Симбиоты. Мой самый страстный кошмар - Сапфир Ясмина - Страница 4

И почему я не ощущаю давления жидкости?

Почему вижу в ней также, как в воздухе?

А не как в воде – значительно хуже, да и глаза в ней сразу начинают болеть.

Я во всех смыслах слова «плавала-знаю».

Наконец, волнение в колбе слегка улеглось, и я собиралась подумать – что дальше делать… Паника, которая было чуть стихла, когда требовались концентрация и усилия, начала нарастать с бешеной скоростью.

Я была словно заперта в клетке. И ничего противопоставить против действий и желаний тех, кто меня сюда засадил, не могла.

Сбежать тоже никаких шансов не было…

Да и куда я пойду? Голая, без средств связи… не понимая – где, в принципе, очутилась?

И как вообще выбираться отсюда.

А потом – может здесь везде камеры, и меня сразу же вернут в колбу, или – того хуже – отправят на хирургический стол для «разборки»?

От этих мыслей разумные рассуждения о том, что барагозить в сосуде нет смысла, начали отступать… Зато эмоции снова принялись шпарить…

Я бы, вероятно, опять забилась и получила то же, что раньше… Если не хуже.

Мало ли? Владельцы колбы придут и что-то предпримут. Например, проведут ток по жидкости, и вырубят… Кто ж их знает…

В общем, все могло бы стать еще хуже, если бы в голове неожиданно не прогремело:

«Фреда! Немедленно успокойся! Хватит уже истерить! Тихо!»

Сработало, как пощечина при истерике. Начни меня неведомый голос уговаривать и утешать, я бы только психанула сильнее.

Но он будто знал, что для меня лучше.

Я вздрогнула и замерла, остекленела, слушая неизвестную женщину или кто там со мной сейчас разговаривал. Может она выглядит, как та годзилла из колбы. Или даже еще хуже и фантастичней…

«Я ведь тебе сказала – ты мне нужна. Это тело растили для пересадки, а затем генномодифицировали и отдали тебе по моему требованию».

«Значит, меня на органы не разберут?»

Я еще не совсем успокоилась, но уже почти перестала паниковать.

«Конечно, нет! Даже не спрашивай… А теперь, давай-ка, ты окончательно утихомиришься, сконцентрируешься… и внимательно прислушаешься к себе… Ты должна немножечко адаптироваться, как бы считать всю информацию, которую загрузили в твой мозг и осознать – где находишься и что нужно делать…»

Я так и поступила…

Не было ощущения, что я в коме или еще где-то лежу и галлюцинирую.

Зато я однозначно верила происходящему, как будто точно знала, что все это – правда.

Какой бы парадоксальной и невероятной она ни казалась.

В следующую минуту я дико захотела выбраться из «колбы», где меня все еще удерживали.

Раз – и ее стенка неожиданно отодвинулась. Что интересно – жидкость не вылилась, а – наоборот – осталась так, как была. Словно ее фиксировала невидимая преграда.

А меня? Меня тоже?

Я шагнула вперед… и в то же мгновение очутилась на воздухе.

В первый момент стало не по себе. Легкие наполнились вместо жидкости газом, и я начала надсадно закашливаться. Сплевывала жидкость на пол и продолжала.

Меня буквально выворачивало наизнанку…

Было неприятно до тошноты.

Но поделать с этим я ничего не могла…

Иногда жидкость выплескивалась из носа, и там оставался неприятный запах жженого сахара и горелой листвы…

Странно, но в сосуде я такого не чувствовала…

Спустя какое-то время приступ закончился.

Я выпрямила спину и отдышалась.

Двинулась мимо сосудов с гуманоидами, вперед… и вперед… хотя дороги не знала. Но шла почему-то очень уверенно.

Шаг… еще шаг… по гладкому полу – мокрые ноги немного скользили, но я умудрялась удерживаться от падения, хотя тело казалось каким-то чужим.

Тем не менее, силы прибывали и прибывали.

«Сюда… давай, Фреда, еще несколько шажков…»

Я двигалась на голос или мне так казалось?

Еще один зал – такой же, как предыдущий. Какие-то комнаты, похожие на операционные. За приоткрытыми дверями я замечала кушетки, светильники, как для хирургов… столики на колесиках с инструментами.

