Золотая цепь - Клэр Кассандра - Страница 115

Мэтью, который хотел схватить Джеймса, резко остановился и отдернул руку.

– Джеймс…

– Так ты поэтому идешь туда? – крикнула Корделия. Она чувствовала, что сейчас разрыдается. Ей хотелось разбить или сломать что-нибудь, выхватить Кортану и рубить гранитные памятники. – Ты думаешь, что обречен? Томас и Люси сейчас раздобудут корень «моли». Мы получим противоядие через сутки. Через несколько часов.

– Дело не в этом. – Джеймс покачал головой. – Даже если бы я не заразился, я все равно пошел бы туда, и вам пришлось бы отпустить меня.

– Почему? – повторял Мэтью. – Скажи нам, почему, Джейми.

– Потому, что Кристофер был прав, – ответил Джеймс. – И Ариадна тоже. Только если я войду в черные врата, это дьявольское безумие прекратится. Все дело во мне. Все это началось из-за меня. У меня нет выбора.

19. Ад повсюду

Когда Люси и Томас добрались до Чизвик-хауса, почти стемнело. Много лет не крашенные стены огромного дома казались серебристыми в свете угасавшего дня. Оставив карету у обочины, Сумеречные охотники в полной тишине направились к особняку по длинной дороге, обсаженной кривыми старыми деревьями. Почему-то это место навевало на Люси смертельную тоску, казалось ей еще более заброшенным и унылым, чем в тот вечер, когда они пришли сюда с Корделией.

Наконец, Люси заметила в отдалении очертания оранжереи и заросший итальянский сад. Сейчас, когда дом и поместье можно было разглядеть лучше, чем ночью, Люси даже пожалела о том, что его не скрывает тьма. Она не могла представить себе, как можно жить среди подобного запустения.

– Несчастная Грейс, – прошептала она. – Этот дом больше походит на крысиную нору. Нет, я бы даже крысе не пожелала жить здесь.

– Это потому, что ты любишь крыс, – усмехнулся Томас. – Помнишь Мари?

Мари Кюри звали маленькую белую крысу, которую Кристофер держал в комнате «Разбойников» в таверне «Дьявол» и кормил крошками и куриными костями. Мари была довольно дружелюбной, она не боялась сидеть у Люси на плече, тыкалась носом ей в волосы. К сожалению, через какое-то время крыса скончалась от старости и была с пышностью погребена в саду дома Мэтью.

– С другой стороны, не знаю, стоит ли нам жалеть Грейс, – продолжала Люси. – Ведь она разбила Джеймсу сердце.

– Для человека с разбитым сердцем он весьма неплохо выглядит и чувствует себя, – заметил Томас. – Откровенно говоря, мне кажется, что он стал даже веселее, чем прежде.

Против этого возразить было нечего.

– И все же, – пробормотала Люси, – факт остается фактом.

Они приблизились к оранжерее, длинному строению из дерева и стекла. В свое время Лайтвуды выращивали здесь зимние ананасы и виноград. Сейчас половина окон была разбита, а уцелевшие стекла, когда-то прозрачные, блестящие, были покрыты потеками от дождя, пылью и плесенью.

На двери они обнаружили массивный висячий замок. Люси потянулась за стилом, но Томас положил руку ей на запястье.

– Я зайду с другой стороны, – прошептал он. – Там должна быть небольшая пристройка, которая соединяется с оранжереей. Раньше помещение отапливали при помощи гипокауста.

– Понятия не имею, о чем ты, – ответила Люси. – Наверное, ты узнал об этом из бесконечных рассказов, которыми Кристофер потчевал тебя в лаборатории. Но я, естественно, согласна лезть за тобой в темный сарай, населенный пауками.

– Меня волнуют вовсе не пауки, – возразил Томас. – Кроме того, ты никуда не полезешь. Ты нужна здесь в качестве часового. Если заметишь что-то необычное, какое-нибудь движение, поднимай тревогу.

– Ненавижу стоять в дозоре. Ты уверен, что нам нужен часовой?

