"Фантастика 2025-108". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Изверин Алексей - Страница 509

- Вы сторонник креационистской модели? – сразу заинтересовался учёный.

- Да. – Никита кивнул. - Многое из того что я вижу, никак не объяснить с позиции эволюции. Но я думаю всё куда сложнее картинки господа, творящего твердь и плоть. Мир был создан с определённым набором базовых законов, а далее развивался самостоятельно в том числе и по законам эволюции. Не думаю, что то, что создало наш мир, творило каждого муравья, или даже человека. И разумеется есть силы, которые мы могли бы обозначить как божественные, но это выглядит ровно также как отношение дикарей к людям, прилетающим на самолётах и вертолётах. Для них все достижения цивилизации – это чистая магия, а огнестрельное оружие – гнев богов. Но ведь и мы тоже не можем определить, где у космических рас, граница между чудом и технологиями. Да, сейчас разрывы пространства объявлены католической церковью «вратами ада». Такими образом они уже назначили виноватого, и, наверное, им там сразу стало легче. Ну а нам приходится изучать всё это, в попытке понять, и поставить себе на службу.

Программа закончилась только через полтора часа, и Никита вышел из студии на Шаболовке в довольно мятом состоянии.

Ноябрьский ветерок приятно холодил тело, и Никита не нуждавшийся в тёплой одежде, и ходивший в тонкой шинели, сел в машину, и задумавшись на минуту, поехал в центр, решив провести вечер в более приятной компании. Но телефон близняшек не отвечал, а другие дамы оказались, что называется в разгоне. Кто на гастролях, кто на съёмках, а у кого просто не отвечал телефон, так что по ступеням Театра Сатиры он поднимался в одиночестве, хотя, стоило ему войти в холл билетных касс, как его тут же подхватил администратор, среагировавший на звезду героя, и только потом вспомнивший Калашникова. Проведя извилистыми коридорами, он привёл его прямо в кабинет художественного руководителя, и красивым жестом распахнул створки дверей кабинета во всю ширину.

- Валентин Николаевич! – С придыханием произнёс администратор, входя в кабинет режиссёра. – Посмотрите кто к нам пришёл!

В день, когда на сцене выступали Миронов и Папанов, Валентин Николаевич Плучек, был спокоен как никогда. Два великих лицедея, вели представление безупречно и виртуозно позволяя себе даже шутки и отклонения от текста пьесы, впрочем, никогда не нарушавшие общего замысла, и течения представления, а делавшие каждый спектакль уникальным.

- А? – Плучек повернулся ко входу, и мгновенно узнав Калашникова, подхватился и вышел из-за стола навстречу.

- Товарищ полковник, рад приветствовать вас у нас в театре.

- Можно просто Никита. – Калашников улыбнулся. – Валентин Николаевич, мне же всего восемнадцать. Ну какие церемонии.

- Так по делам, товарищ Калашников. – Плучек тоже посмотревший программу с Капицей, крепко пожал руку Никиты. – Возраст, что. Полно стариков, не сделавших и сотой части ваших заслуг. – Он бросил взгляд на часы. – Так. Сейчас прошу в зал, в директорскую ложу, а после спектакля, извольте остаться с нами, на маленький фуршет. Актёры меня не простят если я просто так отпущу вас.

Директорская ложа – просто отсек для уважаемых гостей, почти ничем не отличалась от остального зала, и Никиту торжественно посадив в кресло, оставили одного. А через десять минут в зале погас свет, прозвучал третий звонок и началось настоящее волшебство.

Никита благодаря обучению у заслуженных шпионов, легко читал людей по моторике тела, лица и голосу, но здесь, он мог лишь признать, что Анатолий Папанов, и Андрей Миронов действительно живут в пьесе, ухитряясь не лгать ни единым жестом, ни словом. Городничий, выглядел настоящим городничим, а Хлестаков – мелким бесом, и прощелыгой.

В антракте, Никита спустился в холл, взял два роскошных букета, в ларьке при театре, и передал их служителю, для вручения актёрам.

После фразы Городничего «Вот, подлинно, если бог хочет наказать, то отнимет прежде разум», зал буквально взорвался аплодисментами, и капельдинеры понесли букеты на сцену.

