Хрустящие булочки от попаданки (СИ) - Минц Мария - Страница 47

– Слушай, тетя, – доверительно сказала я, – может, ты забыла, но я тебе напомню. Мы с твоим сыном разошлись. Как в море корабли. Всё. Точка. Финита ля комедия!

Матильда оторопело слушала меня и только глазами хлопала. Не думаю, что она поняла последнюю присказку, но основной посыл, уверена, был ясен!

– Вы разошлись… – медленно повторила она, – а ведь верно…

– Советую это запомнить, – хмыкнула я, – а ещё лучше – написать на зеркале. Или бумажку повесить. Каждый раз, когда будете подходить к нему, вспоминайте, что Милена, то бишь, я – свободный человек, и никакого права шпынять её… то есть, меня, у вас нет!

Свекровь Милены аж попятилась от такой отповеди. Да что она! Сама Милена внутри меня тоже затаила дыхание.

Она ужасно боялась старухи. Уж не знаю, какие у них там были взаимоотношения, но явно далеко не идеальные.

Пока я вижу это так: Милена вела себя тише воды, ниже травы, боясь одновременно и мужа, и его мать, а та кружила над ней коршуном, так и норовя клюнуть побольнее.

Вот ведь зараза такая!

Меня охватило такое негодование, что я решила расставить все точки над Ё прямо сейчас.

Но что делать с допуском на Ярмарку?

Что-нибудь придумаю. На Матильде свет клином не сошёлся, а я себя знаю, способ попасть на Ярмарку найду!

– До сих пор не понимаю, что с тобой произошло, раз ты стала совсем другой! – отмерла Матильда, – Всё, хватит! Я больше не хочу с тобой разговаривать! У меня полно дел, да и возраст уже не тот, чтобы отношения выяснять…

Говоря так, она попыталась ужом просочиться мимо меня, но я быстро преградила ей дорогу.

Бирюк, вытаращив глаза, молча наблюдал за всем этим спектаклем, но не вмешивался. За это спасибо.

– Пропусти меня! – взвизгнула старуха, и её лицо вновь исказила злоба.

– Не так быстро, – покачала я головой, – мы с вами только начали. Да и господин Бирюк… ой, Бирек тут, очень удобно. Я по поводу доноса, который написали на меня и мою лавку. Сдаётся мне, что это ваших рук дело! Или ваших родственничков. Заодно и разберёмся, зачем вы решили меня оклеветать.

Я била наугад. Шансы на успех были пятьдесят на пятьдесят, но уж слишком громко вопила интуиция, что рыльце у Матильды и её семейки в пушку. Не грех было проверить.

Глаза Матильды расширились.

– Какой ещё донос? – с нарочитым изумлением спросила она, – Я не знаю ни про какой донос!

– Ой ли? – прищурилась я, – Только вот загвоздка: больше особо некому пакостить мне!

Правда, есть ещё Грубер, но с ним я буду разбираться, если с Матильдой не выгорит.

А с ней должно было выгореть! Вон, как завертелась!

Матильда и правда занервничала. На её впалых щёках появились ярко-алые пятна, а губы разом пересохли – судя по тому, как лихорадочно она принялась их облизывать.

– Милена, прекрати устраивать спектакль! – визгливо заявила она, – И пропусти меня немедленно! Меня ждут важные люди…

Но я была непреклонна и не сдвинулась ни на миллиметр.

– Если вы не при чём, почему тогда нервничаете? – вкрадчиво спросила я.

Мы с Матильдой пару секунд буравили друг друга глазами. Вдруг она картинно закатила свои и громко охнула:

– Ох! Господин Бирек! Воды! У вас тут жуткая духота, я сейчас упаду в обморок! Воды, немедленно!

– Сию минуту, госпожа Рейвенн! – Бирюк словно того и ждал. Подскочил на месте и кинулся к окну. Загремел ставнями, кидая на меня укоризненные взгляды, мол, и не стыдно тебе, до чего довела несчастную старушку!

Мне стыдно не было. Глаза у Матильды ярко блестели, и она то и дело стреляла взглядом в мою сторону, словно проверяя, что я делаю.

– Ой, плохо! – кричала она, картинно оседая на пол, – Ох, помираю…

Я молча подхватила её под плечи, но, стоило мне только дотронуться до неё, как Матильда вздрогнула, будто от удара током, и рывком отодвинулась.

