"Фантастика 2025-107". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Останин Виталий Сергеевич - Страница 681

— Ну что? — проведя ладонью по светлой матовой крышке и скосив взгляд на лежащую рядом собаку, тихо спросил он. — Давай посмотрим, что мы там с тобою вытащили?

Всю дорогу, пока бежал, Райнек думал совсем не о возможной погоне, а о том, удастся ли ему открыть украденную в гробнице шкатулку и что за этим может последовать. Он прекрасно понимал, что в подобных шкатулках разумные хранят только сильные магически заряженные предметы, и заглянуть под крышку из истинного серебра едва ли не в разы опаснее, чем прогуляться нагишом по той гробнице, из которой он только что сбежал. Истинное серебро — самое невосприимчивое к магии вещество. Даже тонна не сможет накопить в себе и удержать и ийма магической энергии этого мира. Его антипод — легендарное черное железо — по емкости превышает любые драгоценные камни и в обычном, стандартного размера посохе можно накопить энергию, способную уничтожить бога. Впрочем, все это чисто теоретические выкладки тронувшихся умом ученых. Черное железо — настолько редкий металл, что все эти теоретики если и видели его, то только с очень большого расстояния, и уж тем более владелец сделанного из этого металла предмета не подумает отдавать его кому-то для каких-то там экспериментов. А он, Райнек, думает об этом только потому, что ему страшно заглядывать под эту вот крышку. Ведь то, что там внутри лежит, может в мгновение ока испепелить его вместе с собакой и всеми окрестными могилами! Истинное серебро не может защитить от магии, оно просто не пропускает магический фон, а лежащий в шкатулке артефакт — а Райнек очень надеется, что там лежит именно артефакт, а не пара волосков с задницы любимой собаки первого императора людей, — может не принять своего нового случайного владельца. Эрл Фарикс говорил, что великие предметы могут обладать собственной волей, но… Он просто обязан рискнуть! Иначе не видать ему ни денег, ни власти. Собрав всю свою смелость, он сильно вдавил небольшую, но хорошо заметную кнопку на одной из сторон шкатулки и…

— Великий Обманщик! — выдохнул Райнек, глядя на лежащую в шкатулке пластину. В форме пентаграммы, слабо светящаяся руна ansur в центре и пять непонятных рун на лучах, пластина была выполнена из темного, потрескавшегося от времени металла. Некромант знал, для чего она нужна. Был уверен, что знает…

Никто не скажет, как под Вайдаррой появились катакомбы. Жрецы Мирта болтают о каменоломнях и железных рудниках тех людей, что жили в Темные Века, сказители в трактирах — о том, что древние хоронили тут своих соплеменников. Кликуши на площадях вещают о проходе в Преисподнюю и Серые Пределы, но, как бы там ни было, меньше века назад перед работниками медного рудника обвалился проход, открывший огромное пустое пространство, расположенное прямо под городом Семи Ветров. С тех пор в катакомбы прорыли огромное количество ходов, и когда выяснилось, что высота некоторых пещер достигает пяти десятков метров, сюда королевским указом были перенесены все городские трущобы. Трущобы, впрочем, на поверхности появились опять, но и в катакомбах, в южной и юго-западной их части, магически прикрытых от нападения всевозможных тварей, с тех пор проживала почти десятая часть городских жителей. Несколько раз по королевскому же указу катакомбы вычищались от обитающих там агрессивных существ, но бесполезно. Уничтоженные обитатели через некоторое время появлялись вновь, и на них в итоге просто махнули рукой.

Вор должен знать, где ему скрываться во время облав, где пересиживать вспышки активности городской стражи, и они с Боло часто совершали вылазки на дикую территорию катакомб. В одну из таких вылазок старый вор привел его в широкий пустой проход, в конце которого стояли огромные металлические ворота.

Райнек провел по шершавой поверхности пластины ладонью и вспомнил тот их с Боло разговор.

— Что это, Боло? — тихо спросил он, удивленно разглядывая пятиконечную выемку на стыке двух десятиметровых металлических плит.

— В-о-рота в н-никуда, — пожал плечами старик. — О них зн-ают все, но никто не х-одит сюда. — Он указал на тянущийся за их спинами полукилометровый проход и продолжил: — Ср-еди стражей кто-то пуст-ил слух, что в этом к-оридоре пропадает м-ужская сила, и поэтому тут они бывают оч-ень редко. Мн-ого боковых ходов, х-орошо прятаться…

— Мужская сила?! — рука Райнека непроизвольно дернулась, чтобы прикрыть то самое драгоценное, но, увидев улыбку на губах старого вора, он покачал головой и тоже улыбнулся.

