Без кожи - Градова Ирина - Страница 15

– Верно! – согласилась Алла.

– Ну Иващенко точно не являлась их клиенткой, у нее просто не было на это денег, – заметил хранивший молчание на протяжении всего разговора Дамир.

– Правда ваша, но Лосева, к примеру, имела возможность посещать любые из вышеперечисленных мест; мы выяснили, что жертв преступник выбирает не по внешности и не по социальному статусу. На данный момент у нас настолько мало информации, что невозможно строить версии, необходимо узнать об убитых все, что только возможно! За работу, коллеги, нельзя, чтобы СМИ нас опередили!

– Я собирался тебе звонить и не думал, что ты придешь сам! – воскликнул Мономах, в конце рабочего дня увидев в дверях Михаила Пака.

– Я нужен вам в больнице, верно? – уточнил тот. – Вы об этом хотели поговорить?

– Откуда «дровишки»?

– От Севана.

– Ясно.

– Я согласен.

– Что?

– Ну выйти из отпуска и отгулять после Нового года, если вы так хотите.

Мономах внимательно посмотрел на молодого человека: ну что ты с ним будешь делать?! «Если вы так хотите…»

– Скажи, это имеет отношение к тому, что случилось с Костей? – задал он вопрос.

Парень замялся.

– Даже не знаю, – ответил он спустя минуту. – Меня… честно говоря, меня кое-что беспокоит.

– Что?

– Дело в том… в общем, я видел его незадолго до смерти.

– Кого?

– Костю.

– Где?

– На детской площадке.

– Где-где?!

– Я возвращался домой и увидел его на качелях.

– Погоди, но ведь Костя не жил с матерью…

– Верно, потому-то я и решил, что он, наверное, к ней в гости приходил. Но оказалось, это не так.

– Продолжай.

– Я подошел, поздоровался – казалось, он был рад меня видеть, но вел себя странно.

– В смысле – странно?

– Как будто хотел что-то сказать, но не решался.

– С чего ты взял?

– Мы ведь давно не общались, Владимир Всеволодович, и я о Косте узнавал только от мамы, а она – от его матери! Я слышал, что ему нравится его место работы, что в том центре все оборудовано по последнему слову медицинской техники, снабжение медикаментами отлажено, – я так понял, что Костя был в восторге…

– В тот вечер он тебе тоже рассказывал, что все прекрасно?

– Меня кое-что удивило.

– Удивило?

– Он был пьян.

– Костик?!

– Вам тоже не верится?

– Ну мы с ним тоже давненько не виделись, но все, что мне о нем известно…

– Вот и я о том же! – перебил Мономаха Михаил. – Это я могу выпить, а Костя, насколько я его знаю, не только сам этого не делал, но и избегал компаний, где много пьют! Во врачебном сообществе, сами знаете, это не редкость, поэтому и близкие друзья среди коллег у него вряд ли водились. Думаю, потому-то и на кладбище никто не появился!

– По поводу последнего я с тобой не согласен, но давай-ка вернемся к вашей встрече тем вечером: о чем вы говорили?

– В сущности, ни о чем – так, как дела, как вообще… Признаться, я так устал в тот день, что мечтал только о горячем душе и постели, поэтому не стал выяснять, в чем дело. Может, зря?

– Может, и так, – вздохнул Мономах. – Считаешь, он вот так взял и вывалил бы тебе все свои проблемы?

– Вряд ли, не такой он человек.

– Вот и мне так кажется! Я спросил, все ли у него хорошо на работе, а он как-то странно среагировал.

– Странно?

– Хмыкнул, словно я чушь сморозил!

– Сказал что-то?

Пак покачал головой:

– Наверное, следовало копнуть поглубже, но мы были не в тех отношениях… Черт, я виноват, да?

– Виноват тот, кто убил Костю, а вовсе не ты, – возразил Мономах, чувствуя, как в нем поднимается волна возмущения.

Почему хорошие люди испытывают муки совести, в то время как всякие ублюдки не считают себя виновными, даже если в буквальном смысле вонзают нож в человеческую плоть?!

– Вы так уверены, что это убийство? – задал вопрос Михаил.

