Кончай печалиться, и тебе мужика найдем! (СИ) - Юнина Наталья - Страница 42

Откладываю нож, не в силах больше видеть эти долбаные грибы.

– Василий, вы нам наконец-то поведаете, как так получилось, что вы связались, как вы выразились, со старой кошелкой?

– Да, очень просто, Мальвинушка. Я посмотрел на это исключительно с практичной стороны. У нее есть тонометр, нашатырь. Таблетки от давления, нитроглицерин и прочие приблуды. А что с проституткой? Станет плохо в самый неподходящий момент и баста. А эта поможет, – перевожу взгляд на бабушку.

– А ты почему связалась, как ты выразилась, со старым пердуном?

– Да очень просто, Аля. Я посмотрела на это исключительно с практичной стороны, – усмехаясь точь-в-точь копирует его фразу. – Оформим на днях брак. И как только он помрет, я все заберу себе.

– Хрен тебе, а не брак.

– Хрен тебе, а не тонометр с таблетками.

– Вот так и живем, Мальвинушка. Ты давай мне зубы не заговаривай. Грибы сами себя не почистят.

– Я попозже продолжу. Мне надо в туалет.

Благо, который имеется в доме, а не на улице. Вообще, если бы не постоянная работа на участке, это идеальное место для отдыха. И нет, в туалет мне не надо. Я просто хочу оказаться на улице в уединенном месте, где можно подышать воздухом. Только как только я встаю из-за стола и делаю несколько шагов, голова кружится так, что я не удерживаюсь на ногах и падаю на пол.

***

Пробуждение оказывается крайне странным. Перед глазами все мутно. Голова болит, видимо, от того, что тюкнулась ею при падении. Вдобавок слишком громкие визжащие голоса. Одно радует – склонившегося надо мной Костю, я начинаю видеть более четко.

– Она бледная как полотно! Может, это тромб! Надо срочно вызывать скорую, – визжит бабушка под ухом.

– Да заткнитесь вы и отойдите! Ей воздух нужен. Дед, давай за руль. Мы быстрее довезем. Аль, ты как?

– Странно как-то я.

Тело ощущается не то, что бы ватным, но каким-то не моим. Но вот руки Кости я чувствую как обычно. Он подхватывает меня на руки и несет к машине.

– Жаль, что повод ношения на руках не очень романтичный, – шепчу ему на ухо перед тем, как он усаживает меня на сиденье.

– Ну, если шутишь, пациент жив.

– Только не спорь. Если уж в больницу, то только там, где я работала. На другую я не согласна.

Да я очень даже жива и оживаю аккурат в приемном отделении. Одно дело – обследовать и лечить других, другое – давать это дело другим. Меня раздражает абсолютно все. Особенно взгляды знакомых врачей. Кажется, я нахожусь здесь целую вечность. Но хуже всего, что я попала на заведующую приемника. С одной стороны, это плюс. С другой – она редкостная стерва, не подбирающая корректных слов.

– Воистину женщины странный народ. При таком гемоглобине нормально существовать крайне проблематично. А уж работать и подавно, – менторским тоном произносит заведующая, усаживаясь рядом со мной. – Судя по всему, ты вообще не вдупляешь, по какой причине ты сюда попала. Стало быть, про беременность не знаешь. Позорище для врача.

– У меня месячные были. Какая беременность?!

– УЗИ покажет какая. Надеюсь, маточная. ХГЧ у тебя сильно повышен. И тут хрен поймешь от чего. От патологий или многоплодной. Давай к гинекологам и на УЗИ.

Глава 32

В голове сотни мыслей. И ни одной положительной. В гинекологии я почти полный ноль, но прекрасно помню, от чего высокий ХГЧ. Никакой двойней там и не пахнет!

– Что с тобой сделали? Ты бледнее, чем была. Аля! – не сразу понимаю, что напротив меня стоит Костя.

– Ничего не сделали. У меня анемия, но это фигня. Мне сказали, что у меня очень сильно повышен ХГЧ. Это такая штука, которая показывает беременность. Но у меня там все очень завышено. Это может быть пузырный занос. А это пиздец, Костя. Или синдром Дауна.

– Пиздец, Левина, это когда пациент – врач. И ты тому яркий пример. Хватит ныть. Пошли делать УЗИ, – перевожу взгляд на нелюбимую мной гинекологичку. Ну, почему именно эта?

– А можно мне вместе с ней?

– Даже нужно. Истерику будете устранять. Я на это не нанималась.

