"Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Крейн Генри - Страница 1

Генри Крейн

Санта–Барбара I. Книга 1

ОСНОВНЫЕ ПЕРСОНАЖИ

Семья Кепфелл:

Ченнинг–старший — отец

Мейсон — его старший сын. Мать Мейсона Памелла была первой женой Ченнинга–старшего.

Келли, Ченнинг–младший, Иден, Тэд — дети от второго брака Ченнинга–старшего.

Их мать София.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Семья Перкинс:

Джон — отец

Мариса — мать

Джо, Джейд — их дети.

Семья Ангрейд:

Рубен — отец

Роза — мать

Сантана, Денни — их дети.

Семья Локридж:

Лайнал — отец

Аугуста — мать

Минкс — мать Аугусты,

Уорен, Лейкен — их дети.

Питер Флинт — жених Келли, преподаватель физики.

ЧАСТЬ I

ГЛАВА 1

Работа в Нью–Йорке как поощрение за успешную командировку. Кандидатка в жизненные спутницы. Ночные видения. Что может конкурировать с работой в полиции. Напарник Круза Кастильо. Три дочери. Отец и повар. Помощь соседки.

После своей специальной командировки в страны Латинской Америки полицейский Круз Кастильо не сразу попал в Санта–Барбару. Как успешно справившегося с заданием, его направили в Нью–Йорк.

Круз служил обычным инспектором, работал в паре с другим, таким же, как и он сам, полицейским, которого звали Джекоб Мак–Клор.

У Круза и Джекоба в распоряжении был служебный автомобиль, и они каждый день производили объезд своего участка по заранее спланированному маршруту.

По прошествии некоторого времени Круз Кастильо смог купить себе квартиру на Манхаттане, в большом многоквартирном доме на Пятой стрит — маленькой узкой улочке, пересекающей знаменитую Пятую Авеню. По этому поводу юноша шутил: «Хоть в этом мне повезло, потому что невозможно забыть такой адрес: Пятая стрит, Пятая Авеню…» Только номер квартиры Круза — четыреста десятая — никак не вписывался в эту стройную систему пятерок.

Ну да ладно, зато самый центр большого города! Даже больше того — тихий закоулок в городе, полном шумов.

Две жилые комнаты — гостиная и спальня, а также кухня и прихожая — вот и все апартаменты. Не очень‑то разгуляешься, но Круз был счастлив. Ведь он был молод, независим, обеспечен жильем и работой. Поэтому юноша с большим оптимизмом смотрел в будущее.

Квартира Круза не была большой, однако юноша по праву считал ее уютной. Уют и порядок он стремился поддерживать сам, в этом ему помогала и Линда Дайал — стройная рыжеволосая парикмахерша, с которой Круз познакомился через три месяца после своего приезда в Нью–Йорк.

Девушка оказалась веселой и контактной особой. Она довольно быстро разговорилась с Крузом и открыла симпатичному мексиканцу все уголки своей души, в результате чего после непродолжительного периода совместных посещений кинотеатров и ресторанов молодые люди решили перейти к продолжительному, как они сами планировали, периоду совместного проживания. С ни хотели получше узнать друг друга и проверить свои чувства.

Линда любила чистоту. Когда Круз узнал, что она парикмахерша, он насторожился, ожидая, что девушка будет поверхностной и несерьезной.

Однако с каждым новым походом в ресторан юноша видел, что его опасения напрасны. Линда умела держать себя как истинная леди, в самых разных ситуациях держалась просто, но с достоинством. Круз понял, что она вовсе не принадлежала к той категории молодых парикмахерш, которые не вынимают изо рта жевательную резинку, изъясняются парой–тройкой междометий, а после работы смотрят бесконечные телесериалы — мыльные оперы.

У девушки был развит достаточно высокий вкус, она была умна. Естественно, были и определенные недостатки, однако, кто их не имеет? У самого Круза их было полно.

Однако девушка старалась гасить ссоры, если они возникали. Эта черта характера подруги Крузу определенно нравилась.

