"Фантастика 2025-110". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Федотов Константин - Страница 1075

— Руки! — строго сказала богиня. — Коснёшься змеи, и ты труп!

Карфагенянка поморщилась.

— Знаешь, я ведь, возможно, уже верноподданная, амнистированная и даже принятая на обучение в УСиМ. Можно бы и помягче.

Руки, впрочем, гостья опустила.

— Меня слабо интересует твой статус в глазах короля и прочих власть имущих. За свои преступления ты уже заслужила смерть через переработку в высоконасыщенный прах.

— Но, тем не менее, ты не торопишься приводить этот приговор в исполнение.

— Исключительно из уважения к Даркену и понимания, что без его приказа ты бы так свободно по усадьбе не расхаживала, — сказала богиня. — О какой броне идёт речь?

— О шшшикарной!

— Пласталь?

— Щито?

Броня скрестила руки на груди.

— Пласталь? Легендарный материал из развитых миров, сочетающий в себе свойства пластиков и стали. В теории это будет нечто, являющееся разом и шикарным димагетиком, и прочнейшей защитой.

— Любопытненько, — ладошки Гани скрылись в карманцах и началась покачиваться с пятки на носок и обратно. — Но, нет. Я с этим не работаю. Но, возможно, моя работа будет даже лучше. Я имею в виду, правда, не то тяп-ляп, что заказал твой женишок, но и оно выйдет годным.

— Жди здесь. Я переоденусь. И не нервируй Рою: она против таких, как ты, и создавалась.

Ганя усмехнулась.

— Она буквально против меня и создавалась. Кстати, ты могла бы не нервничать, тут кроме тебя за мной при…

А следом хлопнула дверь.

3.

За Даркеном осталась присмотреть нимфа. Качественно сделанная. Абсолютная копия Брони. Богиня заложила в неё характерную манеру двигаться, ряд реплик и прописала несложную программу, призванную давать любым посетителям, какие, всё-таки, сумеют добраться до покоев слечны Глашек, понять, что им тут, мягко говоря, не рады. И не рады по вполне объективным причинам.

Себе же она попросту сменила цвет глаз на тропики, приоделась в слегка игривый кэжуал, да покинула будуар без лишнего шума.

Вот так. Броня Глашек осталась с женихом, а вот Бастет Глашек решила провести время с амнистированной террористкой Ростинкой Праведной.

И, да, богиня успела навести справки. Вацлав и Даркен выдали какой-то особо занятный финт, как бы оправдав Ганнибала, но как бы и нет. Непосредственно сам карфагенянин всё ещё преследовался и подлежал уничтожению. Но только если он не рыжая маленькая очкастая девчуля. Если он миленький — тогда власти не против.

Разумеется, официально это подаётся иначе. Считается, что Ростинка Праведная — это одно, а злой страшный античный полководец-некромаг — совсем другое. Нельзя смешивать и, тем более, взбалтывать.

Помилованная версия карфагенянина, кстати, времени зря не теряла. Она успела обжить мастерскую Даркена и уже даже начала взращивать в нескольких ростовых колбах нечто, разом напоминающее чайный гриб, распотрошённого огромного червяка и разумное одеялко, которое беззвучно просит убить меня.

Броня некоторое время задумчиво изучала создание, после чего упёрла пальчик в стекло и с интересом обратила взор на Ростинку.

— Это… униткань, верно? Совмещающая в себе функции нервной и мышечной?

— Ещё и с крестовым плетением, ага, — довольно лыбилась Праведная.

— Крестовое плетение требует в три раза больше вычислительных ресурсов…

— Оно того стоит.

— Не спорю.

Они некоторое время молчали. Лешая вновь перевела взгляд на творение Ганнибала. Удивительно. Поразительно.

— Ростинка, скажи… только честно: ты делала это по гайдам из тырнетика или имела подобные планы ещё при жизни?

— Да.

Броня некоторое время молчала.

— У тебя были схожие мысли, но ты не успела их реализовать тогда, а ныне решила подсмотреть на чужом опыте, где какие грабли лежат?