Москва всегда оставалась городом торговым, и купцы составляли существенную часть городской элиты, тем более после того, как дворянство, частью выдавили за границу, частью рассадили по лагерям, а оставшихся загнали под плинтус.

Кроме торгового сословия, в элите также числились партийные и профсоюзные начальники, военные высших рангов, учёные с мировым именем, и конечно представители творческой интеллигенции.

По этому табелю о рангах, Никита занимал весьма скромное положение. Ну да. Полковник в восемнадцать лет, это конечно весьма существенно, особенно учитывая награды, но в Советской Армии генералов –то не считано, а уж полковников и вовсе как кирпичей на стройке. Но пара нюансов меняла ситуацию резко и глубоко. Членство в Совете обороны, что само по себе есть регалия высшего ранга, и слава модного художника, делавшая его близким и понятным для актёров. Ну и последнее по списку, но не по значению, тихая, но весьма устойчивая слава как целителя способного на чудо.

Поэтому вечер прошёл в приятной, дружеской обстановке. Актёры много шутили, а Миронов вообще искрил словно бенгальский огонь, задавая тон всему празднику, но в какой-то момент, вдруг остановился на полуслове и будто замер.

- Андрей? – Ширвиндт, сидевший рядом обеспокоено заглянул в лицо другу, и слегка потеребил его за плечо, и обернулся с растерянным выражением на лице. – Не говорит ничего…

- Ну-ка. - Никита подошёл ближе, и положил ладонь на голову Миронова, запуская узор – диагност, и как только получил ответ, на глазах у присутствующих, в воздухе начал собираться светящийся знак, окутывая фигуру актёра, словно коконом, и через секунду впитался в тело, а ещё через пять минут Андрей Александрович словно включился, и обвёл всех взглядом.

- Что-то случилось?

- У вас, товарищ Миронов был инсульт. – Никита покачал головой. - Совсем себя не бережёте.

- И что, вот так, раз и всё? – Ширвиндт округлил глаза.

- Я Александр Анатольевич, руки – ноги людям отращивал. – Никита усмехнулся, садясь на своё место. Недавно сержанту одному из внутренних войск, руку восстанавливал, вот там сложно было. Некроз от яда уже далеко забрался. - Никита перевёл взгляд на Миронова. – Андрей Александрович, как вы себя чувствуете?

- Если честно, то давно так себя хорошо не чувствовал. – Актёр улыбнулся. – Слушайте, Никита Анатольевич, это же, наверное, очень дорого, что вы сейчас сделали?

- У нас в стране медицина бесплатная. – Никита тоже улыбнулся в ответ. - Вы, на представлении подарили мне чудо, а я лишь подлатал ваш организм. Не считаю обмен равноценным, но у меня же наверняка ещё будут возможности сделать что-то для вас?

Все присутствующие конечно же отметили как посвежело лицо Миронова после лечения, и это произвело в головах театральных работников настоящий взрыв. Нет актёров, спокойно относящихся к своей внешности, а в первую очередь – лицу. Фигуру можно скрыть одеждой, что люди успешно проделывают уже не первое тысячелетие, а вот лицо, можно прятать под косметикой только до определённого предела. Толстый слой краски уменьшает мимику и выразительность, превращая лицо в маску. Так ещё можно работать в театре, но в кино начинаются сложности. Самое печальное заключалось в том, что такого человека как Калашников, актёры ничем заинтересовать не могли, а прямая просьба о такой серьёзной услуге, выглядела невежливо.

Кроме того, ещё на слуху оставалась история со спасением Людмилы Гурченко, тем как он наказал налётчиков, и то, что после нападения, Людмила явно помолодела, и перестала прихрамывать, двигаясь словно и не было тяжёлой травмы на съёмках фильма «Мама». И сразу же люди вспомнили сильно посвежевшую Трубникову, и одну из её подруг, причём все случи лось после встреч с Калашниковым.

Первым опомнился Плучек, озвучивший вдруг пришедшую ему в голову мысль.

- Никита Анатольевич, а давайте мы вам сделаем пропуск в театр? Всё чин по чину, как работнику Театра Сатиры, за кулисы, и вообще везде.