– Аль, хватит трястись. Может, там все нормально.

– Ага, как же. Я и нормально – понятия несовместимые.

Ложусь на кушетку и понимаю, что руки ходят ходуном. Не могу поднять долбаное платье. Наконец, каким-то чудом справляюсь с этой задачей.

– Мне твой живот не нужен. Будем смотреть трансвагинально.

– Тогда выйди, – перевожу взгляд на Костю. Вместо слов он крутит пальцем у виска.

– Серьезно? А будущий папаша там чего-то не видел? Подозреваю, что не только видел, но и совал.

Кажется, от такой наглости обалдела не только я, но и Костя. Зато после ее слов действительно стало пофиг. Закрываю глаза и принимаюсь молиться. Откуда я вообще знаю молитву? Господи, только не пузырный занос. Пожалуйста, пожалуйста. Кажется, проходит целая вечность. Сколько можно меня мучить?

– Выдыхай. Нет у тебя никакого пузырного заноса. И никакого синдрома Дауна тоже. Когда говоришь у тебя были последние месячные?

– В начале июля.

– Точно?

– Да.

– То есть в июне они были?

– Логично, если были в июле, – зло бросаю я, открывая наконец-то глаза.

– Ничего не путаешь?

– Нет. Да что там?

– Нормально все. Беременность маточная. А ХГЧ на пике, потому что у тебя примерно тринадцать недель.

– Тринадцать?!

– Да.

Перевожу взгляд на Костю. Не надо обладать экстрасенсорными способностями, чтобы понять, что он сейчас делает. Считает. Если бы я не лежала на кушетке, то здесь бы и грохнулась. Принимаюсь загибать пальцы. Итого выходит…конец мая. Деревня. Капот. Охренеть. Просто охренеть.

– Кого хотите? Мальчика или девочку? – в очередной раз перевожу взгляд на Костю. Не знаю кто из нас шокирован больше.

– Мальчика, – первым нарушает молчание Костя. – Если девочка, Аля не захочет давать мою фамилию. А пацан все стерпит и продолжит род Вдуевых, – ага, разбежалась.

– Девочку, конечно. И, разумеется, с моей фамилией.

– Вам повезло. Каждый получит то, что хочет. У вас двойня. Мальчик и девочка.

Что я там говорила? Шокированы? Нет, вот сейчас это то самое чувство. Вдул так вдул. Нелюбимая мной гинекологичка что-то активно говорит, показывает ошалевшему Вдуеву разделительную мембрану, разделяющую двойню. А я…а я не понимаю, как так вышло и я умудрилась прошляпить тринадцать недель беременности.

Дальнейшая госпитализация кажется каким-то пустяком после таких новостей. Подумаешь, анемия. Это фигня после двойни. И даже душная двухместная палата, в которой я пока одна, не пугает. Вот реакция Кости – да. Мы слова друг другу не сказали. Он просто уехал за моими вещами. И, кажется, его нет целую вечность. Зато не прекращающие болтать старший Вдуев и бабушка есть.

– И все-таки мой внучара ювелир. Королевская двойня. Это ж надо так вдуть.

– Вообще-то двойня зависит от женщины, – тут же парирует бабушка в ответ.

– Да что ты говоришь? А вдул кто? Воздух? Мой вдуй, значит, он ювелир.

– Хватит. Давайте вы не будете спорить.

– Прости, Мальвинушка. Голова не болит?

– Болит, – не задумываясь бросаю я. Подумаешь, соврала. Я готова на что угодно, чтобы эта парочка свалила. – Поэтому мне бы хотелось остаться одной.

– Намек понят. Пойдем, старая.

Секунда и бабушкина сумочка прилетает в физиономию старшего Вдуева. Матюгнувшись, он берет ее за руку и наконец выводит из палаты. Прикладываю руку к животу и, кажется, впервые в полной мере осознаю, что беременна. Это не сон, не галлюцинации. И не выдавание желаемого за действительное.

Сердце начинает барабанить как сумасшедшее, когда в палату входит Костя. Ну, давай, скажи что-нибудь хорошее.

– Если хочешь, чтобы я носил тебя на руках, необязательно падать. Я согласен и просто так, – усмехаясь бросает он, садясь на кровать. – Кто ж так падает, Аль? Никакого инстинкта самосохранения. Болит? – проводит рукой по голове.

– Уже не болит.

– Так себе будет история о том, где были зачаты дети. Капот, да?