"Самая страшная книга-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Парфенов Михаил Юрьевич - Страница 625

Левую руку ощутимо покалывало. Яма, вытатуированная на предплечье, светилась нездешним, зловещим светом. Расул укутался в одеяло, чтобы не пускать «солнечных зайчиков».

– Что это у тебя с рукой?

– У-Нана отдала Эштру его долю. Ее интересуют только боль, кровь и страдания, а Эштр любит грешные души. Яма заряжена. Если завалят, я заработал пропуск на ту сторону. Вернусь, короче. Но лучше тебе этого не видеть…

Валера повидал в жизни множество бессмысленных убийств, жертвоприношений, но даже его пугал этот бледный и вечно угрюмый ингуш. Оба они были из «теневого кластера» колдунов, но каждый из них понимал мрак по-своему.

– Этот Бен-Газиз… – сказал Расул после продолжительного молчания. – Он не всегда был ифритом. Я знаю его: конченый отморозок! Арабский наемник, воевал на стороне чеченцев. Так что тот парнишка-палестинец не врал… В начале нулевых Бен-Газиз был воинствующим муртадом, а теперь видишь – до джинна дорос! Он наверняка знает, где приближенные Визиря… Мне бы их за горло подержать самую малость…

– Старые счеты, верно? – сказал Валера, протягивая Расулу зажженную сигарету. – Не знаю, что за херня там у тебя с этим генералом, но Лев просто так людей не даст. И я бы рыпаться не стал: месть – дело святое, но контракт есть контракт.

– Мы тут не духи на срочной службе! – прошипел Расул. – Даст – не даст: я не собираюсь унижаться! Это дело чести, Сербия! С моей целью, – Расул сглотнул, вспомнив о голове Лейлы в морозилке, – Валера, меня связывает только эта ниточка. Нет времени искать другие. Я… Я прошу тебя пойти со мной. Нет, не нужно лезть в самое пекло. Просто сделай тьму вокруг машины, чтобы ни ПНВ, ни инфракрасная камера, ни датчик движения не засекли. Я выйду за километр до скотобойни, там мы с тобой и распрощаемся. Я отдам тебе свой аванс! Вот – держи карту, ПИН-код получишь на месте. Идет?

Валера неохотно убрал карту за пазуху и тяжело вздохнул. Еще до поездки он горячо и убедительно доказывал себе, что больше не будет ввязываться во всякие сомнительные мероприятия. Но ведь помочь брату по оружию – дело правое? Быть может, так удастся хотя бы ненадолго усыпить чувство вины перед брошенными товарищами: тогда, в Югославии, его отряд попал в окружение. Валера струсил – зарезал одного из своих, чтобы задобрить Чернобога, и под пологом тьмы сбежал. Албанцы не пощадили никого…

Дело чести… Как красиво называется! А есть ли она – честь – у наемника? Самое время проверить.

– Да хер с тобой! Все равно подыхать здесь собрался. Только я это, без жертвы Чернобогу ничего не смогу. Кровь нужна.

– Это не беда! У Льва есть, из чего выбрать…

Под базой ЧВК находилась целая темница: здесь люди Льва держали заложников под выкуп, военнопленных и «подопытных кроликов» для сумасшедших ученых. Особой кастой заключенных были «козлы»: расходный материал для колдунов, которые работали на крови. Этим приходилось хуже всего: плохая кормежка, содержание в сырых казематах, побои и унижения. Для «козлов» жизнь здесь была хуже смерти, поэтому многие чуть ли не с радостью ложились под жертвенный клинок.

– Че надо? – сонно зевнул охранник.

– За козлом пришли, нам на дело, – сухо ответил Валера.

– Номерок свой дай, – охранник принял у Валеры протянутый жетон и приложил его к сканеру. – На бюджетного заявки не вижу. Хотите побаловаться – башляйте. Две сотки зеленью. Если посвежее мясцо надо – две с половиной.

– Держи две с половиной, – Расул достал из-за пазухи три смятые купюры. – Сами выберем. Если свежака не будет, полтинник верни, понял?

– Ага… – Охранник недобро ухмыльнулся.

Расул поискал глазами, заглянул в одну клетку, другую… Люди, по большей части арабы и персы, словно скот спали на соломе. Нестерпимо воняло мочой и немытыми телами.

– Ага! Вот ты где, дорогой… Этого берем! – крикнул охраннику Расул.

– Да и хер с ним, берите. Мне какая разница? Мясо и мясо.

