Тьма. Том 5 (СИ) - Сухов Лео - Страница 62

Балка постепенно слилась с корпусом. И я оказался на последней треугольной площадке перед целью. Окно было совсем близко, рукой подать. Но что дальше-то?

Закончился ли бой внутри? Прошли ли греки дальше? Или победила охрана, и она встретит меня плотным огнём?

Можно было, конечно, попросить Тёму проверить. Вот только ему даже появиться было неоткуда: на солнечной стороне борта не мелькало ни единой тени.

Решившись, я размахнулся топором, а потом обрушил обух на стекло. То пошло мелкими трещинами, но устояло. Пробить его удалось только с пятого раза. А потом пришлось ещё какое-то время расчищать дыру топором, чтобы не осталось крупных осколков.

Сложнее всего было сделать тот последний шаг. Пока я бил окно, постоянно представлял себе, как оттуда высовывается кто-нибудь из греков и всаживает в меня короткую очередь.

Однако на мой вопиющий вандализм никто не отреагировал. И теперь я боялся, что меня встретят уже внутри, когда я весь такой красивый сунусь в оконный проём.

А ещё в голове мелькали картины, как при попытке влезть я срываюсь и лечу вниз. А высота-то здесь немаленькая: можно переломать себе всё, что не надо, при ударе об воду.

К счастью, времени на рефлексии у меня было мало. Поэтому, сделав три глубоких вздоха, я прижался лицом к стене и — шагнул в пустоту, всем телом потянувшись к оконному проёму.

Удалось зацепиться рукой. Пальцы впились в металлическую раму, заставив тело замереть в неестественном положении: одна нога ещё на балке, а другая уже ищет опору на окне, практически в шпагате.

Ещё пара судорожных вздохов, я отталкиваюсь левой ногой…

И вползаю в коридор перед хранилищем, мысленно скуля от ужаса.

Первые секунды я провёл, прижавшись к стене: тело дрожало, пальцы непроизвольно скрючивало. Но страх, как ни странно, подарил резкий прилив сил. Взяв себя в руки, я продышался и поторопился в сторону хранилища, откуда доносилась стрельба.

Греки уже прорвались внутрь, одолев внешнюю охрану. Защищённые ниши были уничтожены, стол разнесён в щепки. Тела охранников валялись на полу, а за ними зияла раскрытая дверь в хранилище.

Ближе всего к ней лежал охранник, который раньше сидел за столом. Судя по всему, код от двери ввёл именно он. Однако щадить его не стали: пустили пулю в затылок.

— Тёма! — позвал я, и кот появился в тени одной из разрушенных ниш.

— Нам нужен артефакт, слышишь? — спросил я. — Он, наверно, в каком-то чехле или в коробке. Скорее всего, у носатого кудрявого грека.

Все слова я сопровождал мысленными образами. Давно подметил: кот так лучше меня понимает.

— Только проверь! И, если получится, принеси! Но не насторожи грека! И собой не рискуй!

— Муара фр-р-р-р-р! — едва слышно отозвался кот с какой-то отрицательной интонацией.

— Почему? — удивился я.

— Мяф! Мур-р-р! — положив передние лапы мне на колени, Тёма транслировал в мозг какую-то мешанину из образов.

Но общий смысл я уловил. Тёма просто не мог взять нерукотворный артефакт. Не мог к нему даже прикоснуться.

— Хорошо. Просто найди его и скажи, где! — попросил я.

А потом вдруг чётко увидел в голове металлический круг, лежащий на полу хранилища. Старый, судя по всему, но очень ровный. Слишком ровный для мастеров монгольской эпохи. Такое могли отлить лишь после появления станков и точных измерительных приборов.

На круге был виден круг с хвостиком, похожий на ключ. Я даже смутно вспомнил название из гимназического курса: «Сүүлтэй онги» или как-то так.

Одна из двух фигур, которые использовал Джучи-хан: как печать, как символ на груди воинов, как знак на стягах…

Тряхнув головой, я прочистил мозги от сеанса связи с котом. И, подобравшись к проходу в хранилище, осторожно заглянул внутрь.

А внутри бой был в самом разгаре. Охрана здесь держалась профессионально. Большинство стеллажей с вещами пассажиров уже превратились в щепки, но трое бойцов всё ещё прикрывали хранилище, заливая шпионов дождём из свинца.

И да, у них неплохо получалось. У носатого вся одежда была изорвана и слегка закопчена. Правда, ран я на его теле не увидел: похоже, этот гад сумел выжить при каком-то локальном взрыве.

