Золотая цепь - Клэр Кассандра - Страница 122

– Мне плевать на лабораторию, – продолжал он. – Я хочу знать, где моя сестра и что, черт побери, происходит. Куда она подевалась?

– Она уехала на Хайгейтское кладбище, – ответил Томас. – Там вход в Безмолвный город.

– Дьявол, – выругался Алистер. – Зачем? Нет, знаешь, не надо говорить, зачем. Это только разозлит меня еще сильнее.

– Мне очень жаль, – пробормотал Томас. – Не потому, что она отправилась в Безмолвный город. Если им и угрожает опасность, а это маловероятно, Корделия сумеет за себя постоять. Мне тоскливо из-за всего этого ужаса, который сейчас происходит. Никто из нас не виноват в этом, но мне просто… мне жаль.

Взгляд Алистера смягчился, и на миг Томас перенесся в прошлое, в Париж… Снова они беззаботно гуляли по улицам, сунув руки в карманы, увлеченно говорили о книгах, искусстве, путешествиях, словно на всем белом свете не существовало никого, кроме них двоих.

– Мне тоже очень жаль, – ответил Алистер. – Я понимаю, что смерть сестры – это большое горе. Я очень тебе сочувствую, просто у меня до сих пор не было возможности сказать тебе об этом.

У Томаса перехватило дыхание.

– Спасибо.

– Ты действительно думаешь, что это противоядие подействует? – спросил Алистер.

– Я в этом совершенно уверен.

Алистер довольно долго смотрел Томасу прямо в глаза, затем кивнул.

– И сколько времени займет его изготовление?

– Двадцать минут, если все пойдет как надо.

Алистер испустил тяжкий вздох.

– Хорошо, – сказал он. – Даю тебе двадцать минут. После этого я отправляюсь искать Корделию.

Встретив удивленный взгляд Томаса, он нетерпеливо махнул рукой в сторону лаборатории.

– Я тебе помогу, – объяснил он. – За работу.

Мандихор был огромен. Он походил на столб дыма от гигантского костра, и Корделии показалось, что он головой задевает небо. Ошибиться было невозможно: несмотря на то что демон увеличился в размерах, у него было прежнее тело облезлого льва, тройные ряды клыков. Но в облике его появилось кое-что новое: здесь, в царстве теней, тело его носило следы неизлечимых болезней. Когда чудовище приблизилось, Корделию едва не вытошнило. Большинство демонов имели отвратительную внешность, и Сумеречные охотники со временем привыкали к виду этих мерзких тварей. Но было что-то особенно гадкое в отметинах смерти на теле мандихора: лапы его покрывали страшные чумные волдыри, тело было изуродовано оспинами, на груди виднелись трещины и белые чешуйки проказы. Участки шкуры были изъедены кислотой, в других местах кожа была алой, воспаленной. Из ушей и рта сочился черный ихор.

Джеймс попятился, увлекая Корделию за собой, но отступать было некуда. Со всех сторон их окружали серые дюны с крутыми склонами.

Корделия услышала чей-то издевательский смех. На вершине одной из песчаных дюн стоял мужчина в белых одеждах, со светло-серыми волосами и глазами. У него было молодое и удивительно прекрасное лицо, но в этой красоте было что-то страшное, грозное – так наводит на человека ужас вид белоснежного сугроба, забрызганного ярко-алой кровью, или блеск белых костей среди теней.

Он напомнил ей Джеймса. Они не были похожи в прямом смысле этого слова, но Корделии почудилось что-то знакомое в форме глаз, скул, в очертаниях губ. Она усилием воли отогнала наваждение и сказала себе: «Перед тобой Велиал, Принц Ада. Если он сейчас похож лицом на Джеймса, значит, таково его желание. В действительности он выглядит совсем иначе». Когда пыль улеглась, Велиал вытянул руку в сторону мандихора. Отвратительный демон замер на месте, как вкопанный, а Велиал окинул Корделию холодным, пристальным взглядом.

– Так-так, Джеймс, – произнес он. – Вызывать подкрепление – это нечестно. А мне казалось, ты всегда играешь по правилам.

Джеймс выхватил из-за пояса сверкающий короткий меч. Он тяжело дышал и был очень бледен; лицо и волосы его были перепачканы грязью и песком, и он больше не походил на молодого благовоспитанного джентльмена из лондонского высшего общества. Он походил на свирепого древнего воина.