Щелкнул ключ, дверь камеры отворилась, и на свет голой лампочки вывели молодого пугливого араба. Он по-черепашьи втягивал шею, щурясь от непривычно яркого света.

– Ну что, мальчик, хочешь вернуться в Палестину? – Расул протянул парнишке руку. – Идем с нами.

VI. К праздничному столу

– Я правда никого не успел убить, – молоденького араба трясло, – да и этот Бен-Газиз… Не заплатил, шакал! Обещал по двадцать пять баксов за каждый небоевой день и по сотне за боевой. Я ни цента не видел. Что я дома скажу жене и детям? Помоги мне Аллах…

– Ты же знал, что нанимаешься к шайтану? На джинна работал. Выходит, что ты муртад? – Расул с задумчивым видом пустил облачко дыма, стряхнув сигаретный пепел в окно.

– Не муртад! Не муртад я! Обманул Бен-Газиз. Мне сказали, что я буду воевать с неверными, с теми, что мусульман убивают. А тут… Со всеми подряд. Я не знал, клянусь Аллахом! Но когда меня к дэвам подселили, уже поздно было.

– Оправдание так себе… – вздохнул Расул.

– Меня Гариб зовут, – зачем-то сказал араб.

Расул вздрогнул: он терпеть не мог, когда такие вот «козлики» называли свои имена. До того как представился, человек – всего лишь расходный материал, говорящая и думающая игрушка, а после – начинаешь видеть личность. Для совести это большая разница!

– Молчал бы ты лучше, Гариб… – Расул глянул на араба исподлобья, и в этот момент тот мог поклясться, что в салоне джипа стало заметно холоднее.

Они неслись по пустыне, оставляя за собой облака рыжей пыли. Изредка на горизонте вырастали одинокие холмы, поросшие тощим кустарником. Темнело; жара шла на убыль.

– Э, слышь, погоди… – крикнул Расул, но не успел: Валера, сидевший все это время рядом с Гарибом, ловко вспорол тому горло. Древнеславянская речь заструилась звонким потоком. Все вокруг объяла тьма.

– Что?

– Да ничего уже… Гариб его звали.

Мгновение непроницаемой черноты, и Расул снова увидел дорогу. Навигатор показывал небольшой холм в полутора километрах от скотобойни, возле него-то и решили притормозить.

– Ну все, дальше я один. Держи конверт с ПИН-ом, как и обещал. – Валера молча принял конверт от Расула. – Сорок четыре, двадцать два; легко запомнить. Бывай!

Валера на секунду замешкался, но все же побрел следом за мрачным и бледным как смерть ингушом.

– Да погоди, ну куда ты? Вроде как я темноту делаю, а не ты. Короче: я с тобой иду.

Расул обернулся и удивленно посмотрел на товарища.

– А у тебя есть принципы, Сербия. Вот уж не ожидал…

Чернобожьей силы хватило с избытком: кокон непроницаемой тьмы надежно прикрывал двух крадущихся мужчин. Незамеченными они миновали сторожевые вышки, прошмыгнули мимо немногочисленных охранников-дэвов и спустились под землю. Впереди был узкий коридор, под потолком, усыпанная поржавевшими крюками, тянулась транспортерная лента.

– Бывал я на таких бойнях, – едва слышно прошептал Расул. – Их арабы строили на случай войны, чтобы тушенку делать даже под непрерывным артобстрелом. Наши, советские инженеры проектировали. После этого коридора разделочный цех, дальше – сортировочный. Как раз от сортировочного должны идти коридоры к раздевалкам и душевым. Сначала там посмотрим. Ну? Пошли!

В цеху стояла гробовая тишина; Валера «передавал» Расулу теневое зрение, и тот видел вокруг картину запустения: брошенные пилорамы и разделочные столы покрыл слой пыли, кое-где валялись иссушенные временем останки коровьих туш.

В рабочих подсобках было столь же неуютно: лишь бетон и провода.

За очередным поворотом Расул и Валера оказались в помещении с невысоким сводчатым потолком. Вдоль кирпичных стен здесь протянули новогодние гирлянды. В середине стоял стол, накрытый скатертью, а в углу, завернутый в белый саван, замер человек. Он что-то тихо бормотал, мерно покачиваясь из стороны в сторону, словно маятник.

Наемники застыли невдалеке от незнакомца, затаив дыхание, они наблюдали за человеком-метрономом словно завороженные.