– Практически на сто процентов. Следователь по делу тоже так считает, между прочим. Скажи, когда это случилось?

– Что?

– Ну ваша встреча на детской площадке.

– Теперь я понимаю, что дней за пять до того, как Костя… А я ведь не воспринял все всерьез! Если бы я только…

– Перестань, это не имеет смысла! – оборвал Михаила Мономах. – Кто мог знать, что так случится? Скорее всего, убийство носило запланированный характер, и никакие твои действия ничего бы не изменили!

– Но зачем кому-то его убивать?! – воскликнул молодой человек. – Он что, олигарх какой-то, богатый наследник или…

– Или он узнал что-то, из-за чего от него захотели избавиться. Вот хоть режь меня, а не зря никто из коллег не появился на его похоронах!

– Думаете, убийца – кто-то из них?

– Или они подозревают, кто это может быть… И боятся, что им окажется тот, на кого они думают.

– Только не говорите, что вы намерены вмешаться!

На лице Михаила отразилось смятение.

– Знаешь… а ты прав!

До этого самого момента Мономах не собирался принимать участие в расследовании, но неожиданно пришел к пониманию, что не может все так оставить. Следачка Медведь, возможно, и хороша, если верить Алле Сурковой, но она одновременно ведет сразу несколько дел, и у нее нет причин сделать приоритетным убийство молодого ординатора! А вот он, Мономах, можно сказать, лично заинтересован в том, чтобы парня перестали считать наркоманом и, самое главное, вором: если в первое еще можно поверить, то второе – просто чушь несусветная! Нельзя позволить, чтобы Машка одна в этом всем барахталась, а значит, он должен что-то предпринять.

– Что ж… тогда я тоже в деле!

– Ты?!

– А что? Я, в конце концов, тоже был знаком с Костиком, знаю его маму и не верю, что он мог заниматься тем, в чем его обвиняют!

– Не стоит тебе…

– А вам?

– Это не одно и то же!

– Но я же не один, а с вами, так? Примите мою помощь, Владимир Всеволодович: одна голова хорошо, а две…

– …ошибка природы! – пробормотал Мономах, тем не менее неожиданно, даже для себя, обрадованный предложением Михаила. – Ладно, давай попробуем.

Суркова придет в ярость!

– Что вы планируете делать?

– Пожалуй, встречусь с таинственной бывшей девушкой Костика. Возможно, она не просто так бегает от Маши и действительно что-то знает. Почему, спрашивается, она даже на кладбище не появилась?

– Они же расстались…

– Да, но встречались около года. Разве это не повод проводить человека в последний путь?

– Может, разбежались нехорошо?

– Вот у нее и спросим.

– Спросим?

– Ты же сказал, что в деле?

– А я от своих слов и не отказываюсь, можете на меня рассчитывать!

Зазвонил телефон, и в трубке раздался истерический вопль Марии:

– Вовка, они нашли наркотики!

– Погоди, какие наркотики? Кто нашел?!

– Полиция… Следственный комитет… да не знаю я, не поняла толком… Вовка, они сами все подбросили, даже не сомневайся!

– Я приеду. Буду через полчаса… Адрес скинь, ладно?

– Что случилось? – встревожено поинтересовался Михаил.

– Пока не пойму, – пробормотал Мономах. – Жду тебя завтра в отделении… Там решим, что делать.

Коллеги Вероники Иващенко говорили о ней исключительно в превосходной степени: трудолюбивая, безотказная, добрая и вежливая с покупателями, многие из которых знали ее по имени. Несмотря на то что большинство работников магазина, где молодая женщина трудилась кассиром, являлись представителями казахской и узбекской национальности, они тепло относились к ней и не могли припомнить ни одного случая, когда Иващенко стала участницей какого-либо скандала или даже небольшой перепалки, будь то с начальством или с клиентами. Когда Дамиру уже стало казаться, что ничего полезного по месту работы жертвы выудить не удастся, подошла очередь самой молодой ее коллеги.

– Ника и вправду была очень хорошей, – подтвердила она все вышесказанное. – Жила, как говорится, от звонка до звонка: работа – дом, дети…