"Фантастика 2025-104". Компиляция. Книги 1-36 (СИ) - Мусаниф Сергей Сергеевич - Страница 1439

- Правда, погода прекрасная, - соглашалась я, не желая расстраивать бабушку. На улице был ноябрь, стояла жуткая темень и шел сильный ливень. Заходящие в магазин посетители недовольно отряхивались, быстро хватали все, что нужно, и бежали обратно. Причину постоянного хорошего настроения мадам я никогда не понимала. Может, она начала пить антидепрессанты и чуток переборщила с дозой? Лично мне в Питере с ноября по март на улицу даже голову высовывать не хотелось...

О себе старушка никогда ничего не рассказывала, в отличие от других пенсионерок, которые по полчаса готовы были рассказывать о погоде, проблемах в правительстве и магнитных бурях, но я почему-то была уверена, что раньше она работала или диктором на радио, или учителем русского языка и литературы в школе: уж очень хорошо у нее была поставлена речь.

Все бы ничего, да только через пару месяцев я сообразила, что в этом наряде бабуля ходит постоянно: и в минус пять, и в плюс тридцать. Заходила в магазин она ровно в десять часов утра, обязательно шла к стеллажу с чаем "Ахмад", брала ровно одну упаковку из двадцати пяти пакетиков и шагала на кассу. Я бы и на это не обратила особого внимания: мало ли, может, у старушки дома живет огромная семья любителей пакетированного чая, или она маску из чайных пакетиков на глаза делает. Я вот и сама люблю грешным делом в выходной засидеться за полночь, смотря любимый сериал, и выдуть недельную норму кофе. Клавдия Ильинична, в свою очередь, очень увлекается гороскопами, и даже работой может пренебречь, если там написано, что представителям ее знака Зодиака сегодня лучше не выходить из дома. Аллочка скупает все марафоны желаний, авторы которых обещает сделать ее богатой и успешной. У всех свои причуды.

Однако причуда причуде - рознь. Любая странность хороша и даже придает определенную изюминку, пока не выходит за рамки. Однажды в магазине настала пора инвентаризации. Инвентаризация - это прямо-таки увлекательнейшее мероприятие, которое может начаться вечером и закончиться поздним утром, когда ранние пташки, вставшие в пять часов, уже идут обедать. Весь товар снимается с полок, все пересчитывается, взвешивается и ставится обратно. Та еще нагрузочка, потяжелее смены на моей теперешней работе.

Я даже передернулась, вспомнив недавний случай. В то утро магазин следовало открыть в девять часов, но мы задерживались - никак не успевали все посчитать.

- Давайте, давайте, - подгоняла нас директор. - До десяти не откроете магазин - премию никто не получит.

"Как будто мы раньше ее хоть раз получили", - мрачно подумала я и уже хотела было идти к стеллажу с рыбой, держа в руках список с ценами на товары, как вдруг раздался громкий удар, потом звон бьющего стекла, потом еще удар, снова звон...

Ошарашенные, мы повернулись к источнику звука. Аллочка, держащая в руках мешок с картошкой, едва не уронила его себе на ногу. Пожилая Клавдия Ильинична вздрогнула и выронила на пол бутылку недешевого коньяка, попутно выругавшись не хуже портового грузчика. Даже охранник Егор, услышав ее гневную тираду, изумленно приподнял брови. Уж он-то был уверен, что в обсценной лексике ему нет равных.

Подойдя к дверям магазина, мы увидели следующую сцену: милая старушенция, вооружившись ломом, который забыл на улице дворник, нещадно бомбила входную стеклянную дверь, сопровождая все это разрушительной тирадой:

- Уроды! Твари! Как не стыдно! Я за чаем пришла! Уже десять ноль три! Как Вы смеете не открывать! Я полицию на Вас вызову! Матильда, стоять! Стоять, я кому сказала!

- Егор, ты чего стоишь? - я попыталась выпихнуть вперед охранника, который почему-то попытался спрятаться за наши спины. - Угомони ее.

Парень посмотрел на меня в изумлении и попятился.

- А я тут причем? Она шизанутая, я ее трогать не буду! Мало ли что ей в голову придет!

