"Фантастика 2025-104". Компиляция. Книги 1-36 (СИ) - Мусаниф Сергей Сергеевич - Страница 683

А «Андрюша» тем временем продолжил, дождавшись, когда дверь-задвижка встанет на место.

– У вас есть вопросы по первому пласту заданий?

Дед глянул на меня, качнул головой, словно спрашивая: Ну что, есть что сказать? Я же в ответ просто пожал плечами. Что тут скажешь? Мелкие нюансы мы всё равно будем обсуждать с Бучей, а уже конкретно – смотреть на месте. Так что смысла, заваливать Шока вопросами не по существу, я не видел.

Андрей, видя нашу реакцию, продолжил инструктаж, быстро собрав на голограмме другой набор файлов и участков карт:

– Помимо заданий по зачистке, есть целая куча других. У нас в работе постоянно находится определённый ряд исследований. Ни для кого не секрет, что после импульса возникают зоны повышенной нестабильности. В любых помещениях ниже уровня земли такие зоны – явление редкое. А вот на поверхности – их пруд пруди. Вы понимаете, о чём я говорю?

Я уже хотел открыть рот, чтобы спросить, что за зоны нестабильности, но Дед меня опередил:

– Да, понимаем. Именно из-за них большинство старателей не выбираются из общины в первую неделю после импульса. Легко можно влететь.

– Да, вы правы, – согласился со старателем Шок. – А любое опасное для человека явление требует изучения для создания мер противодействия. После первого импульса прошло всего два года. Каждый месяц Земля продолжает меняться, и эти изменения в любой момент могут перевалить критическую для человека планку. И в таком случае мы вымрем как вид. Из этого вытека…

– Погодите, – я поднял руку, привлекая внимание, и прервал Андрея. – Я так понимаю, вы тесно связаны с научными отделами Агрокомплекса. Не могли бы вы более подробно объяснить, с чем мы имеем дело? Практические знания это, конечно, замечательно, но, может быть, мы и от вас что-то полезное узнаем. Что-то, что поможет нам выжить и более продуктивно выполнять задания.

В моем вопросе крылся подвох. Было важно не показать, что я некомпетентен и понятия не имею, о чём они говорят, и в то же время заставить Шока подробно всё разъяснить. Мой напарник ещё не успел меня просветить по всем вопросам касательно нового мира, и тема могла оказаться очень интересной.

– Что же, я не имею права оглашать данные из текущих исследований. Но могу пройтись по этой интересной теме поверхностно. Не знаю, подчерпнёте ли вы что-то новое из моих слов, но мало ли. Никогда не угадаешь, что именно принесёт пользу, – Андрей, по всей видимости, устал стоять и, отодвинув одно из кресел, устроился в нём, развернувшись к нам в пол оборота и не отключаясь при этом от гало-устройства. После чего продолжил:

– У нашей планеты есть четыре сферы, что в свою очередь делятся на кучу подсфер, и названия им: атмосфера, гидросфера, биосфера и литосфера. Импульс пронизывает их все, так или иначе оказывает влияние на все сферы земли. Возможно, не задета литосфера, но доподлинно мы не можем это как-то подтвердить или опровергнуть. Больше всего влияния, естественно, на биосферу. Но тут-то и кроется подвох: то явление, что мы зовём зонами нестабильности, не имеет никакого отношения к уже известным сферам. Зоны нельзя отнести ни к одной из уже известных оболочек земли, и в результате этого напрашивается теория о том, что есть ещё одна, безымянная и неизученная, на которую импульс воздействует очень сильно. До того сильно, что позволяет нам почувствовать и увидеть пространственные и физические искажения нашего мира. Вот взгляните. Этот ролик записан на противоположной Агрокомплексу стороне реки.

На голограмме развернулась новая запись, отснятая с беспилотного летательного аппарата. Устройство снимало охоту. Скризлы гнали по набережной муто-пса, зверь петлял среди руин, не давал себя прижать к берегу, пытался вырваться из смертельных тисков, но стая держала свою добычу крепко. Было видно, что минуты пса сочтены, Скризлы могли догнать его в любую секунду, но словно специально не делали этого, позволяя зверю выдохнуться и ослабеть от уже полученных ран.

