Повод для беспокойства - Хэддон Марк - Страница 17

– Я понял, – кивнул Джейкоб.

– Сказать, что понял – еще не значит понять.

– Он схватил мой трактор.

Тут вошел Рэй и справедливо заметил, что не стоит обнимать ребенка, читая ему нотации. Кэти немедленно продемонстрировала, что если очень-очень сердишься, то кричать можно.

Рэй сохранял олимпийское спокойствие, пока Джейкоб не потребовал, чтобы он не злил мамочку, потому что он «ненастоящий папочка». Тогда «самозванец» выбежал на кухню и расколол на две части хлебную доску.

Джейкоб посмотрел на Кэти мудрым взглядом и ехидно заметил:

– Ладно, я пошел есть йогурт.

И удалился есть йогурт под мультик про паровозик Томас.

На следующее утро Кэти пришлось отменить визит к стоматологу и взять Джейкоба с собой в офис, где он вел себя как умственно отсталый шимпанзе, а им с Пэтси надо было вставить в программки перечень опечаток. Целых пять тысяч. К полудню Джейкоб снял цепь с велосипеда Эйдена, опустошил картотеку и облил ботинки горячим шоколадом.

В пятницу Кэти впервые за два года по-настоящему обрадовалась приезду Грэма, который забирал сына на выходные. В субботу утром Рэй отправился играть в мини-футбол, а она решила заняться уборкой. Когда отодвигала диван, чтобы вымести из-за него пыль, грязь и детали от конструктора, в пояснице что-то хрустнуло. Спину пронзила острая боль, и Кэти стала ходить как дворецкий из ужастика про вампиров.

Рэй разогрел в микроволновке ужин. Потом они попробовали заняться легким, ортопедическим сексом, однако ничего хорошего из этого не вышло, потому что от ибупрофена у Кэти онемело не то, что нужно.

В воскресенье она сдалась и припала к дивану, отгоняя дурацкую материнскую вину видеокассетами с Кэри Грантом. В шесть вечера Грэм привез Джейкоба. Рэй был в душе, поэтому она впустила их сама и похромала к кухонному стулу. Грэм спросил, что с ней, а Джейкоб так увлеченно рассказывал о походе в музей естественной истории, что ничего не замечал.

– И мы видели… скеленты слонов и носорогов и привидения динозавров…

– В одном из залов шел ремонт, – пояснил Грэм, – и экспонаты накрыли белыми накидками.

– И папочка сказал, что мне можно не спать допоздна, и мы ели… яички с тостиками… и я помогал. И папочка подарил мне шоколадного стегозавра… из музея… и мы видели мертвую белочку… с червяками в глазах… у папочки в саду.

– А ты не хочешь обнять мамочку?

Но Джейкоба переполняли впечатления.

– И мы ездили на двухэтажном автобусе, и у меня остались билеты.

Грэм присел на корточки и приставил палец к губам Джейкоба.

– Погоди-ка, малыш. Что с тобой, Кэти?

– Спину потянула – хотела диван передвинуть.

Грэм серьезно посмотрел на сына.

– Веди себя хорошо, ладно? Не обижай мамочку.

Джейкоб наконец обратил внимание на Кэти.

– У тебя болит спинка?

– Немножко. Но если моя обезьянка меня обнимет, мне станет легче.

Джейкоб не шелохнулся. Грэм встал.

– Ладно, поздно уже.

– Не хочу, чтобы папочка уходил! – заголосил Джейкоб.

Грэм взъерошил ему волосы.

– Прости, парень. Ничего не поделаешь, мне пора.

– Иди ко мне, Джейкоб, давай я тебя обниму, – протянула руки Кэти.

Однако тот уже впал в отчаяние, принялся размахивать руками и пинать стул.

– Не уходи-и-и!

Грэм попытался удержать его, чтобы сын не набил себе синяков.

– Тише, тише.

Он знал по горькому опыту, что лучше уйти, но Кэти не могла схватить Джейкоба и подержать, пока он смоется.

– Никто… никто не слушает… хочу… ненавижу…

Минуты через три в дверях возник Рэй с обмотанным вокруг торса полотенцем. Кэти к тому времени было уже все равно, что он скажет и что подумает Грэм. Впрочем, Рэй ничего не сказал. Перекинул вопящего Джейкоба через плечо и ретировался. Кэти и Грэм ошеломленно смотрели ему вслед, слушая затихающие вопли. Кэти подумала, что Грэм сейчас скажет какую-нибудь гадость и она сорвется. Но он лишь сказал:

– Я сделаю чаю.

