Дикая Роза. Семь лет спустя - Коробов (Хуан Вальехо Кордес) Владимир - Страница 25

Прошло десять минут, пятнадцать, полчаса — Мигель следил по собственным часам, которые вернули ему вместе с новой одеждой, они показывали уже половину пятого, но утра или вечера, он не знал. Ему надоело сидеть, и он стал ходить по палате от стены до стены, поглядывая на закрытую (он проверял) дверь. Наконец, когда он уже устал ждать, в комнату вошел высокий, темноволосый, узколицый мужчина лет сорока пяти. Вид его показался Мигелю торжественным и надменным одновременно, одет он был в безукоризненный белый костюм. Мужчина остановился, не доходя до него два шага, затряс куцей, начинающей седеть бородкой и проговорил самым дружеским тоном:

— Мигель Сильва, неужели ты меня не узнаешь?

Он присмотрелся получше: кажется, когда-то они встречались, но когда и где?

— Извините, у меня всегда была плохая память на лица. Возможно, на симпозиуме в Болонье?

— Память на лица, говоришь? Впрочем, ведь мы не виделись более двадцати лет, и ты уже позабыл и университет, и всех старых товарищей. Неужели я изменился так сильно?

— Исагирре?

— Все-таки вспомнил! Да, Сатурнино Исагирре. Говори прямо: сильно я постарел?

— Да нет, не особенно. Просто я никогда не видел тебя с бородой. Но…

— Надеюсь, что так и есть. Я себя ощущаю теперь даже бодрее, чем в молодости. Впрочем, что же мы здесь стоим. Пойдем, я все тебе покажу. Да, извини, Мигель, что тебе пришлось ждать: надо было закончить опыт…

И не дожидаясь, пока Сильва начнет задавать свои неминуемые вопросы, Исагирре зашагал из палаты. Они очутились в широком, длинном и совершенно пустынном коридоре. Подошли к лифту, вошли в него и тут же вышли. Серое панельное здание, в котором Мигель только что находился, оказалось всего-то трехэтажным, а держали его, похоже, на втором этаже. В лицо ударил яркий, но уже клонящийся к закату день; всюду были деревья, кусты, но не густые, не заросли — чистая декорация, и каждый утолок хорошо просматривался. Но это он заметил позже, сначала Мигеля оглушила тишина, какой он не ощущал никогда, лишь много позже он научится различать в ней голоса природы и редкие посторонние шумы. Сразу он понял лишь одно: они находятся не в Мехико и вообще не в городе.

— Где мы, Исагирре?

— Более чем в четырехстах километрах от Мехико.

— А где именно?

— Это не имеет никакого значения.

— А что же имеет значение?

— Сейчас ты это увидишь! — торжественным тоном сказал Исагирре, открыл дверцу БМВ и похлопал по сиденью рядом. — Садись!

Они проехали не больше километра: прямо, направо и налево, потом вдоль глухого белого забора и притормозили у почти невидимых ворот. Те автоматически открылись, и они медленно стали подъезжать к длинному, приземистому, ровным прямым углом поставленному строению, внешне совершенно безликому, серому. Пожалуй, их тут ждали. Невидимый оператор открыл тяжелые двойные металлические двери, они немного прошли по узкому ходу, Исагирре нажал клавишу, обыкновенная дверь распахнулась и впустила их в небольшой холл с двумя лифтами — черным и красным.

Красный поднял их на несколько метров выше, прямо в раздевалку. Исагирре подал Мигелю белый халат и шапочку из шкафчика, надел то же; сам, они немного прошли по коридору, снова был невидимый замок на дверях с кодовым шифром. А когда они наконец вошли, то Сильва на какое-то время даже позабыл про все, что с ним происходило. Да, он немало видел биологических, химических и физических лабораторий, в том числе знаменитых и образцовых: в Париже, под Лондоном, в Гарвардском университете. Но эта превосходила их и размерами, и оборудованием. Казалось, не было на свете такого прибора и препарата, такого приспособления и удобства, какие бы не находились здесь, причем в идеальном виде и состоянии. В сущности, каждое рабочее место здесь представляло не какой-то участок или фрагмент большой лаборатории, а самостоятельную лабораторию, сам же этот оборудованный всеми чудесами исследовательской техники зал представлял собой какой-то научный завод — тайную мечту любого ученого.