- Притом, что ты охранник! - вмешалась в разговор Клавдия Ильинична, уже прикинувшая, сколько у нее вычтут из зарплаты за разбитую бутылку коньяка. - Кто здесь охранник, мы или ты? Тебе зарплату за что платят? За то, что "покемонов" ловишь в своей игре дурацкой на телефоне? Давай, дружок, вперед...

Егор упрямо замотал головой и снова попятился, намертво вцепившись в стеллаж. Его помятое лицо выражало страх.

- Мне это... в туалет надо, - пробормотал он и, сделав два длинных прыжка, скрылся за дверью в конце зала, вслед за директором, которая прикинулась шлангом и сделала вид, что вообще не при делах. Бабуля тем временем продолжала разносить двери. Ее болонка куда-то подевалась, почуяв, что запахло жареным. "Хоть бы под машину не попала", - обеспокоенно подумала я. - "Рядом - дорога".

- Ладно, - решила я и, подойдя к кассе, нажала тревожную кнопку. - Пусть полиция приезжает и разбирается. В конце концов, Егор-обычный ЧОПовец, никакого права задерживать граждан у него нет. Будем считать, что он тут для вида стоит, стены подпирает, что-то вроде шифоньера.

Полиции надо отдать должное: она приехала в считанные секунды, мигом скрутила гневно орущую бабушку и также молниеносно скрылась.

- Вот видите, Клавдия Ильинична, - вздохнула я, - как вредно много чая пить. Не злоупотребляйте, особенно - с утра.

Все расхохотались.

История эта закончилась в целом благополучно: к вечеру приехали какие-то суровые ребята и без лишних разговоров починили нам дверь. Даже после инвентаризации выяснилось, что недостачи особой не было. Егора через два часа все-таки удалось выманить из подсобки, где он наглухо забаррикадировался. Мне даже удалось уговорить директора не высчитывать из зарплаты Клавдии Ильиничны стоимость разбитой бутылки с коньяком. Старушка объявилась через пару недель: притихшая и понурая. Появлялась она все так же: ровно в десять ноль ноль, только с "Ахмада" перешла почему-то на "Принцессу Нури" и комплиментов на кассе нам не отвешивала. Радостной была только болонка: видимо, радовалась,ч что ей на шею наконец-то не вяжут дурацкий бант. Ну а мы решили, что впредь не будем испытывать судьбу и с инвентаризацией больше не задерживались.

- Нет худа без добра, - мудро заметила Аллочка, сметая в кучу остатки стекол.

Мы согласились. А для себя я отметила, что впредь обязательно буду опасаться чересчур позитивных людей. В конце концов, как можно сохранять позитив, живя в городе, в котором с 1703 года идет дождь?

***

"Шестигранник", про который говорила Лида, оказался павильоном из шести корпусов с танцплощадкой, на которую и направилась большая шумная компания стиляг. Парень, который целовал девушку, явно был их лидером. Он с серьезным видом взбил и заново пригладил свой набриолиненный кок на голове, вышел вперед, на минуту оставив свою девушку, о чем-то поговорил с кем-то из сотрудников (я заметила, что в руке сотрудника появилась купюра), и компания один за другим начала просачиваться внутрь.

- Пойдем, - потянула меня Лида, прервав мои тягостные размышления о прошлой жизни. - Давай, давай, двигай. Мы с ними! - и она, пристроившись вслед за какой-то девушкой, как ни в чем не бывало, тоже проскользнула в "Шестигранник". Я быстро последовала за ней, воспользовавшись моментом: мужчина, с которым разговаривал главный стиляга, на секунду отвернулся. Вместе с шумной компанией ребят и девчонок мы прошли в павильон. Никто нас не заметил и не высказал недовольства. Уффф, кажется, пронесло...

Выдохнув, я огляделась по сторонам. Я снова оказалась в другом мире, как и несколько недель назад. Только теперь я попала не на семьдесят лет назад, а в тот же год, только в другую жизнь, разительно отличающуюся от той, которой я жила и на заводе, и раньше... Нет, и в общежитии, и на заводе было довольно весело: мы шутили, смеялись, рассказывали друг дружке интересные истории, гуляли вместе, радовались обычным радостям советского человека. Но тут все было совершенно другим. Как будто я попала куда-то в Америку... Играет джаз, вокруг - нарядно одетые парни и девочки.