Прекрасная месть (ЛП) - Райт Кения - Страница 16

Надеюсь, ты ошибалась, мама. Мне нужно войти в эту церковь. Я дала обещание.

Тревога поднималась внутри. И все же просьба Лео – помолиться за его душу, была простой. Настолько простой, что я готова выполнить ее прямо сейчас.

Ну что ж. Пора.

Я подошла к ступеням, быстро поднялась и открыла дверь.

Ожидала, что внутри меня встретит тепло… но в церкви оказалось холоднее, чем снаружи.

У них тут отопления нет, что ли?

Я запахнула куртку и двинулась вперед, стараясь идти тише, чтобы не потревожить тишину.

Скамьи были пусты, но в передней части зала находились пять пожилых женщин. Четыре из них стояли на коленях у алтаря. Пятая зажгла три свечи сбоку, что-то прошептала и присоединилась к остальным.

Ладно. Итак... Я полагаю, что могу зажечь свечи.

Вскоре та самая женщина отошла от свечей, обошла причастную ограду, присоединилась к другим и опустилась на колени. Она достала четки и положила руки на деревянную перекладину перед собой. Причастная ограда была высотой примерно в два фута, с мягкой подставкой для коленей внизу. Женщина оперлась локтями на перекладину и сложила руки в молитве.

Так. Сначала – свечу, потом – туда, помолиться.

Я окинула взглядом зал, стараясь убедиться, что не врываюсь в какую-нибудь службу и никому не мешаю.

Чуть дальше, за молящимися женщинами, я заметила кафедру, на которой покоилась огромная Библия. Рядом располагалось место, где, вероятно, священник читал проповеди. Неподалеку стоял классический орган. В глубине – две закрытые кабинки. Видимо, исповедальня.

На стене висел большой крест с распятым Иисусом.

Я прошла мимо первого ряда скамеек и подошла к свечам.

Горели всего несколько.

Слева послышались шаги.

Я повернулась.

Ко мне подошел священник с суровым выражением лица. Он остановился рядом и, понизив голос до шепота, сказал:

– Простите, но еду мы выдаем только на День благодарения.

Он что, всерьез думает, что я пришла сюда просить еду? Я так похожа на бездомного?!

Я сдержала раздражение. Хотя... я действительно вылетела из квартиры в футболке с Печенькой из шоу «Улица Сезам» и джинсах.

Священник продолжил:

– Наверное, вы ищете церковь Глори Баптист. Если выйти отсюда и пойти на юг...

– Я знаю, где это, – сказала я, указав на свечи. – Мне сказали, что церковь открыта для молитвы.

Он нахмурился:

– Открыта.

– Я пришла помолиться за друга. Это разрешено? Или мне для этого надо в церковь Глори Баптист?

– В доме Господнем все желанные, – ответил он, но хмуриться не перестал и сразу же ушел прочь.

Ну да, спасибо за душевную поддержку. До свидания, святой отец.

Я снова посмотрела на свечи. Их маленькие огоньки придавали темному интерьеру церкви почти священное сияние.

Слева кто-то тихо кашлянул.

Я обернулась.

Откуда она взялась?

– Простите, дитя, – наклонилась ко мне монахиня. – Вам помочь?

Они и правда думают, что я собираюсь украсть крест? Можно мне хоть немного личного пространства?

Я вздохнула:

– Я просто пришла помолиться.

Монахиня тепло улыбнулась:

– Вы раньше молились в Святом Павле?

– Нет.

– Хорошо. Тогда я помогу тебе, – сказала она и кивнула вперед. – Сначала зажги свечу.

Я обернулась к рядам горящих и потухших свечей:

– А зачем это делать?

– Огонь символизирует молитву, которую мы возносим с верой. Это знак того, что мы хотим остаться в молитве, даже когда возвращаемся к своей повседневной жизни.

– Мне нравится эта мысль, – я указала на корзину рядом со свечами. Внутри были мелочь и долларовые купюры. – Нужно тоже оставить деньги, прежде чем молиться?

– Это добровольное пожертвование от прихожан. чтобы мы могли покупать новые свечи, – она положила руку мне на плечо. – Но от бедных этого не ждут.