— А где же люди? — невольно вырвался у Сильвы вопрос: в идеальном этом комплексе не было ни души.

— На сегодня все уже закончено. Кто-то отдыхает, а кто-то работает в библиотеке. Завтра в семь утра ты застанешь здесь не менее десяти человек.

— Всего десять?

— Да, но каких! Ручаюсь, что в Мехико не наберется и двух, их достойных, исключая, разумеется, тебя самого, Мигель. Ты и здесь будешь вне конкуренции.

— Так, значит, я доставлен сюда на работу? Странный же, мягко говоря, способ приглашения.

— Сначала скажи: тебе, нравится здесь? Ручаюсь как руководитель, это лучшая в мире подобная лаборатория. Разве тебе не хочется здесь работать? Не говорю уж о том, что платить тебе будут по меньшей мере в десять раз больше. Но дело не в деньгах: я знаю, что ты прежде всего ученый до мозга костей. Как и я, фанатик своего дела.

— Да, Сатурнино, все это производит впечатление. Но я хотел бы. знать, что…

— Позже, Мигель, позже. Сейчас я покажу тебе твой дом, а потом мы пообедаем вместе и я удовлетворю, насколько смогу, твое любопытство.

Тем же путем они вышли на улицу, сели в автомобиль и проехали метров пятьсот в другом направлении. БМВ остановился у аккуратного коттеджа. Осмотревшись, Сильва увидел метрах в ста еще такой же, а еще дальше. следующий. Радующий зеленью и цветочными клумбами газон вокруг дома, но никаких деревьев, что удивляло. Внутри все было замечательно: гостиная с удобной мебелью, библиотека с хорошо подобранной литературой по специальности; спальня, ванная и маленькая кухонька — внизу, кабинет, еще одна спальня — наверху, куда они поднялись прямо из гостиной по деревянной, но совсем не скрипящей лестнице. Холодильник, набитый скоро-готовящимися продуктами, бар с напитками, несколько блоков отличных сигарет на журнальном столике, видеомагнитофон, гардероб с одеждой… Здесь было все, что может потребоваться человеку достаточно высоких запросов. «Чего не найдешь, — сказал Исагирре, — скажи: будет доставлено немедленно».

Потом, столь же быстро, они подъехали к небольшому двухэтажному розовому зданию. «Обедать ты будешь здесь, вместе с коллегами, в тринадцать часов, — Сатурнино показал на прозрачную дверь справа от вестибюля, за ней угадывался небольшой зал и столики. — Можешь там же завтракать и ужинать, но обычно это каждый делает у себя дома. А мы сейчас попируем в моей специальной комнате».

Действительно, это походило на пир. Сильва нечасто бывал в ресторанах и был непривередлив в еде, но даже он смог оценить благородный изысканный вкус многочисленных рыбных и мясных закусок, салатов, супа из черепахи и цыплят в пряном соусе. Все подавалось двумя официантами — крепкими ребятами в безупречных черных костюмах, они же следили, чтобы не пустовали фужеры для белого и красного вина. Но они же и не давали возникнуть откровенному разговору. И похоже, это устраивало Исагирре, смакующего еду и пустившегося в никчемные воспоминания студенческой поры. Наконец, подав кофе, ликер и коньяк, крепкие ребята ушли. Мигель прервал байку об их старом профессоре посередине и твердо сказал:

— Сатурнино! Я жду объяснений.

— Да что тут объяснять, дружище! Ты срочно мне понадобился для завершения одной интересной научной задачи. Приглашать тебя и уговаривать у меня не было времени, к тому же была вероятность, что ты откажешься. Вот и пошли необычным путем. За это прими мои извинения. Но скоро ты сам убедишься, что как ученому тебе здесь интереснее всего, еще и благодарить будешь.

— Допустим. Но ведь меня уже наверняка ищут: жена обратилась в полицию и…

— Поверь мне, беспокоиться не о чем. На работу уже поступило твое заявление об уходе, а жена извещена, что ты… ну, скажем, находишься в секретной командировке.

— Фелиситас никогда не поверит, что я уехал, не повидав ее!

— Со временем поверит, да и какое это имеет значение?

— Для меня — большое. Вот что, Исагирре, а что ты сделаешь, если я откажусь от работы и сию же минуту отправлюсь обратно?