Это были самые добрые слова, что она слышала от него за много месяцев, если не лет.

– Спасибо.

Грэм поставил чайник.

– Ты как-то странно на меня посмотрела.

– Я подарила тебе эту рубашку на Рождество.

– А-а-а, рубашку… извини… я не хотел…

– Я тоже не хотела… – Она вдруг всхлипнула.

– Что с тобой? – Протянутая рука замерла на полпути.

– Извини. Все хорошо.

– Точно? – спросил Грэм.

– Да. Мы женимся. – Кэти плакала уже открыто. – О, черт… не надо было…

Он протянул ей салфетку.

– Прекрасная новость.

– Да. – Она высморкалась. – А ты как?

– Все так же.

– Нет уж, рассказывай.

– Ну, я встречался с одной девушкой… с работы. – Грэм отобрал у нее мокрую салфетку и подал свежую. – Не срослось. Как тебе объяснить… Она классная, но понимаешь… она надевает резиновую шапочку перед душем, чтобы не намочить волосы.

Они пили чай, ели инжирное печенье и говорили о всяких безопасных вещах. Как Рэй допрашивал Джейми, как бабушка Грэма снималась для каталога вязаной одежды. Через десять минут Грэм собрался уходить. Кэти погрустнела и сама удивилась этому. Бывший муж задержался ровно настолько, чтобы показать, что чувствует то же самое. На короткий миг она подумала, что сейчас кто-то из них сморозит глупость, однако все обошлось.

– Береги себя. – Грэм чмокнул ее в макушку и ушел.

Кэти посидела еще немного. Джейкоб затих. Пока они болтали, боль ушла, а сейчас вернулась с новой силой. Проглотив еще две таблетки ибупрофена, Кэти поднялась на второй этаж. Заглянула в детскую. Малыш лежал на кровати, отвернувшись к стене, а Рэй сидел рядом, тихонечко напевая «Десять бутылок».

Кэти вновь заплакала. Не желая, чтобы Джейкоб с Рэем это увидели, развернулась и спустилась в кухню.

Что ни говори, несправедливость просто вопиющая. Джордж отнюдь не был наивным. Он знал – и с хорошими людьми случается плохое. Как и наоборот. Но когда семейство Беннов ограбил бойфренд дочери или когда первой жене Брайана пришлось удалять импланты из груди, его не покидало чувство, что восторжествовала какая-то первобытная справедливость.

Он знал мужчин, которые всю жизнь имели любовниц. Людей, которые становились банкротами, а на следующий день открывали ту же самую фирму под другим названием. Был знаком с человеком, сломавшим ногу собственному сыну лопатой. Почему это случилось не с ними? Тридцать лет Джордж устанавливал оборудование для детских площадок. Пусть не такое дешевое, как у конкурентов, однако лучшего качества.

Да, он тоже совершал ошибки. Надо было уволить Алекса Бэмфорда, когда тот явился в офис в стельку пьяным. И потребовать у Джейн Фуллер письменное свидетельство о проблемах со спиной, а не ждать, пока она побежит в газету.

За время работы в компании Джорджу пришлось уволить семнадцать человек, но все они получили достойное пособие и такие хорошие рекомендации, какие он только мог написать, не подставляя себя под удар. Он, конечно, не кардиохирург, но и не торговец оружием. Он приносил людям пользу по мере своих скромных возможностей.

И вот теперь… Что толку жаловаться? Всю жизнь Джордж решал проблемы. Надо просто решить еще одну. Привести в порядок мозг. Такое случалось и раньше. Восемнадцать лет он прожил в одном доме со своей дочерью и не сошел с ума. Когда умерла мать, вернулся в офис уже на следующее утро, чтобы не упустить крупный контракт в Глазго.

Нужно разработать стратегию.

Джордж нашел лист плотной кремовой бумаги, написал список правил и спрятал в огнеупорную металлическую коробку в углу шкафа, где хранились важные документы.

1. Находить себе занятия.

2. Совершать долгие прогулки.

3. Хорошо спать.

4. Принимать душ и переодеваться в темноте.

5. Пить красное вино.

6. Думать о чем-то другом.

7. Разговаривать.

Что до занятий, то свадьба – подарок судьбы. В прошлый раз он свалил организационные вопросы на Джин. А теперь убьет двух зайцев одним выстрелом – будет отвлекаться и заработает очки в свою пользу.