"Фантастика 2025-104". Компиляция. Книги 1-36 (СИ) - Мусаниф Сергей Сергеевич - Страница 664

Глава 13. Аллея памяти

– Ты как? Есть не хочешь? – Дед брезгливо смахнул со стола прямо на пол крошки и какую-то жестяную тарелку, оставшуюся после бухающих отбросов. Подвинул здоровенную шину, выступающую в роли стула, ближе к столу, и уселся.

Я тоже сел. Самочувствие было хорошим, но к долгим прогулкам я был пока не готов.

– Я теперь постоянно есть хочу, Дед. Вроде и не голодный, но и накидать в топку не откажусь. Организм просит.

– Ну раз просит, то за едой и поговорим, – Старатель помахал рукой, привлекая внимание женщин, стоящих по другую сторону барной стойки, и проорал:

– Элия! Мне как обычно, но вдвойне и без синьки!

– Да оно и понятно, ты ничего другого и не заказывал никогда! Но чтоб без алкоголя?! Не иначе Скризлы в мёртвом городе обратно в мышей превратились! – судя по шутливому тону ответившей ему женщины, Деда тут знали. И не только знали, но и вполне себе по-дружески общались.

Через несколько минут подошедшая официантка и барменша в одном лице – между прочим, совсем чуть-чуть моложе Деда – выставила перед нами тарелки полные гуляша с примесью тушенки и бутылку морса, прокомментировав свои действия так:

– Не всухомятку же вам лопать.

И обращаясь исключительно к старателю, дополнила:

– А тебе, разбойник, я в следующий раз в тарелку добавочную специю закину, чтобы посуду на пол не швырял.

– Эт какую такую специю? – Старатель хитро улыбнулся женщине.

– Вот такую! – подзатыльник вышел не сильным, но сочным на звук.

Дед прикрыл голову руками, вскрикнул, что сдается и был не прав. А та, которую звали Элией, уже уходя, погрозила ему поднятой с пола тарелкой и проговорила:

– Не ты мыл – не тебе и марать!

Всё эта сцена была выдержана в шуточном тоне. А я всё никак не мог привыкнуть к старателю: то он волчара матёрый, то обычный мужик. То лупит мордоворота в два раза здоровей, то получает подзатыльник от знакомой тётки. Но смотря на всё это со стороны, я ни секунду не жалел о том, что нас свела судьба в проклятых богом коридорах клиники.

– Чего вылупился, Найд? Остынет же, налегай давай.

Я и в самом деле что-то подзалип в собственные мысли. Очнулся, выпадая в реальный мир, взял ложку и в первый раз набрав в неё каши и сунув рот, едва не обжёг язык.

– Овтынет она, как ве! – едва смог пробубнить фразу, катая во рту горячий комок каши с гуляшом.

– Чего-чего? – Дед рассмеялся. – Смотри, прожевывай хорошо, а то ещё и подавишься!

– Лучше начни рассказывать, что за предложение у тебя и почему ты прямо не написал о нём в сообщении, – горячий кусок был проглочен, и продолжал есть я уже более аккуратно.

Дед пожал плечами.

– Знамо почему. Сеть общины постоянно мониторится ОВБ, так что все дела лучше обсуждать лично. Не то чтобы я занимался чем-то противозаконным… Просто считаю, что посторонним незачем знать о моих планах. Что до дела – тут всё просто: Волк погиб.

На некоторое время мы оба замолчали. Не знаю, какая картина вставала перед глазами старателя, но с лица он спал. Что, в общем-то, было не удивительно – близких всегда тяжело терять, будь ты хоть трижды Рембо.

– Так что за дело-то? – гуляш занял причитающееся ему место в моём пузе, а я про себя с раздражением отметил, что на местные «стулья» не облокотишься по причине отсутствия у них спинок.

– Я не из тех, кто бродит по городу в одиночку. Среди нашего брата всяких личностей хватает, но одиночные рейды не для меня. Не хочу сдохнуть просто так, без памяти. Хочу, чтобы люди знали, где и как я сгинул.

– Ты, никак, помирать собрался?

– Типун тебе на язык! – Дед даже ладонью по столу хлопнул от возмущения. – Скажешь тоже, помирать… Хрен там! Просто тут собирайся помереть, не собирайся, всё равно с моей работёнкой костлявая один день приберёт моё старое мясо к рукам. Да и не слушай ты меня, порю бывает чушь всякую. Топтун мне нужен. Но топтун не простой, а тот, кто спину прикроет и в беде не бросит.