— Ты не сказал, что там, за этими воротами!

— Не все ли р-авно? В трактирах б-олтают, что там ст-арый золотой руд-ник. Ид-иоты говорят, что за этими в-оротами Серые Пр-еделы. Жре-ецы Светлого г-оворили, что в-орота эти не смогут открыть д-аже боги! Поэтому, если у т-ебя нет кл-юча, то пошли отсюда! — Боло махнул в сторону ворот рукой и отправился обратно по коридору.

— Так уж и не смогут, — направляясь следом за ним, с сомнением в голосе пробормотал Райнек.

— Боги не вс-есильны, — не оборачиваясь, пожал плечами идущий впереди старик. — Созд-атель и Сущее всесильны. А боги обязаны с-облюдать правила. Так что н-айдешь ключ — пр-иходи и смотри, что там, — засмеялся старый вор, и его каркающий смех эхом пронесся по плохо освещенному коридору.

Райнек зажмурил глаза и прислонился затылком к теплой шершавой коре.

— Вот он, ключ! Я нашел его, Боло… — тихо прошептал он.

Открыв глаза, некромант посмотрел на висящую над лесом луну и горько усмехнулся.

Ключ есть, но только что теперь с ним делать? Судьба снова посмеялась? И почему он? Почему именно он нашел захоронение первого императора людей, любезно приоткрытое каким-то эльфийским разведчиком? Почему в шкатулке лежит именно эта пластина, о назначении которой ему, Райнеку, известно? Не слишком ли много совпадений? Или погибший эрл Фарикс был прав и подобные предметы сами выбирают себе хозяев? Но тогда…

На другой стороне поляны над лесом вдруг взлетела стая каких-то птиц. Райнек вздрогнул, закрыл шкатулку и постарался рассмотреть их. В следующее мгновение хлопанье крыльев раздалось уже прямо над его головой, в лицо дохнуло могильным холодом и тленом. Он похолодел. «Гаэрда! Но почему она такая огромная?!» — пронеслась у Райнека мысль, когда сидящая на нижней ветке птица отвела от него взгляд своих желтых немигающих глаз и, вытянув лишенную перьев шею, что-то громко и оглушительно проорала.

Птичий крик, казалось, достиг самых глубин его души, некромант проследил за взглядом явившейся из Серых Пределов твари и… Лежащая рядом с ним костяная собака резко вскочила и, припав на передние лапы, тихо, угрожающе зарычала.

— Спокойно, Мирна! — приказал ей Райнек и, с трудом подавив волной накативший ужас, отложил шкатулку и поднялся навстречу полупрозрачной фигуре, двигающейся к нему со стороны недалекого леса.

Мастер Ургам намекнул, что за информацией явится кто-то необычный, но Райнек даже помыслить не мог, что за ней придет сам Тиаран. Великий Лорд Тьмы, мастер эпидемий и отложенной смерти! Даже от проекции спутника Темного бога веяло жуткой всесокрушающей силой. Великий Лорд Тьмы медленно шел к замершему некроманту, вестницы смерти кружили над его головой в беззвучном завораживающем танце, за его спиной из измененной аурой земли тянулись жуткие белесые щупальца. На всех фресках и картинах, что за время своей учебы видел Райнек, спутник Вилла изображался в виде огромной, закутанной в саван фигуры, с зазубренной косой в правой руке и четками в левой. Сейчас же, в своей проекции, он походил на простого деревенского парня, из тех, что в базарные дни возили в Вайдарру продукты. Ростом на две головы выше не очень-то высокого некроманта, в холщовой с виду рубахе и таких же холщовых штанах. Перетянутые плетеным шнурком волосы, а глаза… В холодных, бездонных глазах Великого Лорда, казалось, отражалась сама Смерть. Жуткая и прекрасная во всех возможных ее ипостасях.

— Не думай ни о чем и замри! — спокойный, в чем-то даже приятный голос прозвучал в сознании склонившего голову некроманта. Мгновение не происходило ничего. Затем Райнек почувствовал, что земля уходит у него из-под ног, а он сам проваливается в бездонную черную пропасть. Но ни ужаса, ни страха не было, он словно бы со стороны наблюдал за своим падением. А когда отчетливо понял, что вот-вот потеряет рассудок, — все закончилось.