– Отпусти ее обратно в наш мир, – прорычал он. – Оставь ее в покое. Тебе нужен только я…

– Нет! – перебила его Корделия. – Я тебя здесь не оставлю!

Велиал лениво пошевелил кистью, и у Корделии вырвался хриплый крик. Какие-то черные лианы возникли из серой земли, обвили ее ноги и сдавили с такой силой, что она не могла сдвинуться с места. Джеймс шагнул к ней, она замахнулась Кортаной и собралась обрубить гадкие скользкие щупальца…

Но в этот миг клинок вырвался у нее из пальцев. Она потеряла равновесие, упала на колени; лианы крепче стиснули ее щиколотки, и она с трудом подавила очередной вопль. Боль была невыносимой, перед глазами появилась алая пелена. Она услышала, как Джеймс кричит что-то, подняла взгляд и, словно сквозь туман, с трудом различила силуэт Велиала, державшего в руке Кортану. Увидев выражение ее лица, он рассмеялся.

– В этом царстве все предметы и существа повинуются мне, – объявил он. – Даже клинок, выкованный кузнецом Велундом.

Он щелкнул пальцами. Звук этот был подобен ружейному выстрелу.

Мандихор встал на дыбы и набросился на Джеймса.

В тот момент, когда мандихор прыгнул, Джеймс упал на землю и откатился в сторону. Чудовище приземлилось совсем рядом, под тяжестью его тела задрожала земля, в воздух поднялось облако пыли. Монстр навис над Джеймсом, но Сумеречный охотник перевернулся на спину и сделал колющий выпад, целясь в брюхо. Раздалось глухое рычание, и на руку ему капнул жгучий ихор.

Демон снова встал на дыбы, Джеймс стремительно поднялся на ноги. Боковым зрением он видел Корделию, которая тщетно пыталась высвободиться из черных пут. Джеймс отвернулся от врага, прыгнул, сделал сальто вперед, повторил маневр; когда он, наконец, поднялся, мандихор очутился в нескольких футах у него за спиной. Монстр замахнулся гигантской лапой, похожей на таран. Лапа просвистела на волосок от лица Джеймса, но он в последний момент успел пригнуться.

Голова раскалывалась от мучительной боли, кровь шумела в ушах. Джеймс чувствовал, что все тело горит, мышцы и суставы ныли, оцарапанное запястье как будто жгло огнем. Он попятился, пытаясь сосредоточиться и внимательно следить за движениями мандихора. Тем временем демон с низким рычанием описывал круги вокруг жертвы. Он представлялся Джеймсу тенью, двигавшейся на фоне ослепительного света, от которого болели глаза. Велиал внимательно наблюдал за этой сценой.

Корделия испуганно вскрикнула, и в ту же секунду гигантский демон снова прыгнул, вытянул перед собой лапы и выпустил когти. Он был необыкновенно ловким и проворным, несмотря на раны и болячки. Одна лапа задела руку Джеймса, но он отскочил в сторону, занес над головой клинок и рассек шкуру демона. Снова его залило ихором, но на этот раз демоническая кровь смешивалась с его собственной. Джеймс почувствовал во рту металлический привкус, на мгновение у него подкосились ноги, но он собрал последние силы, резко выпрямился и снова устремился в атаку. Мандихор выбросил в его сторону гигантскую лапу и схватил клинок.

Когда лезвие разрезало шкуру, демон взвыл, но не выпустил меч и дернул на себя. Пальцы Джеймса разжались, и он отлетел в сторону.

Он ударился о землю с такой силой, что у него на несколько мгновений перехватило дыхание. Меч лежал рядом на песке. Джеймс потянулся к оружию, но мандихор опередил его и наступил на клинок. Он хотел отползти в сторону, но в этот момент на него напал приступ кашля; поднявшись на колени, он выплюнул пригоршню крови. Где-то вдалеке злобно хохотал Велиал.

Джеймс вытер кровь с губ. Демон встал на дыбы и с высоты двадцати футов смотрел на Сумеречного охотника алыми глазами-щелочками.

– Джеймс, сдавайся, – окликнул его Велиал. – Признай свое поражение. Иначе я прикажу мандихору снова атаковать тебя.

Джеймс из последних сил поднялся на ноги. Он видел Корделию – она разодрала руки в кровь, пытаясь освободиться от лиан. Ему хотелось извиниться перед ней, сказать, что он глубоко сожалеет, что он вовсе не хотел втягивать ее в этот ужас.