Прекрасная месть (ЛП) - Райт Кения - Страница 14

Мне было плевать, я слизала сок, стекавший по пальцу, и снова вгрызлась в булочку:

– Это... просто невероятно.

Две женщины в белом поклонились мне.

Я кивнула в ответ.

Потом они исчезли.

Знаешь что? Пожалуй, хватит с меня ненавидеть азиатов. Лучше я оставлю всю эту злость на отца. Азиаты мне ничего плохого не делали.

Лео указал на другую корзину:

– Эти булочки с овощной начинкой.

Внутренний двор пересек высокий мужчина с длинным деревянным подносом. Он аккуратно поставил его на стол.

– О да. Это настоящий деликатес, – Лео потер руки. – Утка по-пекински, запеченная до хруста на древесине зизифуса.

– На чем?

Лео взял палочки – розовые с золотыми узорами:

– Утку нужно жарить не меньше шестидесяти пяти минут на древесине зизифуса, которому не меньше сорока лет.

– Почему?

– Эта древесина придает утке особенно хрустящую корочку. Моя жена прекрасно это понимала, – он ловко подхватил палочками ломтик утки. – Но зизифус важен не только тем, как влияет на вкус.

Я взяла в руки свои розово-золотые палочки и внимательно их рассмотрела. Никогда не видела таких красивых. Постаралась повторить, как Лео держал их пальцами.

Он взял еще кусочек утки:

– Историки и археологи выяснили, что терновый венец Иисуса был сделан из ветвей дерева зизифуса.

– Я этого не знала.

– Кресты моих людей сделаны из древесины зизифуса, – Лео кивнул в сторону монахов. – Четки тоже вырезаны из этого древнего дерева.

– Это очень интересно, – ответила я. Почувствовав себя немного увереннее, я потянулась палочками за кусочком. Он выскользнул и снова упал на поднос. Я подцепила его еще раз, но, когда почти поднесла ко рту, он плюхнулся на стол.

Из тени вышла женщина.

Откуда она взялась?

Она быстро подняла мясо, вытерла его тканью и положила рядом со мной вилку. Меня накрыла волна смущения. Я никогда раньше не пользовалась палочками, но была уверена – с небольшой практикой я точно справлюсь.

Лео отложил палочки и уставился на меня. Его лицо стало серьезным, почти жестким.

Монахи тоже внимательно меня разглядывали.

Что вообще происходит?

Я снова сосредоточилась на этой восхитительной утке. Решила, что пока не буду сдаваться и брать вилку. Снова потянулась палочками, аккуратно подцепила кусочек. Когда почувствовала, что держу его уверенно, без труда отправила в рот.

Лео слегка улыбнулся:

– Вот так. Мы не сдаемся. И не выбираем легкий путь.

Утка оказалась идеальной. Хрустящая корочка, сочная, насыщенная – вкус буквально взрывался на языке.

Опасно вкусно. Я б к такому смогла бы быстро привыкнуть.

Лео вернулся к булочкам со свининой:

– А ты вообще любишь утку?

– Ела всего один раз, – я взяла еще кусочек. – Мама готовила на День благодарения. Было нормально, но без восторгов. По-моему, даже суховато вышло.

– А эта как тебе?

– Похоже, буду охотиться у озера в Лесу Серенити, – усмехнулась я и потянулась за уткой.

Две женщины вернулись, неся еще деревянные подносы, и расставили их на столе.

Лео посмотрел на новую еду:

– Я попросил шефа Яу приготовить все мои любимые блюда. Сегодня праздник.

– Что вы празднуете?

Его взгляд потемнел.

– Свою смерть.

– Мне очень жаль, – я опустила палочки. – Вы… больны?

– Кто-то сказал бы – да.

– Как давно вы об этом знаете?

– С тех пор, как умерла моя жена, – ответил он и перевел взгляд на зелено-красных птиц, порхающих у дерева.

Я тоже посмотрела вверх ,на самой верхней ветке сидели два ворона.

Наверное, залетели откуда-то снаружи.

Лео тоже перевел взгляд на ворон:

– Смерть уже близко. И когда она придет – пощады не будет.

Я положила руки на колени:

– Мне правда жаль.

– Все в порядке. Я давно это принял. И я этого заслуживаю, – он отодвинул корзину с горячими булочками и освободил место для новых блюд. – Попробуй этот рис.