— Иногда побеждает не сильнейший, вопреки общепринятому взгляду на теорию Дарвина, — отозвалась рыжевласая коротышка. — Если бы я тогда заборола Рим, вполне возможно и война усмирения Лешего не осталась бы таким серьёзным шрамом на мировой культуре. Она стала бы простым восстанием, которое забороли конструкты порядка, не особо напрягаясь.

Несколько секунд не было слышно и слова. Лишь звуки имитации нажатия клавиш, помогающие сгладить отсутствие тактильных ощущений при печати на голографической клавиатуре.

— Думаю, это поражение стало шрамом уже на моей душе. Особенно, когда я увидела, насколько ничтожны были достижения моих убийц… как Рим умудрился пасть на ровном месте…

— О-хо-хо-хо! — Броня резко обернулась через плечо, криво усмехаясь. — Поверь мне, милая, это не падение на ровном месте. Это закономерный крах при переходе от рабовладения к феодализму. Один вольный крестьянин производительней одного раба, но согнать в одно место тысячу крестьян сложнее, чем тысячу рабов. Отсутствие возможности осуществлять направленное усилие при том административном аппарате стало одной из главных, если не главной проблемой в вопросе сохранения былого величия.

Она двинулась в сторону Ростинки, небрежно размахивая руками, словно бы те повиновались воле незримых волн.

— И пусть труды Карфагена не раз и не два переводились на языки других государств, пусть в следе, оставленном теми культурами, отчётливо прослеживаются рисунки протекторов шин твоей родины, вы с этим мало что могли бы сделать. Не знаю, только если бы у вас во власти оказался бы целый десант попаданцев, отчётливо понимающих, какие именно административно-экономические преобразования вас ждут, — богиня подняла указательный палец. — Кроме того, не забывай: в те времена никто понятия не имел, что Рим пал. Это спустя столетия, ретроспективным взглядом, можно узреть тот самый момент, но изнутри всё выглядело совсем иначе.

Лешая остановилась у голографического экрана и уткнулась в него сложночитаемым внимательным взглядом. Не получалось даже с ходу понять, смотрит ли девушка на схему доспеха или же на самом деле ничего не видит, уделяя внимание каким-то процессам, происходящим в её собственном разуме.

Ответ пришёл спустя секунд семь, когда богиня наконец кивнула и, коснувшись голограммы, разом подвесила всю систему. Экран заморгал, пошёл артефактами цифровыми и помехами аналоговыми. Ростинка открыла было рот, чтобы возмутиться, но быстро нашла в себе силы промолчать и не нервировать Лешую.

Вовремя.

Спустя ещё пяток ударов сердца помехи рассеялись и на экране можно было увидеть новую схему.

И тогда богиня молвила:

— Используй эти наработки.

Ганя некоторое время изучала новые выкладки. Ей потребовалось пару раз изменить масштаб изображения, а затем она возмущённо воскликнула:

— Чертёж не завершён!

— Я знаю.

Карфагенянка попыталась скрыть раздражение за жестом, которым обычно поправляют очки.

— Не уверена, что эти наработки будут совместимы с тем, что я собираюсь делать.

— Будут, если ты уделишь этому должное внимание. И, да, внешний вид доспеха должен плюс-минус соответствовать изображённому на схеме.

— Не вижу в этом смысла. Твой жених поставил мне чёткую задачу…

— Я тоже.

Зелёные очи Ростинки внимательно изучали расслабленное лицо богини.

— При всём моём уважении, но это попахивает самодурством: ты только прибавила мне задач, которые необходимо решить в условиях жёсткого ограничения по времени. И ради чего? Твой же муженёк будущий является бенифициаром моей разработки!

Броня встретила взгляд карфагенянки. Несмотря на внешнее спокойствие, в чертах Лешей можно было различить жёсткость.

— В случае с тобой просто жизненно необходимо показать, кто тут альфа-самка.

Ганя нахмурилась.

— Ты меня уже одолела на поле боя. По-моему, этого вполне достаточно. К чему сейчас ставить нелепые условия? Чтобы я затаила злобу на ровном месте?

Кривая усмешка слечны Глашек выглядела совершенно неестественно. Не искренне. Отрепетированно. Словно бы богиня понимала, что в этот момент времени надо усмехнуться, но не испытывала соответствующей эмоции.