А у проклинателя плечо было в крови. Он сидел позади «носатого» за металлическим ящиком, а рядом с ним на полу лежала…

Тамга.

Именно такая, какой мне её и показал Тёма.

Рядом виднелись две половинки металлического ящичка. На его внутренней стороне были высечены руны. Видимо, в этом-то ящичке тамгу и перевозили.

— Тёма, принеси мне «пушка» и сумку с патронами… — тихо попросил я кота. — Сможешь?

Тот на миг задумался, уставившись в одну точку… А потом моргнул, скользнул к ближайшей тени и пропал.

Через пару секунд он вернулся с моим револьвером. А затем снова метнулся к тени и, на сей раз, притащил в зубах небольшой пакет, где лежали остатки моих патронов.

Три артефактных и десяток обычных.

Быстро зарядив револьвер, я указал Тёме на проклинателя и попросил:

— Отвлеки его, если он вдруг меня увидит… Но сам будь осторожен!

К счастью, внимание грека целиком занимали противники, а не тамга, которую его оставили охранять. И хотя охранников уже почти добили, я очень надеялся, что те подарят мне ещё несколько минут.

Пригибаясь, я рванул в сторону артефакта, держа в руке револьвер и целясь в проклинателя. А тот внимательно наблюдал, как носатый уничтожает щит над тремя охранниками, и не замечал меня.

Я почти успел…

Но в последний миг проклинатель резко повернулся ко мне. И одновременно навёл автомат.

А следом произошло сразу несколько событий.

Сначала Тёма, выскочив из тени ящика, полоснул проклинателя по ноге, отчего тот взвизгнул и не успел прицелиться в меня.

Корабль заскрипел и застонал: видимо, его решили испытать на прочность пограничники Руси. Откуда-то снаружи даже долетел звук взрыва.

А охранники втроём обрушили на носатого грека целый шквал огня…

И во всём этом шуме хлопки «пушка», выпускавшего пули в проклинателя, остались незамеченными.

Когда я опустил пистолет с пустым барабаном, проклинатель так и сидел, облокотившись на ящик. Вот только в нём появилась парочка новых отверстий.

В животе и в правой верхней части груди.

И стрелять он уже не мог. Куда больше его занимала кровь, заливающая лёгкое. А я рванул к ящичку и, схватив обе его половинки, закинул тамгу внутрь. Сам ящичек я, недолго думая, сунул за пояс штанов. Пришлось подтянуть пояс, но это была хоть какая-то страховка, что бесценная тамга меня не коснётся. Похоже, её не просто так сразу не подняли с пола. Всё-таки с могущественными артефактами лучше держать ухо востро.

А затем, не теряя больше ни секунды, я кинулся к выходу. Надо было поторопиться, пока второй грек ещё занят охраной.

Выскочив в коридор, я приказал Тёме найти Авелину и быть с ней, а сам подбежал к разбитому окну и выглянул. Ситуация снаружи изменилась прямо-таки радикально.

Во-первых, откуда-то появились греческие корабли, которые шли прямым курсом на русских пограничников и оттесняли их от лайнера.

Во-вторых, вокруг нас нарезал круги десяток вертолётов, парочка из которых были военными, а остальные — гражданскими.

А, кроме того, мимо с рёвом пронёсся военный самолёт. Скорее всего, тоже греческий.

Похоже, «Автократорос Леон Исаур» успел прорваться через границу Руси. И теперь его прикрывал невесть откуда взявшийся греческий флот. Впрочем, русский флот тоже виднелся, но ещё только на подходе. И не пограничные чёлны, а серьёзные боевые корабли.

Пока всё ограничивалось противостоянием без выстрелов. Но напряжение висело в воздухе: обе стороны были готовы к схватке. Я отступил к дальнему от балки краю окна, набираясь решимости…

И в этот момент в коридор вывалился проклинатель.

Который и на ноги-то встать не должен был, зараза живучая…

Он резко вскинул автомат, окрысив породистое лицо. И это стало для меня лучшим стимулом… Я рванул вперёд и прыгнул на балку, вытянувшись в струнку и отчаянно надеясь хоть как-то зацепиться. Металл больно ударил в грудь, заставив вскрикнуть, а топор выскользнул из-за пояса и полетел вниз, в бездонное синее море. А я сжал зубы и, не давая себе ни секунды передышки, начал карабкаться.