И Кастильо с покорностью думал, что если так дело пойдет и далее, их совместное проживание закончится тем, чем оно и должно было закончиться, по все более ярко проявляющимся желаниям Линды — свадьбой.

Было утро. Круз и Линда лежали на широкой постели. Кровать была первой совместной покупкой молодых людей, Линда настояла на замене раскладного диванчика, на котором до того ночевал без особых забот Круз.

— Неужели мы не позволим себе приобрести нормальную кровать, Круз? — говорила девушка, ласково заглядывая в глаза приятелю, а Кастильо замечал, как чувственно подрагивают ее ноздри, и она прячет улыбку.

— Не могу понять, почему ты придаешь такое значение, на чем спать? — крутил головой Круз. — Ведь когда спишь, ничего не помнишь…

Он готов был согласиться, возражал скорее по инерции, так как из‑за своей мужской гордости не мог показать, что девушка права.

— Маленький глупыш! — шутливо притопывала ногой Линда. — Так ты собираешься спать по ночам?

Она грозила Крузу пальчиком, и Крузу ничего не оставалось делать, как хохотать в ответ и заключать приятельницу в объятия.

В итоге раскладной диванчик перекочевал из спальни в гостиную, а его место заняла роскошная двуспальная кровать с резными спинками и атласным постельным бельем.

Круз с опаской ложился под такое одеяло в первый раз, однако ласковая Линда заставила его очень скоро почувствовать в новой постели совершенно уверенно.

Да и Круз ловил себя на мысли, что по утрам ему стало несколько труднее расставаться с постелью. Вставая на работу, он старался не разбудить подругу.

Ему нравилось, как она спит. Во сне лицо Линды приобретало какое‑то детское выражение, выражение безмятежного восторга и спокойствия. Очень часто она нежно улыбалась во сне, а на вопросы Круза, отвечала, что видит во сне его.

Дыхание Линды было тихим ровным и даже ласковым. Круз сам придумал это определение — ласковое дыхание. Он мог часами не спать и только слушать это родное «ласковое» дыхание.

Но если девушка спала совершенно спокойно, то о Крузе такого сказать было нельзя. Много переживая на работе, находясь постоянно в опасности, он не мог спокойно спать.

После близости юноша обычно осторожно, чтобы не обидеть подругу, отодвигался на противоположный от Линды край кровати и накрывался с головой. Девушке он объяснял, что ему но ночам бывает холодно, но на самом деле он просто не хотел, чтобы Линду тревожил его неспокойный сон.

Вот и сейчас Круз тихо постанывал во сне, губы его то подрагивали, то внезапно крепко сжимались. Зрачки под закрытыми веками ходили туда–сюда, дыхание было неровным и хриплым.

Пронзительно зазвонил будильник.

Круз машинально распахнул глаза и ничего не понимающим спросонья взором обвел все вокруг. Секунду спустя наморщил лоб и протянул дрожащую руку к непрерывно подающему сигнал будильнику.

С третьей попытки Круз нащупал кнопку отключения звонка. Нажав ее, юноша снова откинулся на подушку. В висках стучало, в горле полностью пересохло, как будто Круз вчера вечером самозабвенно предавался безграничному оргиастическому пьянству.

Однако вечером Круз не пил ни капли.

Рядом зашевелилась Линда. Повернувшись к молодому человеку, она посмотрела на него из‑под опущенных ресниц и произнесла:

— Эй? С тобой все в порядке?

Девушка при этих словах положила свою руку на плечо Круза Кастильо.

Молодой человек повернулся к ней.

— А? — спросил он. — Что ты говоришь?

Линда увидела, что все лицо Круза усыпано маленькими бисеринками пота.

— Боже мой, Круз! — воскликнула Линда, приподнимаясь на локте. — Что с тобой?

— Что такое, милая? — попробовал бодро ответить Круз и закашлялся.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

«Проклятое горло!» — с досадой подумал Кастильо.

— Ты весь потный! — сказала Линда.

Круз провел ладонью по лбу и посмотрел на руку.

— Да! — сказал он. — Знаешь, Линда, я просто видел горячий сон…

Он решил не говорить о том, что ему приснился кошмар с погоней, выстрелами и смертями.