Золотая цепь - Клэр Кассандра - Страница 133

На полу вестибюля, на толстом слое серой пыли, она различила цепочку следов, ведущих к лестнице. Корделия прикоснулась к плечу Мэтью и указала:

– Туда.

Они бросились к лестнице, но остановились у ее подножия – там, наверху, трещал огонь, их встретила волна раскаленного воздуха. Корделия ахнула, когда из-за ревущей стены пламени возник черный силуэт Джеймса. Джеймс хотел спуститься по лестнице, но верхние ступени уже пылали. Тогда он перепрыгнул через балюстраду, ловко приземлился посередине вестибюля и в изумлении уставился на Корделию и Мэтью.

– Что вы здесь делаете? – заорал он, стараясь перекричать рев пламени.

– Мы пришли за тобой, идиот! – крикнул в ответ Мэтью.

– И как вы собираетесь возвращаться?

– В здешней оранжерее есть Портал, который связан с оранжереей Чизвик-хауса, – торопливо заговорила Корделия. Она вспомнила, что слышала об этом от Грейс; казалось, это произошло миллион лет назад. – Надеюсь, он работает.

Откуда-то из недр особняка донесся низкий, раскатистый гул и какой-то скрежет, как будто гигантский жернов перемалывал в муку кости великана. Глаза у Мэтью сделались совершенно круглыми.

– Дом, он…

– Да, он горит! Да, я знаю! – крикнул Джеймс. – На улицу, быстро!

От парадной двери их отделяло футов десять; они преодолели это расстояние за пару секунд, и Мэтью уже перешагнул через порог, когда стена рухнула.

Корделию захлестнула волна раскаленного воздуха, и она пошатнулась, а потом прямо у нее на глазах от стены отделилась оштукатуренная деревянная балка. Она услышала тревожный вопль Мэтью, и в этот же миг что-то ударило ее в бок. Она покатилась по пыльному полу в чьих-то объятиях, а балка с грохотом обрушилась на пол в том месте, где она, Корделия, только что стояла. Во все стороны полетели обломки паркета.

Она закашлялась, сделала судорожный вдох и подняла голову: оказалось, это Джеймс оттолкнул ее в сторону, чтобы ее не убило бревном. Глаза у него были точно такого же цвета, как пламя; она чувствовала, как бьется его сердце, чувствовала на лице его дыхание, частое, прерывистое, когда они лежали так, глядя друг на друга.

– Джеймс! – орал Мэтью.

Джеймс поморгал и поднялся на ноги, затем протянул руку Корделии. Она заметила, что ее платье мерцает – тысячи крошечных искорок прожгли шелковую юбку.

Горело не только ее платье – горело все вокруг. Не видя почти ничего перед собой из-за густого дыма, они побежали к выходу, где их ждал Мэтью. Он сбросил бархатную куртку и пытался с ее помощью прибить пламя, пожиравшее косяк и порог. Джеймс подхватил Корделию на руки, словно они исполняли какой-то чудовищный огненный балет, и вынес ее из горящего здания в последний миг перед тем, как пламя взметнулось к потолку и поглотило двери и переднюю стену особняка.

Сумеречные охотники, спотыкаясь на каждом шагу о корни и жесткие стебли сорняков, бросились прочь от дома, в черные колючие заросли. Наконец, они остановились, и Джеймс, обернувшись, взглянул на горящий Блэкторн-Мэнор. Теперь уже весь особняк пылал, к небу валил столб густого черного дыма, и небо над поместьем окрасилось в багровый цвет.

– Можешь уже поставить Корделию на землю, – ядовитым тоном произнес Мэтью. Он дышал с трудом, волосы его почернели от сажи. Бархатная куртка так и осталась там, в горящем доме.

Джеймс осторожно опустил Корделию.

– Как твоя нога… – неуверенно начал он.

Она хотела поправить волосы и обнаружила, что голова ее засыпана пеплом.

– Ничего страшного, кость уже почти срослась, – ответила она. – А что, ты… э-э…

– Сжег ли я особняк? Не намеренно, – ответил Джеймс. На его ресницы, и без того черные, налипла сажа, лицо было черным, как у трубочиста.

– Он случайно загорелся именно в тот момент, когда ты там находился, я правильно понимаю? – съязвил Мэтью.