Шерсть на боках зверя свалялась и была покрыта кровавыми отметинами. Было видно, что он уже успел побывать в схватке. Время жизни отмеряло ему последние рывки, шансов на выживание не было. Всё закончилось неожиданно, пёс не сумел перепрыгнуть старую шестиметровую воронку от взрыва снаряда, возникшую на его пути. Мутант совсем немного не дотянул до края. Андрей специально замедлил этот фрагмент, акцентируя наше внимание именно на нём. Пёс распластался в прыжке, прижав уши к голове, позади него от края ямины взвились в прыжке первые преследователи, а затем… полыхнуло красным, и все исчезли.

– Эмм? – я был в замешательстве. Наверняка в неменьшем, чем остатки стаи грызунов, которые за мгновенье лишились и добычи, и пары-тройки сородичей.

– Сейчас замедлю по кадрам, и вы поймёте, – Андрей снова запустил этот участок записи, а я и в самом деле увидел, что произошло. Пламя, взрыв, осколки и поднятая ввысь земля. Разорванные на мелкие фрагменты мутанты. А через мгновенье тишина, и никаких последствий псевдо-взрыва, само собой, кроме исчезновения мутантов.

– Эта конкретная зона нестабильности – как временная петля. Представьте себе ситуацию со стороны. Когда-то давно здесь произошёл взрыв снаряда, сколько он длился сам по себе? Грубо говоря, несколько секунд и ещё столько же можно было визуально фиксировать последствия. Возьмём временной отрезок скажем в пять секунд. Петля, а иными словами, сам взрыв с самого начала и до своего конца снова произошёл. Только на этот раз всё случилось в разы быстрее. То, что когда-то заняло пять секунд, в этот раз произошло за ноль целых, шестьдесят две сотых. То есть, кроме красноватого свечения мы ничего не увидели, просто потому что наши органы чувств не в состоянии в обычном режиме фиксировать такую скорость. Но это ещё не всё. Этот ускоренный взрыв не имеет физического влияния на окружающий мир кроме биологических объектов. Пострадал муто-пёс, пострадали скризлы, находящиеся в эпицентре зоны. Но те, что остались на краю, – целы. Они не почувствовали на себе оглушающую мощь ударной волны или звуковой эффект, не говоря уже об осколках.

– Я уже видел подобное, – Дед устало вздохнул. – Они разными бывают, и затрагивают не только живых.

– Да, вы правы. Мы фиксировали различные аномалии. Оптические и звуковые иллюзии, миражи, если угодно, различные физические явления, иногда совершенно безобидные для живых существ, но агрессивные к тем или иным материалам. Перечень их просто огромен. Но самое интересное – они никогда не возникают в непосредственной близости к большому скоплению людей. По нашим данным, ни в одной общине ни разу за всё время их существования не было зафиксировано ни единой аномалии.

– То есть, можно не опасаться, что после импульса подобная штука возникнет прямо под ногами? – этот вопрос меня и в самом деле интересовал. Очень не хотелось погибнуть вот так, моментально, непонятно от чего.

– На данном этапе – нет. Измениться ли это в будущем? Не знаю. Но думаю не нужно объяснять, насколько важны исследования в этой области. Поэтому мне и нужна ваша помощь. Наш лидер – человек, очень осторожный, и его осторожность, конечно же, принесла свои плоды. Но есть и ряд минусов: он запрещает вылазки, даже тем, кто готов по собственной воле идти на такой риск. Как итог, у Башни есть старатели, у Завода – рейдеры, а у Агрокомплекса – никого. Мы пробовали связаться с вашими коллегами, но они не хотят работать с нами на постоянной основе. Хотя причин подобного решения мы так и не узнали.

– Башня – наш дом.

– Что, простите? – Андрей нахмурился.

– Я сказал, Башня – наш дом. Дом можно покинуть ненадолго, но всё равно придётся вернуться. Кардинал, бывало, ошибался, но он никогда не пытался нас прогнуть. А вы сразу попытались провернуть нечто подобное. То хотите надавить, то следом пытаетесь нас купить, обещая всевозможные ништяки лишь бы работали. А в Башне… В Башне бывает плохо, но я твёрдо знаю, что там меня не кинут. Представьте, что будет, если Кардинал попробует поступить с каким-нибудь старателем не по совести? Поднимутся все отряды. А это – мощь и сила. Это – война внутри общины. И война эта – с людьми подготовленными, привыкшими выживать там, где все остальные дохнут. А у вас? Сегодня вы задарите нас, купите нас, а что помешает вам завтра всё это забрать обратно. Других старателей рядом нет. Некому нас прикрыть. Некому за нас вписаться, если угодно. Я не чувствую себя защищённым нигде, кроме Башни. Не обижайся, Шок, просто мысли вслух.