Однако врачей в помещениях не было.

Я двигалась, пока не уперлась в запертую комнату.

«Прикладывай руку к сенсорному замку».

Я ничего подобного в жизни не видела, но почему-то уверенно подняла руку и приложила ее к центру двери. Хотя никаких экранов или обозначений на ее серебристой поверхности не было. Дверь и дверь, разве что странного цвета, да и на ощупь теплее, чем я.

Тем не менее, она сразу же отворилась, и мне открылось помещение с какими-то странными капсулами.

Огромными, не меньше четырех метров каждая, и с чем-то вроде кушеток внутри.

«Садись. Долетишь. Я тебе обещаю».

Не знаю – почему я слушалась голоса. Понятия не имею – почему действовала по указке.

Однако я забралась в просторную капсулу, и легко устроилась на удобной кушетке.

Капсула неожиданно полностью закрылась, и «окно в мир» заслонили железные «ставни».

Я очутилась железном гробу. Однако ни страха, ни паники пока не было. Я просто прикрыла глаза и ждала, хотя, и сама не представляла – чего именно.

Сколько времени прошло, понятия не имею, ощущения движения не возникало. Но я почему-то знала, что так и должно быть. Для гуманоида в челноке для перемещения в космосе полет проходит совершенно неощутимо. Ты просто лежишь и ждешь, когда он закончится. Я даже, кажется, слегка задремала…

Капсула отворилась внезапно и резко, в глаза ударил белесый свет. Вроде бы довольно-таки ненавязчивый, но после полутьмы, в которой я лежала какое-то время, пришлось промаргиваться и тереть веки.

Когда резь прошла и яркие кружочки перед глазами перестали мельтешить и отплясывать, я встала, вышла из капсулы и огляделась.

Я оказалась в центре просторного помещения, похожего на зал с множеством телевизоров, а точнее – больших виртуальных экранов. Они простирались от пола до потолка и показывали карты планетарных систем, галактик, звездных скоплений или вроде того.

Рубка управления – поняла я почему-то.

Внезапно из пола выехало кресло, а рядом с ним появился и небольшой шкаф. Я открыла его и нашла униформу висящей на единственных металлических плечиках. Серебристый комбинезон с синеватыми вставками сел, как влитой, словно шился именно на меня.

«Ну, моя первая, идем, познакомимся… Я уже сказала – меня зовут Тая…»

«А сын…»

«Мы к нему полетим чуточку позже. Я вхожу в состав группы быстрого реагирования станции МЧС. Точнее – должна войти после комплектации».

«После чего?»

«После набора команды. Ты больше не землянка и не человечка. Ты – хадиомма – женщина-первая. Та, что имеет со мной прочную связь».

«И что это значит?»

«Смотри и слушай».

Передо мной из пола выехало зеркало. Я ахнула, коснулась ладонью поверхности и отступила, потрясенно разглядывая свое отражение.

Это была и я и одновременно не я.

Более молодая, более эффектная. Высокая круглая аппетитная попка, тонкая талия – узкая, соблазнительная, пышная грудь, длинная шея и личико – кукольное, как у меня в юности. Пухлые, в меру выпуклые губки, курносый нос и огромные раскосые глаза.

Причем, такого необычного цвета – янтарно-золотистые, я бы сказала.

А волосы… волосы стали совсем рыжими.

Они у меня всегда были каштановыми, теперь же походили на огненные всполохи.

Я даже ощупала себя с недоверием.

Точно это я?

Ну да, без сомнений.

Руки скользили по бедрам и талии, груди и обхватывали новое лицо…

«Надевай сапоги и летим к твоему сыну».

Внизу, в гардеробе стояли сапожки, похожие на обувь из крокодиловой кожи.

Я натянула их и двинулась вдоль мониторов. Тая и я были, как одно целое, поэтому я чувствовала и сразу же понимала все, что нужно делать для полета на корабле. Учиться управлять звездолетом не требовалось, лишь действовать по наитию и не сомневаться…

Я очень хотела увидеться с сыном.

Параллельно принимала информацию о том, какие тут расы, технологии, государства…

Все это прекрасно укладывалось в голове, словно аккуратно сложенные папочки. Казалось – я все это знала с рождения, просто вспоминала, анализировала. Так действовала на меня уникальная связь с Таей.