"Самая страшная книга-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Парфенов Михаил Юрьевич - Страница 662

«Желающие уже могут вскрыть себе вены».

Влад пересек детскую площадку и вскоре оказался под козырьком собственного подъезда. Он потопал ногами, стряхнул снег с куртки и штанов. Снял перчатки и, дыхнув на задубевшие пальцы, выудил магнитный ключ.

За спиной раздался детский смех. Влад повернул голову и уставился на высокого человека метрах в десяти поодаль. Тот неподвижно стоял между двумя заметенными снегом машинами, обращая к Владу свое ненастоящее, неправильное, с вытянутым носом лицо. Маску.

Влад огляделся: никаких детей рядом не было. В этот час и в такую погоду здесь не было вообще никого. Кроме него и странного типа в маске… снеговика? Из-за темноты она просматривалась не очень хорошо, хотя Владу и не хотелось ее разглядывать, не хотелось знать, что скрывается за чернотой на пластиковом лице. А еще больше не хотелось, чтобы на него таращился этот человек.

Влад развернулся и приложил ключ к панели домофона. Дверь запиликала, пропуская его внутрь.

– Женя. – Он в очередной раз постучался к дочери.

Проблемы, начавшиеся с самого утра, и не думали заканчиваться. Вот уже десять минут Влад находился дома и не мог увидеть собственную дочь. Убедиться, что с ней все хорошо.

С кухни доносился хор нестройных голосов.

– За тобою бе-е-егала, Де-е-ед Моро-о-оз, – тянула песню теща под хлопки гостей. – Пролила нема-а-ало я го-о-орьких сле-е-ез…

– А ну-ка, да-вай-ка пля-сать вы-ы-ыходи! – весело подхватил Степаныч, сосед из квартиры напротив.

Послышался звон бьющейся посуды, одна из тещиных подруг взвизгнула и заголосила:

– Степаныч, идиот ты криворукий!

Влад стиснул зубы. Произнес терпеливо:

– Женя, пожалуйста, открой.

– Зачем? – всхлипнула она. – Не хочу никого видеть.

– Нам надо поговорить. Я волнуюсь.

– Я не хочу ни с кем говорить!

– Всего лишь на минуту.

Влад протер глаза, но лучше не стало. Мир за один день превратился в хоровод безумных событий. Ему начинало казаться, что он просто спит и видит затянувшийся кошмар. Но стоит открыть глаза, как наступит утро, а Женька улыбнется, кидаясь ему на шею. «Папа, папочка проснулся! А ты приготовишь мне тосты с вареньем?» Конечно, дорогая. Они позавтракают, мило поболтают, а потом он пойдет на работу, и никто на всем белом свете ни разу не заикнется про смерть чертового Деда.

– Женя… – устало начал он в бог знает какой раз.

Дверь распахнулась. Женька, зареванная и несчастная, прижимала к груди плюшевого кота Матроскина. Волосы растрепались, а футболка была в чем-то изгваздана. Влад опустился на колени, крепко обнимая дочь.

– Он умер, – шепнула она ему в ухо, – просто так взял и умер. Па, что с нами теперь будет? Мне страшно.

– Женя. – Влад внимательно посмотрел ей в глаза. – Постарайся успокоиться. То, что наговорила бабушка, – чушь полная. Дед Мороз не может умереть. Потому что он… – Влад прикусил язык, чуть не сказав «сказочный».

– Потому что он что?

– Потому что он бессмертен! Откуда она вообще это взяла?

Женька тяжело вздохнула.

– Ба сказала, что ты упрямый. А все остальные смирились. Скоро будут похороны, и она возьмет меня с собой. Па, а Деда будут хоронить с посохом?

– Не будет никаких похорон.

– Будут, будут! – Она затопала ногами. – Если Деда не похоронить, он начнет вонять! И ба сказала, мы тогда все от вони задохнемся!

Влад почувствовал, как внутри нарастает гнев. Теща возомнила, что имеет право запугивать его дочь? Если надо, он эту полоумную старуху в клинику сдаст. Может, все, что произошло сегодня, ее рук дело?

– Ерунда. Бабушка не понимает, что говорит. Иди спать, милая.

– Не хочу спать, – заупрямилась Женька. – Если заснуть, начнутся кошмары.

– Это тоже бабушка сказала?

– Да. А еще она сказала, что новый год никогда не наступит.

– Ну вот что, зайка. – Влад обнял дочку за плечи. – Давай ты сейчас ляжешь спать, а завтра я приду с работы пораньше, и мы пойдем кататься на коньках? Договорились?