Я уставилась на тарелку: смесь белого, синего, красного и фиолетового.

Хм… даже не знаю.

– Его красят лепестками горных цветов, – объяснил Лео, взял деревянную ложку, набрал немного и аккуратно положил на мою тарелку. – Вкус не цветочный. Окраска – только ради красоты.

Я вдохнула аромат пара:

– Пахнет так, будто у меня на тарелке вареные цветы.

– Вот почему я его люблю. Когда ешь, аромат так же важен, как и вкус.

Я попробовала.

Рис был вкусным, но аппетит уже ушел. В голове вертелось тысяча вопросов. Прежде всего – неужели у него рак или болезнь мозга? И могла ли я хоть чем-то ему помочь? Когда болела мама, я чувствовала себя совершенно беспомощной… А теперь, почему-то, хотелось компенсировать это с ним.

Внутренний двор пересек мужчина в синем одеянии с деревянным крестом на груди. В правой руке он держал кожаный портфель.

Сонг подошел к Лео, наклонился и что-то прошептал ему на ухо.

Потом монах подошел ко мне, поставил портфель рядом и занял свое место среди других.

Лео нахмурился:

– Ты уверен, брат?

Сонг кивнул.

– Похоже, наш завтрак скоро подойдет к концу, – сказал Лео, положил себе рис и убрал ложку. – Открой портфель. Убедись, что все на месте.

Он правда собирается отдать мне деньги?..

Жизнь столько раз била меня по морде, что я уже не знала, как выглядит везение. Да что там, я и на ощупь его бы не узнала.

Но в животе затрепетали бабочки.

Я отложила палочки, взяла портфель и положила его себе на колени.

Лео ел рис и довольно улыбался:

– Идеально.

Я щелкнула замками и подняла крышку.

Святой Иисус, Мария, Иосиф… и вся белая рать во главе с ними!

Деньги. Много. Купюры, аккуратно уложенные в пачки, заполняли портфель до краев. Я не знала, как выглядят семьдесят пять тысяч долларов, но это, черт возьми, было близко. Даже если и меньше – я бы все равно взяла. Это было в тысячу раз больше, чем у меня было утром.

Спасибо тебе, Боже.

Я раскрыла рот от шока и уставилась на него:

– С-спасибо...

– Не забудь про три обещания.

Я захлопнула портфель и вцепилась в ручку так, будто от этого зависела моя жизнь.

– Чего вы хотите?

– Встань, – Лео отложил палочки для еды и поднялся.

Я встала, все еще сжимая портфель в руках. Нервы натянуты, как струна.

Женщины вернулись с нашей обувью и аккуратно поставили ее рядом.

Лео завел руки за шею и расстегнул цепочку:

– Первое обещание: ты должна носить это, пока его не сорвут с твоей шеи.

Я вскинула брови:

– Ты хочешь, чтобы я носила твой крест?

– Да, – Лео подошел ко мне и повесил цепочку на шею. – Это очень важно для меня. Не снимай его… пока кто-то сам не сорвет.

Не буду врать – был момент, когда я испугалась. Подумала, он может задушить меня или сломать шею. Все происходящее казалось странным: человек, которого я едва знаю, накормил меня, дал кучу денег, а теперь просит носить его украшение.

Он защелкнул застежку и отступил назад.

Я опустила взгляд и коснулась креста.

Лео грустно улыбнулся:

– Нажми на боковую грань.

Я нажала. Крест оказался медальоном. Изнутри на меня смотрела фотография Лео и пожилой женщины.

– Это ваша жена? – спросила я.

– Она самая.

– Она была красивой.

– Да, – тихо подтвердил Лео.

Сонг и остальные монахи встали за его спиной.

Лео смотрел на фотографию:

– Этот крест должен быть с тобой, пока его не сорвут. Ты не снимаешь его сама. Не оставляешь где попало.

– Может, мне стоит сделать так, чтобы его вообще никто не сорвал?

Его хмурый взгляд стал еще жестче:

– К сожалению, это неизбежно.

– Почему?

– Второе обещание не менее важно, – он сложил руки перед собой. – Я знаю, тебе захочется сразу пойти в казино и отдать деньги Сноу и...

– Датчу, – подсказал Сонг.

Лео продолжил:

– Но не ходи к ним, пока не побываешь в церкви Святого Павла Креста.