– Не прикасайся ко мне! – прошипела она. На секунду на её лице появилась маска лютой злобы, которая тут же сменилась страдальческим выражением, как только она обернулась к Бирюку.

– Господин Бирек… – простонала она.

Он отодвинул меня и засуетился вокруг неё. Пододвинул кресло и бережно помог сесть. Принялся прыгать рядом, обмахивая её импровизированным веером из нескольких исписанных листов.

Матильда только охала, стонала и стенала, приложив руку в голове.

На меня это не произвело ни малейшего впечатления.

Я знаю, как ведут себя люди, которым плохо. Даже когда банально скакнуло давление. Доводилось помогать паре престарелых соседок по даче. И у них в похожем состоянии не было никаких сил и желания так громко кричать и будоражить всех вокруг.

– Пожалуйста, Бирек! – громко простонала Матильда, – Сделай так, чтобы Милена ушла! Когда я смотрю на неё, мне становится только хуже!

– Конечно, конечно, госпожа Рейвенн! – с готовностью выпалил Бирюк, – Всё ради вас!

И резко повернулся ко мне.

– Госпожа Лави, прошу, покиньте мой кабинет, – сухо отчеканил он, – вы сами всё видите. Госпоже Рейвен плохо…

– Ой, мне так плохо, очень плохо! – трубно заорала Матильда, и ближайшее окно отозвалось жалобным позвякиванием, – Пусть она убирается…

И тут дверь распахнулась.

– Мама, отличные новости! – влетела внутрь Офелия, – Я сделала так, что комиссия всё-таки заявится к Миленке сегодня! Все вместе мы её додавим…

Глава 58

Матильда поперхнулась собственным стоном.

Бирюк замер, как вкопанный, с разинутым ртом.

Офелия медленно подняла глаза на меня и дико побледнела.

Я чарующе улыбнулась ей и ласково обратилась к Матильде:

– Вы всё ещё будете отрицать, что не имеете отношения к доносу?

– Я… я… – бестолково забормотала Матильда. Её глаза лихорадочно забегали, а губы затряслись, – это всё недоразумение!

– Ну разумеется, – кивнула я, -всё это одно большое недоразумение. Вот только, уверена, всем жителям Шварцвальда будет дико интересно узнать, что семейка Рейвенн готова на самые грязные приёмчики, лишь бы загубить дело и репутацию ни в чём не повинного человека!

Я сказала это наугад, но мой довод сработал.

Матильда глухо простонала что-то и спрятала лицо в ладонях. Ага. Значит, Шварцвальд для них важен. Или просто боязно стать объектом безжалостных спелен.

Офелия, всё это время стоявшая соляным столпом, вдруг отмерла.

– А я вообще не это имела в виду! – вскрикнула она, слегка очухавшись, – Я про другую комиссию…

– Как интересно, – покачала я головой, – но из твоих слов получается, что ко мне, то бишь, к “Миленке”, сегодня всё равно кто-то заявится. И кто же это?

– Это… это… – забормотала Офелия, изо всех сил пряча глаза.

– Всё понятно, – вздохнула я и обратилась к Бирюку:

– Господин Бирек, вы сами всё прекрасно видели. Какие выводы вы можете из всего этого сделать?

– Право слово, – промямлил Леопольд, – я в затруднении…

– В затруднении? – вспыхнула я, – По-моему, всё предельно прозрачно! Перед вами две дамы, которые пытаются оклеветать меня и мой честный труд в свежеоткрытой лавке! Там ещё и третья дама, уверена, присутствует, только она сегодня не зашла. Ну-ка, Матильда, Офелия, давайте начистоту: какой именно рецепт и у кого я украла?

– Булочек с кунжутом! – выкрикнула Офелия. Её лицо стало бледным-бледным, только губы выделялись ярким пятном на его фоне. На ум внезапно пришла ассоциация с клоуном, – Это наш семейный рецепт. Он передавался из поколения в поколение…

– Хорошо, – перебила я её, – в таком случае, ответь: какой у этого рецепта секретный ингредиент?

Конечно же, никакого секретного ингредиента не было. Кайзерки были простыми, как три рубля: мука, масло, молоко и дрожжи. Ну, и соль с сахаром. Сверху кунжут. Всё!

– Секретный ингредиент? – повторила Офелия и озадаченно нахмурила лоб, – секретный ингредиент…

Она отчаянно косилась на меня, словно ища подсказки. Но я терпеливо ждала, стараясь сохранять максимально нейтральное выражение лица.