Женька задумалась и сунула в рот палец. А Влад в который раз неприятно похолодел, увидев на тыльной стороне запястья дочери рваный белый шрам. Чудо еще, что бульдог всю руку ей тогда не оттяпал. Влад до сих пор не мог отделаться от ужасных воспоминаний – огромная массивная челюсть, сжимающая руку дочери, его беспомощные попытки разжать палкой пасть молчаливого зверя и крики хозяев, бегущих на помощь.

«Не уследил… Что ж ты за отец такой?» – раздался в голове голос тещи, и Влад поморщился.

Женька, как ни странно, относилась к шраму спокойно. «Словно улыбка Чеширского кота», – смеялась она. И, в отличие от отца, воспринимала увечье как нечто обыденное.

– Договорились? – повторил Влад. – Купим сахарной ваты, а потом зайдем в детский, посмотрим тебе новую куклу.

Слезы на щеках успели высохнуть, а во взгляде загорелся интерес.

– Па, я тебя обожаю! – Женька чмокнула его в щеку.

– Беги в кроватку, егоза. И не бойся никаких кошмаров.

Влад подождал, пока дочка закроет дверь, и пружинистой походкой ринулся на кухню. Теща устроила в его доме черт знает что! Нет уж, с него хватит. Похоже, настало время поговорить всерьез.

Когда он влетел на кухню, теща покачивала бокалом и произносила речь. Рядом с ней сидели соседки Нина, Алла и Света. Степаныч наполнял рюмки, братья Сизовы налегали на салат. Лида, крестная Женьки, безутешно рыдала. Влад успел заметить прикорнувшего в углу Серегу, водопроводчика из пятой квартиры. А еще кто-то стоял к нему спиной и смотрел в окно.

Но в следующий миг в мире не осталось никого, кроме него и тещи.

– Что вы тут устроили?

Майя Павловна икнула и ответила:

– Присаживайся с нами, Владушка. Помянем Деда.

– Достали со своим Дедом уже! Вы зачем Женьку испугали?

Лицо тещи пошло красными пятнами. Она схватилась за стоящую рядом трость и сжала ее. Все остальные смотрели на Влада с осуждением. Ему на миг показалось, что на него вылупились не люди, а выцветшие фотографии. «Что они делают? Черт возьми, почему они подыгрывают этой ненормальной?»

– Я никого не пугала! – В голосе проскользнули истерические нотки. – Посмотрите-ка на него! Врывается, совсем одуревший, кричит, и никакой скорби. Ох, помяни мое слово, добром это не кончится.

– Убирайтесь, – сказал Влад. – Вы все, пошли вон! Да-да, не надо на меня так смотреть, Нина Васильевна. Помянули – и по домам.

– Ну ты и… – Степаныч махнул на Влада и, поцеловав ручку тещи, пробормотал: – Крепись, Майя.

Он вышел из кухни, намеренно задев Влада плечом. Вслед за Степанычем потянулись остальные гости. На Влада они старались не смотреть. Будто бы он сделал что-то неприличное. То, что навсегда уронило его в глазах общества.

Когда квартира опустела, теща с привычными ахами и вздохами обругала Влада, в очередной раз назвала сухарем и закрылась в комнате. А Влад еще долго сидел на кухне в одиночестве, глядя на пустую посуду и бутылки под столом, на остатки еды и на испачканную скатерть. На прильнувшую к окну ночь.

Сон приходил болезненно, вспышками кошмаров. Влад ворочался на диване в гостиной, а в гудящей голове роились странные образы. Снежный голем. Нечто, стучащее в дверь мастерской. Безумный старик на улице и безумная старуха на кухне. И метель, стирающая привычный слой реальности, обнажающая иное, жуткое.

– Здарова, Влад! Ну, принимай добро, пока у меня машина не заглохла. Эй, братва, вносите.

Влад пожал ладонь старому товарищу. Порывисто обнялись. Саня не менялся – синий рабочий комбез, курчавая борода в пол-лица, запах перегара и заразительная белозубая улыбка.

– Опять накидывешь на работе?

– Святое дело, – рассмеялся тот. – По такой погоде дуба дашь, ежели не подзаправиться. Железного коня я ж заправляю? Заправляю. И себя, стал быть, не обижу.

– Главное, за руль не лезь. А то мало ли что.

– Обижаешь! У меня ж специально обученный человек для этого. Хотя я и сам ого-го, у меня даже штрафов никогда не было. Я этот, как его, Шумархер…