Хрустящие булочки от попаданки (СИ) - Минц Мария - Страница 32

Имя, имя, как же его назвать? Я окинула его взглядом ещё раз, и меня осенило.

– Черныш! – радостно заявила я, – Будешь Чернышом! Нравится?

Глаза каура расширились, а усы задвигались вверх-вниз. Он что-то промявкал себе под нос, словно примеряясь к новому имени.

“Кот Матроскин не может подойти к телефону,” – вдруг всплыло воспоминание, – “он на печи лежит!”

Я усмехнулась ему и потрепала каура между ушей.

– Вижу, не возражаешь. Ну, пошли, Черныш, будем тебя мыть, кормить и думать над рецептами.

Но так просто покинуть лавку не получилось. Зайдя обратно, я вспомнила, что нашла под прилавком какую-то странную штуку. Надо бы поближе рассмотреть её.

Штука оказалась пожелтевшим от времени свитком, перевязанным потрёпанной лентой, которая когда-то явно была синей, но уже превратилась в тускло-сизую. Я стряхнула с него пыль и очень аккуратно развернула, надеясь, что он не расползётся от старости прямо в руках.

Свиток выстоял, но принёс одно сплошное разочарование. Он оказался испещрён какими-то странными письменами, которые не поддавались прочтению. Это было необычно, ведь я уже привыкла, что в этом мире всё читаю без труда. А тут такое…

Письмена больше походили на россыпь завитушек. Некоторые напоминали улиток, некоторые – свёрнутые в клубочек котов или ящериц. Может, какой-то древний шифр?

Так или иначе, ломать голову над ним времени и желания не было, так что я просто убрала свиток в ящичек под прилавком. Потом надо будет показать его Эрнесту, может, он что подскажет…

Черныш ткнулся носом мне в локоть и, подцепив зубами юбку, легонько потянул к выходу.

– Ага! – улыбнулась я, – Домой захотел! Ну, пошли, по дороге купим тебе что-нибудь поесть.

Мы направились к двери, но она приоткрылась сама. Внутрь заглянул тот, о ком я уже успела подзабыть за всей творящей вокруг суматохой!

– Здрасьте, – пробурчал Ярик, протиснувшись внутрь, – я тут это… пришёл ловить вашего вредителя.

И потряс большой сетью, которая была очень похожа на рыболовную. Сеть была обвешана какими-то тускло-серебристыми грузиками.

Увидев её, Черныш тут же зашипел и замахал лапами, а Ярик при виде него немедленно шарахнулся в сторону.

– Каур! – вскрикнул он, – Откуда он тут?!

– А это и есть тот самый вредитель, – улыбнулась я, погладив Черныша по холке. Каур продолжал шипеть и глухо рычать, глядя на Ярика, и я нахмурилась:

– Это какая-то непростая сеть?

– Заговорённая, – мрачно ответил мальчишка, исподлобья разглядывая кота, – мне её знакомый охотник на нечисть одолжил. Видите эти штуки? – он тронул пальцем серебристые грузики, – Они обездвиживают любую нечисть, если на неё накинуть эту сеть! А вам что теперь, получается, не нужно уже никого ловить?

В его голосе сквозило ужасное разочарование. Я его прекрасно понимала – сама же обещала хальмонд за труды, а тут, выходит, ни хальмонда, ни нечисти!

Мальчика было очень жалко, и без помощи я его оставлять не собиралась.

– Вот, что, – примирительно сказала я, – у меня для тебя будет другое задание.

Ярик тут же приободрился.

– И хальмонд дадите? – с предвкушением спросил он. Я кивнула.

– Обязательно! Смотри, завтра я буду готовиться к открытию лавки, и мне будет очень нужна твоя помощь. Приходи прямо с утра, будешь мне помогать! Идёт?

Мальчик поскрёб пальцами щёку и кивнул.

– Понял, – деловито сказал он, – завтра ждите.

Развернулся и утопал вниз по улице. Я проводила его взглядом и тут же вспомнила ещё кое-что.

– Так, Черныш, – вздохнула я, – дом опять откладывается. Пошли, надо ещё кое-куда зайти!

Каур понурился, но послушно потрусил следом за мной. Я заперла лавку и отправилась в Торговую гильдию – надо было забрать у Бирюка свой значок, а заодно и взять адреса всех близлежащих точек, где можно закупиться сырьем. Вот только вопрос, пустят ли меня туда вместе с Чернышом?