– Топтун? Знать бы еще, что за зверь…

– Не строй из себя дурака, всё ты прекрасно понял. В свете того что ты тащил меня на своем горбу по этим туннелям, ты входишь в круг тех, кому я могу доверить прикрывать спину. А топтуны это обычно довесок к отряду, и подсовывают их старателям заказчики, если нужно что-то куда-то доставить. Топтун – выносливый и сильный человек, способный переть на себе груз или обладающий навыками вскрытия технологичных препятствий и ловушек. По-разному, в общем, смотря какую цель преследует выход в город.

– Но я не то что нужными навыками не обладаю, так ещё и силой похвастать не могу.

– Здоровье восстановишь. Регенеративная капсула и не таких на ноги ставила. Расскажи лучше о том, что произошло в подземке. Ребята, которые эвакуировали нас, рассказали мне всё, что знали; но, сам понимаешь, всех пробелов не заполнили.

– Ты нас спас, Дед. – Я налил морса в стоящую передо мной железную кружку и отхлебнул. – Бежали по платформе. Потом над ухом прогудело… Ты к тому моменту на самой вершине завала был. Я увидел, что в тебя попали дважды, ну а потом и мне прилетело в спину. Не знаю, что меня спасло, может пластины твоего броника в рюкзаке, может моя собственная оказалась крепкой или всё вместе, но факт на лицо. С ног сшибло, а ранить не ранило. Я тогда думал: всё, отбегался. Деваться с платформы некуда, ты мёртв, ну и решил в воду съехать по той ямине, что давным-давно от взрыва осталась.

– Псих.

– Да нет, не псих. Просто выбора не было. Так и так подыхать, а хотелось стрелявшему по нам уроду, тому который убил Скрепку и Волоса, шкуру попортить перед смертью.

– И судя по всему, вышло?

– Нет. Все шансы были, но автомат после купания клина выдал. Я уже мушку на этого выродка навёл, и тут – щёлк! Клин. Я даже взгляд его помню. Сначала удивление, страх, потом он понял, что выиграл…Тут-то и громыхнул выстрел с насыпи. Полчерепа ему снёс.

– Не помню.

– Сути дела это не меняет. Я нашёл тебя без сознания. Обработал раны, как мог, и потащил. Рюкзак и оружие твоё бросил. Своё трофейное, снятое с трупа мора – тоже, но чуть позже – за границей очага. Ну а дальше… Дальше, я и сам хреново помню – всё кадрами какими-то.

– Напрашивается хороший тост, но пить не с руки, – Дед поднялся. – Пойдем, покажу тебе кое-что.

Шли не долго. Нырнули в паутину боковых пешеходных проходов, миновали несколько закрытых наглухо ангаров. Поднялись выше по очередному мёртвому эскалатору и оказались в узкой галерее.

– Это Аллея памяти, Найд. Навестим ребят.

Стены тянущегося вдаль прохода были сплошь облеплены лампами – энергии для этого места явно не жалели. Лампы ласкали своим светом многочисленные и разнообразные растения, рассаженные в горшках, которые в свою очередь стояли на стеллажах, установленных вдоль прохода. И почти у каждого такого горшка замерла фотография.

– Наши дальше. Пойдём.

Дед вёл меня по кладбищу. Кладбищу новой эпохи. Кладбищу, в котором не было праха и тел, только: цветы, фотографии да личные вещи, составленные на стеллажах рядом с именными табличками.

– Волос, Скрепка, их отец, – Старатель остановился, я следом. Помолчали, я постарался запомнить лица смотрящие на меня из под цветка, улыбающиеся и беззаботные на порядком потрёпанной фотографии. – Можешь оставить что-нибудь, если хочешь. Не обязательно ценное. Конфету, патрон, любую другую вещь. Тут так принято.

Я и сам это понял. Рядом с горшками семьи близнецов лежали рыболовные крючки, какие-то инструменты, пара доимперских монеток, старая женская заколка и много-много других мелочей. И каждая такая мелочь была человеком. Человеком, который жив, который помнит.

Я знал, что положу к этому надгробию. Вжикнул клапаном бокового кармана, выудил оттуда заплатки для комбеза мора. Вытащил три штуки и положил под фотографии.

– Вы отомщены. А ваш убийца гниёт в центре очага, в позоре, лишенный главного – памяти.

Посетили и остальные могилы. У цветка Борза старатель задержался надолго. Поиграл желваками, сжал и разжал кулаки, провёл пальцами по фото и полил из фляги цветок, затем сделав из этой же фляги глоток, сказал: