Эволюционер из трущоб. Том 11 (СИ) - Панарин Антон - Страница 29

Обилие клыков, шипов, костяных наростов, щупалец, крыльев, хитиновых панцирей, шерсти и чёрт знает, чего ещё. Жутко завывая, твари набросились на голема. ОгГаМи первым же ударом снёс голову одному существу, подпалил второго, а после на него блеванули кислотой… Я почувствовал, как кожа на теле горит от боли, которую мне передал мимик.

Следом за этим неуловимо выскользнул уродец, похожий на дикую смесь богомола, паука и человека. Зайдя за спину, он нанёс один точный удар и располовинил голема. Мягко говоря, я удивился, если не сказать что оху… Ну, вы поняли. Голем чертовски прочен, не уверен, что я бы смог его разбить с помощью анти-магического молота, а тут какая-то образина разрезала его надвое?

Однако, времени удивляться не осталось. Вся эта кодла двинулась в мою сторону. Знаете, как там было? «Нажми на кнопку, получишь результат». Так я и сделал. Клацнул на кнопку, приделанную к рукояти молота, после чего подалась жемчужина второго ранга, чью энергию и впитал мой ударный инструмент. Со всего размаха я обрушил молот на каменный пол.

От ударной волны камень буквально взорвался, подняв в воздух облака пыли. Каменные плиты, выворачиваясь, обрушивались на существ. Хруст ломаемых костей, чавканье раздираемой на куски плоти. И вой, бесконечный вой уродцев. Однако, убить всех не удалось…

Жужжа, из пыли вылетела здоровенная тварь, похожая на комара. Я думал, она хочет испить моей кровушки, но нет. Из хоботка твари вылетел невероятно быстрый снаряд, похожий на осиновый кол. В каком-то смысле это иронично. Я могу пить ману других существ, словно вампир, а эта тварь как раз решила пронзить мне сердце колом.

Благодаря животным рефлексам, я почувствовал опасность заранее и стал уходить из зоны поражения. Но кол летел слишком быстро и рванул кожу на моём плече. Не сбавляя скорости, я со всего размаха ударил молотом комара в бочину. Вы когда-нибудь кидали грязь об стену? Если да, то вам легко представить, во что превратился комар. Врезавшись в стену, его потроха разлетелись в разные стороны, забрызгав камень алым.

На смену комару выступила тройка существ с серпами вместо рук. Твари немного отличались друг от друга. У одного были паучьи ноги, у другого — ноги и хвост скорпиона, а третий и вовсе являлся странной помесью льва, богомола, осьминога и человека.

Не знаю, для чего эту пакость вывел Преображенский, но боевые качества существ впечатляли. Истошно вопя, они ринулись в бой. Их лапки позволяли бегать не только по стенам, но и по потолку, чем троица и воспользовалась. Скорпион нёсся по потолку, паук по левой стене, а третий уродец наступал по земле.

Стремительные движения рассекали воздух, заставляя его вибрировать. Перед моим лицом то и дело мелькали острые лезвия, а скорпионье жало даже умудрилось уколоть меня в ключицу. Яд был забористый! Кожа начала пузыриться волдырями, а в ноздри ударил аромат разложения. Однако, моя регенерация была сильнее, и спустя десяток секунд жуткой боли, от яда удалось избавиться.

Правда, это не решило главной проблемы. Существа действовали слаженно, атаки происходили синхронно, из-за чего я не мог совершенно ничего противопоставить этим тварям. Банально не было возможности нанести ответный удар. Сперва появилось рассечение на плече, потом на груди, разрезали кожу на лбу, от чего глаза стало заливать кровью, а потом… Потом меня всё это достало.

Я активировал доминанту «Громовержец». По телу пробежали молнии, ускоряя реакцию, скорость и будто замедляя само время. С потолка на меня нёсся скорпионий хвост, но делал он это так медленно, что я даже невольно усмехнулся. Перехватил хвост на лету и со всей силы дёрнул его вниз. По широкой дуге тварь врезалась в землю, да с такой силой, что её кости превратились в труху.

Паукообразного гибрида я приложил молотом. В этот момент я осознал, что Громовержец за счёт увеличения скорости многократно увеличивает силу удара. Молот буквально срезал плечи и всё, что было выше у паука, вместе с лезвиями богомола. Грязно-красная жижа медленно стала разлетаться по воздуху в тот момент, когда я опустил молот на череп существа, которое никак не назовёшь кроме как «смесь бульдога с носорогом».

Меня с ног до головы обдало зловонной жижей, и я почувствовал чудовищную усталость, а вместе с этим и боль в мышцах. Казалось, будто от жуткого перенапряжения мышечные волокна не выдержали и разорвались. Окинул взглядом поле боя. Уцелевших не осталось. Только одна тварь медленно ползла по полу, оставляя за собой кровавый след от оторванных ног.

— А если бы таких существ был десяток? Успел бы я их добить? — спросил я в пустоту и нырнул в комнату, откуда вырвались твари.

Там имелись стальные загоны, прутья которых были изуродованы корявыми зазубринами. Очевидно, существа пытались вырваться из клеток, вот только ничего не вышло, так как каждая клетка оборудована защитным артефактом, который увеличивал прочность прутьев, а также создавал магический барьер.

Как там поют иудеи? «Хаба! Нагила хаба! Нагила хаба! Нагила вэйс ме ха!». Понятия не имею, что это значит, но для меня это гимн алчности! Я принялся размахивать молотом, ломая клетки. Как только они превратились в груду мусора, я перенёс всё это барахло в хранилище. Уверен, Семёныч найдёт применение этому металлолому, а я же посмотрю, насколько хорошо собраны защитные артефакты, вдруг пригодятся.

Сверху зашипели динамики и послышался старческий голос:

«Михаил Константинович, я не хочу причинять вам вред. Давайте поговорим».

— Ха-ха-ха! Да ты издеваешься? Ты добрых два часа пытался меня если не убить, то покалечить. А теперь хочешь поговорить? — засмеялся я. — Я же это и предлагал с самого начала.

«Всё это было во имя науки. Я хотел узнать предел вашего потенциала».

— Вот как. Ну, что я могу сказать? Жди, яйцеголовый умник. Сейчас я наведаюсь в твою конуру и проверю пределы твоего потенциала, — зло бросил я и стал заматывать молот в экранирующую ткань.

Завершив процедуру, отправил молот в хранилище, а на его место призвал Оторву и прицелился в сторону статичной синей точки, которую высветило Всевидящее Око.

«Михаил, не совершайте глупостей. Мы можем…»

Что там мы можем, а чего нет, я не дослушал и нажал на спусковой крючок. Оказалось, что стрелять из такого мощного оружия в закрытом помещении — не лучшая идея. Хлопок вышел столь громким, что из ушей хлынула кровь, перед глазами поплыло, а назойливый писк поселился в голове. Тем не менее, Оторва смогла прогрызть пятьдесят метров каменных и стальных переборок.

Продвигаясь напрямик к Преображенскому, я сделал залп, а потом ещё, и ещё один. Всё же, идти напрямик куда приятнее, чем топать по коридорам с заранее заготовленными ловушками. А вот четвёртый выстрел разорвал Оторву в клочья, а вместе с ней и мои кисти. Хорошо, что до начала заварушки я убрал родовой перстень в пространственный карман. Иначе пришлось бы громко и безутешно плакать.

Однако, последнего залпа хватило для того, чтобы пробиться к массивной металлической двери с табличкой «Профессор Преображенский». Я остановился и стал ждать, пока регенерация восстановит кисти. Всё это время голос профессора лился из динамиков:

«Михаил, я требую, чтобы вы сдались. Я не причиню вам вреда, всего-навсего поставлю пару экспериментов, после которых вы сможете беспрепятственно покинуть лабораторию».

— Звучит отлично, да верится с трудом, — усмехнулся я, глядя, как на белёсые кости кистей быстро нарастают мышцы.

Я вытер пот с лица, призвал из хранилища сразу два шоколадных батончика и запихнул их в рот. Так как жрать хотелось неимоверно. Регенерация потребляла слишком много питательных веществ, и я был готов переварить сам себя. Набрав полную грудь воздуха, я резким ударом ноги попытался выбить дверь. Однако, она услужливо откатилась в сторону, освобождая мне путь.

Внутри просторной комнаты, залитой белым светом, за массивным столом сидел профессор Преображенский. Он смотрел на меня сквозь жужжащие оптические протезы. Было видно, как линзы приближаются и отдаляются, фокусируя на мне взгляд учёного.