– Уверен, – буркнул Томас, – потому что если одного из нас сожрет демоническое дерево, второй сможет позвать на помощь или, по крайней мере, прихватить корень «моли» и скрыться.

Люси вынуждена была признать, что в его словах есть смысл.

– Тогда иди.

Томас начал красться к задней стене оранжереи. Люси честно пыталась стоять на страже целых пять минут, но это занятие оказалось очень скучным. Расхаживая взад-вперед перед дверью оранжереи, она скоро почувствовала себя золотой рыбкой, бесцельно плавающей кругами в аквариуме. Она даже ощутила некоторое облегчение, когда боковым зрением заметила что-то странное.

Какая-то желтая искорка мигала среди заброшенного итальянского сада. Люси прищурилась и, забыв об оранжерее, присмотрелась внимательнее. Едва различимый бледно-желтый огонек плясал на ветру. Может быть, факел?

Стараясь держаться в тени, Люси подошла ближе. Сад был в жалком состоянии. Живые изгороди, когда-то аккуратно подстриженные, разрослись и превратились в настоящую лесную чащу. Статуи Виргилия, Софокла и Овидия были давно разбиты, и из потрескавшихся мраморных постаментов торчали лишь замшелые каменные обломки. В центре заброшенного сада виднелось приземистое каменное строение – видимо, старый сарай для инструментов.

Люси, охваченная любопытством, подобралась вплотную к зданию и внимательно рассмотрела его. Сарай был построен из крупных блоков прочного камня, судя по всему, много лет назад. Окон не было, имелась только одна дверь; она была закрыта, но внизу виднелась полоска света.

Люси, пристально наблюдая за дверью, заметила, что свет перемещается. Определенно, внутри находился кто-то или что-то.

Отбросив всякую осторожность, Люси начала карабкаться по стене и через несколько секунд уже добралась до ее верхнего края. Оказалось, что у строения нет крыши, и, несмотря на толстые стены, туда без труда можно было проникнуть.

Люси растянулась на широкой стене и взглянула внутрь.

Она увидела комнату с голыми стенами – если не считать висевшего на крюке меча. Крестовину меча украшал орнамент в виде стилизованных ветвей терновника, символа рода Блэкторнов. В центре помещения, на столе, стоял гроб, а рядом с гробом застыла Грейс Блэкторн с колдовским факелом. Левая рука девушки лежала на крышке; тонкие пальцы с силой упирались в стекло, словно она желала просунуть руку внутрь гроба и прикоснуться к безжизненному телу.

Да, он был сделан из стекла, подобно гробу Белоснежки в старых сказках. А внутри, на подушке, лежал Джесс Блэкторн с черными, как эбеновое дерево, волосами и белой, как снег, кожей. Однако губы его были не алыми, как кровь, а белыми, словно у мертвеца. Глаза были закрыты, руки сложены на груди. Люси было странно видеть Джесса в белом траурном костюме, а не в обычных брюках и рубашке.

Она с силой вцепилась в край стены. Тело Джесса. Наверное, оно совсем недавно находится здесь – скорее всего, Татьяна держала сына рядом с собой, в Идрисе, до тех пор, пока они не переехали в Лондон. Но почему не поставить гроб в особняке, зачем было переносить его в этот странный домик без крыши, где дует ветер и льет дождь?

Мысль о холодном дожде, заливающем гроб, причинила ей почти физическую боль. Джесс не походил на умершего – казалось, он просто уснул в саду и в любой момент может очнуться, сбросить крышку и выбраться из своей стеклянной тюрьмы. Он выглядел живым.

– Джесс, – заговорила Грейс. – Джесс, мне страшно.

Люси замерла. Она никогда не слышала, чтобы Грейс говорила таким тоном. Да, в голосе ее чувствовался страх, это верно, но не только – голос ее был ласковым, любящим.

– Джесс, прости. Мне очень не хочется оставлять тебя здесь, на улице, на холоде, хотя я и знаю, что ты не чувствуешь его. – Она всхлипнула. – Но Чарльз постоянно рыскает по дому, заглядывает во все комнаты. Наверное, хочет уяснить, чего и сколько я унаследую после смерти мамы.