– Я все могу объяснить…

– Нет, не можешь. – Мэтью тряхнул головой, и хлопья пепла посыпались с волос на плечи. – Мое терпение закончилось. Банк терпения истощен! Мне не выдают терпение даже в кредит! Вы с Корделией сейчас отправляетесь по домам, и когда мы с тобой останемся у тебя в комнате, я буду тебя бранить до утра. Так что приготовься.

Джеймс прикусил губу, пытаясь скрыть улыбку.

– Именно этим я и займусь. А сейчас нужно найти оранжерею. Нельзя здесь задерживаться.

Корделия и Мэтью были с этим полностью согласны. Оранжерея была совершенно пуста, если не считать обрушившихся шпалер, которые когда-то поддерживали виноградные лозы, каких-то бутылей и самого Портала, блестевшего, словно зеркало. В его черной поверхности отражались рыжие и алые сполохи.

Джеймс приложил ладонь к черному «зеркалу», и оно замерцало. Корделия увидела там, внутри, словно через окно, чизвикский дом Блэкторнов, а за ним – очертания лондонских зданий, подсвеченных газовыми фонарями.

И она шагнула во тьму.

В комнате «Веселых Разбойников» в таверне «Дьявол» было уютно, как дома. В камине горело несколько поленьев. Корделия только что думала, будто ей никогда в жизни не захочется смотреть на пламя, но оказалось, что ей приятно видеть веселые оранжевые язычки. Молодые люди устроились на своих излюбленных местах: Кристофер и Томас развалились на старом, вытертом честерфилдском диване, Джеймс откинулся на спинку кресла, а Мэтью сидел за круглым деревянным столом.

Джеймс после возвращения из Идриса снял куртку, прожженную в нескольких местах, закатал рукава рубашки. В таверне они постарались по возможности почистить одежду и смыть с себя сажу, но без особого успеха: на воротнике у Джеймса остались черные следы, волосы у Мэтью и Корделии были перепачканы, а платье цвета крыла зимородка – безнадежно испорчено.

Мэтью вертел в пальцах бокал и с глубокомысленным видом созерцал янтарную жидкость.

– Мэтью, тебе следует сейчас пить больше воды, – заметил Кристофер. – Алкоголь не поможет от обезвоживания организма после того, как вы едва не задохнулись в дыму.

Мэтью скептически приподнял бровь. Но Кристофер как будто бы не обратил на это внимания – Корделия заметила, что Кристофер вообще как-то изменился. Он уже не был таким застенчивым, меньше напоминал чудаковатого ученого в очках из юмористических рассказов, стал увереннее в себе.

– Вода – дьявольский напиток, – отозвался Мэтью.

Корделия бросила быстрый взгляд на Джеймса, но тот лишь сказал:

– Вот почему у тебя постоянно проблемы с пищеварением, Мэтью.

Это было произнесено с непроницаемым выражением лица. Маска на несколько мгновений соскользнула там, в Блэкторн-Мэноре, когда он спас жизнь Корделии. Но затем она вернулась.

Ей пришло в голову, что он, наверное, думает сейчас о Грейс. Покалывание в сердце сменилось тупой, ноющей болью, ежеминутно напоминавшей о себе.

За дверью раздался топот, и в комнату влетела Люси с громадной кипой одежды: здесь были костюмы для Джеймса и Мэтью, простое хлопчатобумажное платье для Корделии.

Ее приветствовали аплодисментами. Когда Корделия, Джеймс и Мэтью выкарабкались из Портала в оранжерее Чизвика, стало ясно, что в таком состоянии никто из них не может вернуться домой. Джеймс вынужден был признаться себе в том, что даже у Уилла, привычного ко многому, вид измазанного сажей сына в пропахшей дымом куртке вызовет апоплексический удар. «Пора уже устроить в таверне склад запасной одежды для подобных случаев», – сказал тогда Джеймс.

«Надеюсь, что таких случаев больше не предвидится», – сердито прорычал в ответ Мэтью.

Они поймали кэб, доехали до Флит-стрит и, стараясь не обращать внимания на ошарашенных посетителей таверны «Дьявол», которые разглядывали их во все глаза, поднялись на второй этаж. Джеймс отыскал уличного мальчишку из Нижнего Мира и поручил ему отнести записки Томасу и Кристоферу с просьбой немедленно приходить в таверну с новыми костюмами для всех троих. К несчастью, Томас с Кристофером не смогли раздобыть одежду и прибежали на Флит-стрит с пустыми руками. Второго мальчишку немедленно отрядили в Институт, к Люси. Корделия заметила, что так и следовало поступить с самого начала. Люси была девушкой практичной и знала толк в подобных вещах.