Ответ нашёлся в Гильдии сам собой – пустили, и даже бровью не повели. Внутри обнаружилась ещё пара человек, судя по усеянной сухими листьями и хвоей одежде, а также примитивным ружьям за спинами – охотники.

Они о чём-то бурно спорили, отчаянно жестикулируя, но, увидев нас с Чернышом, поутихли.

– Госпожа Лави, – осторожно сказал один, – а вы каура-то не боитесь?

– Нет, – удивилась я. Правда, больше тому, что они назвали меня по имени, ведь мы с ними никогда раньше не встречались, – а чего мне бояться?

– Ну знаете… – протянул второй, неодобрительно поглядывая на Черныша. Тот выгнул спину и тихонько зарычал; пришлось предупреждающе потрепать его по загривку, чтобы он успокоился, – рассказывают про кауров всякое… ваш хоть и небольшой, но всё-таки поберегитесь. Хотите, продам вам оберег от всякой лесной нечисти?

– Спасибо, не надо, – твёрдо отказалась я. Слова охотников меня, конечно, напрягли, но Чернышу я доверяла. Видимо, работала интуиция, которая подсказывала, что ничего плохого он мне не сделает.

– Ну, как знаете, – неодобрительно пробурчал первый, – кстати, вы в ярмарке-то участвовать будете?

– Какой? – заинтересовалась я, хотя слово “ярмарка” всколыхнуло смутные воспоминания.

Вместо ответа охотник посторонился, чтобы я увидела большой цветастый плакат, висящий на стене.

Стоило мне только взглянуть на него, как я тут же всё вспомнила и ощутила болезненный укол неприязни. И как я могла забыть про такое?!

Глава 39

И почему эта семейка так упорно преследует меня?!

Плакат изображал умилительного ягнёнка, который держал во рту корзину, ломящуюся от всякой всячины. При взгляде на неё у любого нормального человека тут же случилось бы несварение.

Там были и окорока, и банки с мёдом, и колосья пшеницы, и… колесо от телеги?! Довершал композицию большой чёрный сапог, гордо торчащий из всего этого цветастого безумия. На голове у ягнёнка красовался кокетливый берет, украшенный глумливой розочкой, а во взгляде отображалось всё презрение мира.

– Кто им этот натюрморт только придумал? – пробормотала я про себя. Каур неодобрительно фыркнул и прикрыл лапой морду.

Под ягнёнком буквально сияла большая цветастая надпись:

“ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! Приглашаем всех партнёров Торговой гильдии Шварцвальда принять участие в благотворительной ярмарке, которая состоится через неделю.

На ярмарке будут собираться деньги на восстановление школы имени святой Катаржины, которая пострадала это весной от разлива Флисса. Тот, кто покажет лучшие результаты продаж по итогам ярмарки, получит главный приз – право стать главным поставщиком на праздник в высокопоставленной семье столицы!

Кроме того, победителю будет выделено бесплатное место на Весенней Ярмарке в столице в этом году!

Мы ждём вас и ваши товары!”

И чуть ниже значилось самое главное:

“Для того, чтобы принять участие, подайте прошение в городскую ратушу, госпоже Матильде Рейвенн. За организацию и содействие сердечно благодарим семью Рейвенн, которые вот уже на протяжении многих лет являются почетными попечителями наших праздников…”

Дальше шел поток дифирамбов в сторону семьи индюка (три ха-ха), стояла печать, по всей видимости, родовая.

Я смотрела на всё это разноцветное великолепие и боролась с противоречивыми чувствами.

Значит, индюк не соврал, когда сказал, что его мать и сестра притащились сюда именно для того, чтобы организовать ярмарку. И про затопленную школу он тоже упоминал.

Я была бы очень рада на время проведения ярмарки где-нибудь укрыться, чтобы только не попадаться им на глаза, но эту заманчивую идею перебила другая, ещё более заманчивая.

Благотворительная ярмарка, особенно, спонсируемая знатью – это отличная возможность прорекламировать собственную лавку и заработать для неё хорошую репутацию.

Плюс на кону стоит очень приятный бонус. Даже два. Во-первых, стать поставщиком на большой праздник какой-то именитой шишки – это уже гигантская привилегия. Во-первых, дадут денег. Во-вторых, это пополнит копилку достижений лавки, и потом этим можно будет без зазрения совести хвастаться.