликован во всех завтрашних газетах, дословно изложен в специальных вклейках.

Старшина зачитывает полный вердикт с деталями: то решение было единодушным, а это – принято большинством.

– Убийство Энн Найлендс мы сочли недоказанным. Мы считаем, что убийства Уоттов, Смартов и Изабель Кук были совершены с целью ограбления.

Клерк пишет в большой книге, стенографически набрасывая зачитываемый вердикт. Когда вердикт зачитан, клерк садится на стол и переписывает вердикт обыкновенными буквами, а старшина стоит, вцепившись в поручень перед собой.

Расшифровка занимает полных четыре минуты. Пока клерк пишет, никто в комнате не разговаривает.

Отчетливо слышно шуршание и потрескивание шелкового одеяния клерка.

Наверху, на галерее для публики, женщина старается подавить кашель. Оконные стекла в высоких окнах дребезжат, когда мимо по улице громыхает автобус.

Город снаружи замер. Никто не ожидает вердикта, все ожидают приговора.

Публика в суде ведет себя почтительно, но на улице дисциплине приходит конец.

Толпа осаждает здание, радостно болтая друг с другом, смеясь. Кто-то поет баритоном строчку из песни. Полицию уже раздражает то, что толпа перекрывает дорогу. Полицейские беспокоятся, что если их вынудят рассредоточиться, люди станут неуправляемыми.

Внутри застывшего суда слышится высокое шипение отдаленного шиканья.

Уильям Уотт и Питер Мануэль сидят там, ожидая, когда решится их судьба. Оба смотрят прямо перед собой, сознавая, что за ними наблюдают. Пока Уотт ждет приговора суда, его бежевый костюм темнеет под мышками. Пот течет по его спине. Он дрожит и не может глубоко вдохнуть. Он хочет ослабить узел галстука, но знает, насколько карикатурно виноватым будет выглядеть этот жест. Он не совсем лишен проницательности.

Мануэль спокоен. Он слышит, как пульс лениво бьется в его виске. Ему легче: он уже проходил через это много раз.

Они ждут.

Клерк заканчивает расшифровку вердикта. Он встает, разворачивает исписанный лист и зачитывает его старшине присяжных. Запись вашего вердикта верна?

Старшина отвечает утвердительно.

Клерк кивает, разрешая старшине сесть. У внезапно освобожденного от выполнения своих обязанностей старшины подгибаются колени, и он неуклюже падает на дубовую скамью. Громкий треск проносится по безмолвному залу.

Клерк протягивает лист с вердиктом лорду Кэмерону и снова поворачивается лицом к публике, направляясь к своему столу. Когда он садится, лорд Кэмерон что-то шепотом ему говорит. Клерк шепчет в ответ, и Кэмерон, не шевельнув аристократической бровью, кивает мистеру Гиллису.

М. Дж. Гиллис встает и просит суд вынести приговор по обвинениям четыре, шесть и семь. Вердикт по убийствам.

Лорд Кэмерон кивает. Потом говорит, обращаясь к залу, но глядя на Мануэля, стоящего у скамьи подсудимых.

– По приговору суда вас отвезут отсюда в тюрьму Барлинни, в Глазго, где вы будете содержаться до девятнадцатого июня. В этот день в означенной тюрьме Барлинни, Глазго, между восемью и десятью часами, вы будете преданы смертной казни через повешение.

Зал готов взорваться, но лорд Кэмерон был коммандо на войне. Он знает, что в выполнении жестоких задач жизненно важна быстрота. Он протягивает руку к специальной полке под своим столом. Плавным движением поднимает обеими руками черную треугольную шляпу, держит ее над головой и декламирует официальную формулировку, которая делает приговор обязательным к исполнению: