Твоя на одну ночь (СИ) - Снегова Анна - Страница 27

Я мрачно молчал и только крепче сжимал пальцы на хрупких плечах. Лисса продолжала яриться и рычать:

- Его всего лишь надо немного подтолкнуть! Он привык на меня смотреть, как на сестру лучшего друга. Если Дан меня увидит в другой, романтичной обстановке, посмотрит новыми глазами… надо просто-напросто воззвать к инстинкту защитника! И тогда всё получится! А ты… как всегда мне мешаешь! Что ты тут делаешь вообще?! Дан наверняка уже нашёл мою записку и идёт меня спасать…

Я слушал её, сжав зубы.

Инстинкт защитника, значит. Да, рабочая штука! Прямо сейчас все мои драконьи инстинкты вопят о том, что это я спас эту самку, мне её и вытаскивать из передряги. И награда тоже – мне.

Вот только самка не желает быть спасённой. Вернее, желает… но не мной. Как же она меня достала.

- Дура ты! – в сердцах сообщил я Лиссе.

И потянув к себе, резко – так что ей пришлось встать на цыпочки, – ловя безграничное удивление в огромных глазах... впился в её губы.

Глава 22

Да. О да!

Это оно.

То, что способно было хоть как-то выправить моё паршивое настроение.

Многое можно сказать о девчонке по тому, как она целуется. Лисса была… растерянная, до странности нежная и трогательная. Целоваться не умела совершенно, хоть и строила из себя королеву флирта, и это открытие заставляло кровь толчками нестись по телу в бешеном темпе. Распаляя всё больше и больше.

Вместо того, чтобы начать сопротивляться, поддалась моему напору и как-то обмякла в моих руках. Раскрылась. Как будто сняла маску, всего на пару мгновений, - от неожиданности, наверное. И под ней оказалось то, что мой дракон чувствовал всё это время, к чему тянулся жадно и ненасытно. Сладкая и чувственная девочка. Отзывчивая. Тающая, как ледышка, брошенная в жерло вулкана.

И мне чертовски понравилось это ощущение.

А особенно – серебряных прохладных прядей волос, зажатых в моих пальцах.

Дрожь по нежному телу Лиссы. Моё рычание, рвущееся откуда-то из глубины драконьего существа. Вот так, вот теперь всё правильно! Вот теперь…

…и тут моя маленькая стервочка пришла в себя. Толкнула обеими ладонями изо всех сил.

От неожиданности я выпустил её из рук. Всё ж так хорошо было! И чего она?.. Залюбовался.

Глазищи сверкают, как у злой кошки, щёки горят, губы припухшие…

А потом Алиссандра размахивается, и мне в рожу с оглушительным звоном прилетает хлёсткая пощёчина.

- Как… ты… посмел! – шипит моя змейка. Кончиками пальцев растерянно трогает свои губы. – Ты украл мой первый поцелуй!

Он предназначался Дану…

В шуме крови в ушах сначала слышу только «первый…», и дракон внутри по этому поводу самодовольно рычит. Но затем до моего захмелевшего от всей ситуации сознания доходит окончание фразы. Нет, эта зараза меня когда-нибудь точно в могилу сведёт своими закидонами!

По-моему, у меня слегка дым пошёл из ноздрей с выдохом. Хищно усмехаюсь, демонстрируя клыки.

- А, ну раз первый ему был… второй точно для меня!

Не обращая внимания на протестующий вопль, хватаю её предплечье и тяну к себе. Крепко-накрепко обнимаю за талию обеими руками, отрываю от земли. Так, что кончики туфель болтаются. А что, удобно! На больную ногу наступать не надо.

На мгновение останавливаюсь. На краю этой бездны, в которую вот-вот рухну. Я не понимаю, что Лисса делает со мной – но когда разум отключается, это хреново. А с ней отключается. Тяжелым взглядом встречаю её – сверкающий… возбуждённый. Давай, детка, попробуй сказать мне, что тебе не нравится! Неужели ты думаешь, что я не распознаю ложь по запаху твоего тела?

- Я тебя убью! – шепчет Алиссандра. Под длинными, изогнутыми ресницами синий взгляд влажно блестит. Пухлые губы приоткрыты.

Она замирает в моих руках, как пойманная пичужка, которая прекратила трепыхаться.

Почему-то мне кажется, что в этот, второй раз, всё могло быть по-другому. Если бы он произошёл.

- Алиссандра! Ты здесь?..

Тишину прорезает знакомый голос. В нём беспокойство. Где-то там, высоко над нашими головами. Лисса вскидывается на его звуки. Отворачивается от меня. В её глазах вспыхивает радость.

Эта радость впивается в моё сердце отравленным клинком. По роже было далеко не так больно.

Руки не хотят разжиматься. Может, там уже когти давно, что жаждали впиться в добычу. А добыча была слишком близка, чтобы теперь отказаться от этой сумасбродной мечты – которая появилась в моей жизни так, что я даже не заметил, вползла в неё ядовитой змеёй, свернулась клубком на груди.

- Алиссандра!

Звук неторопливых шагов вдали, скрип старого дерева.

Она медленно поворачивает лицо снова ко мне, как будто снова вспомнила о моём существовании. Закусывает губу. Я каменею и тяжёлым, давящим взглядом смотрю в это невообразимо прекрасное, словно высеченное гениальным скульптором из мрамора лицо. Такая же невероятная, и такая же холодная красота.

Её колебания, если они и были, длятся всего пару мгновений.

- Дан, я здесь! – громко и отчётливо выкрикивает она, не отводя от меня мерцающего взгляда. Разжимаю руки. Она сдавленно охает и оседает на грязные доски пола.

Отступаю на шаг.

Что-то печёт в грудной клетке. Морщусь, потираю левое ребро. Не могу больше здесь находиться.

Крылья распахиваются за спиной. Я взмываю в воздух, в полумраке несусь к узкому окну, рискуя переломать себе крылья или расколотить свою идиотскую башку о старый камень. По дороге вспугиваю всю гигантскую стаю летучих мышей, и они мечутся, мечутся, испуганной толпой. Такие же хаотичные, как поток мыслей и эмоций в моей голове.

Летят в суматохе прямиком на Лиссу, и я слышу её пронзительный визг.

Что ж. Сама виновата. Нечего было лезть туда, где во мраке скрыто то, чего ты так боишься. Нечего было бередить во мне эти чувства, которых я не хотел.

У тебя был выбор. Ты выбрала не меня.

Надеюсь, он тебя спасёт. Я больше не буду.

===

От автора:

Потрясающий визуал к этой главе – как и весь остальной в этой книге – авторства нейрохудожника Галины Грёзы! Низкий ей поклон!

Глава 23

Саар Милисента

Утром мне требуется минут десять, чтобы просто понять, где я.

Лежу какое-то время, на всякий случай не шевелясь, и пялюсь в потолок. Странный, очень белый, покрытый изысканной лепниной. Подо мной всё очень мягкое. А вот голова тяжёлая, словно камень. Судя по свету, сейчас раннее утро, только поднимается солнце, подсвечивая золотом край бархатных штор.