Мне стало неловко.

Наверное, не стоило, но я все же сунула руку в карман джинсов, достала три мятых доллара и положила их в корзину.

На автобус домой уже не хватит, но Бог найдет способ.

– Да благословит тебя Господь, дитя, – сказала монахиня, кивнув на мои измятые купюры. Затем указала на банку со спичками длиной не меньше пяти дюймов. – Когда зажигаешь свечу за кого-то, молитва становится сильнее.

Я посмотрела на нее:

– Это вроде как духовная магия?

– Именно.

Монахиня прошептала:

– Только обязательно произноси имена. Всех, за кого молишься, – мысленно.

– Спасибо.

– Да благословит Господь, – сказала она, мягко похлопала меня по плечу и медленно удалилась.

Я взяла длинную спичку и чиркнула о край банки. Появилось пламя. Аккуратно я зажгла первую свечу.

Это для мамы. Надеюсь, ты там, на небе, с Богом – летаешь с красивыми крылышками. Надеюсь, ты уже встретилась с бабушкой и дедушкой… и вы там не спорите, не раздражаете Иисуса.

Улыбнувшись, я зажгла следующую.

Это для Лео. Спасибо, что выбрал именно меня. Мне очень нужна была помощь. Ты оказался прав. Возможно, Бог действительно направил меня к тебе.

Я задула спичку.

Теперь, стоя в этой церкви, я точно знаю, что Бог действительно привел меня к тебе.

Я аккуратно выбросила спичку в маленькую урну сбоку и направилась к алтарю.

Пока все идет спокойно.

Молиться рядом с другими женщинами мне не хотелось. Я прошла правее – туда, где никого не было.

Вздохнув, я остановилась у причастной ограды, опустилась на колени и поставила ноги на мягкий валик. Портфель с деньгами аккуратно устроила между собой и перилами, чтобы он был под рукой.

Ладно. Продолжим молиться за Лео. Судя по его словам, у него немало грехов на душе.

Я услышала, как открылась входная дверь, но не стала оборачиваться. Бояться Датча или Сноу здесь было незачем. Во-первых, у меня их деньги. А во-вторых, это же дом Божий. Если уж здесь нет безопасности – значит, и жить дальше смысла нет.

Я медленно выдохнула и оперлась локтями на перекладину.

Раздались шаги.

Слева, где сидели пожилые женщины, послышался шепот. Я надеялась, что они не обсуждают меня и не боятся, будто я могу стащить у них сумочки или еще что.

Игнорируй этих чудаков.

Шепот усилился.

Стараясь не обращать внимания, я сложила ладони и закрыла глаза.

Привет, Боже. Спасибо за все, что Ты для меня сделал.

Почему-то грудь сдавила печаль.

Я пришла сюда просить прощения не для себя, а для одного доброго человека по имени Лео. Не думаю, что он сделал что-то ужасное. Он правда хороший. Но он умоляет Тебя простить его грехи и...

К боку что-то уткнулось. Холодное. Металлическое.

Что это?..

Я открыла глаза и повернула голову влево.

Азиат держал у моего ребра пистолет. Почти все волосы у него были серебристые, но сквозь них еще пробивались черные пряди. Волосы были собраны в узел на макушке.

И по его лицу сразу было видно, что шутки с ним плохи.

Я поежилась:

– Эм... могу я чем-то... помочь?

Он не ответил. Не улыбнулся. Его выражение не изменилось – без эмоций, без слов. И тогда я заметила, что почти всю его шею закрывал серебристый ворот.

Кто он вообще такой?..

Я попыталась заговорить снова:

– Ч-чего вы... хотите, чтобы я сделала?

Он просто смотрел.

Отлично. А где священник или монахиня, когда они так нужны?..

Я быстро огляделась, надеясь, что хоть кто-то мне поможет справиться с этим психом.

С другой стороны алтаря женщины, которые совсем недавно молились, теперь сбились в кучку, всхлипывали и жались друг к другу.

Что за хрень?

Трое других азиатов стояли вокруг них с оружием. На всех темно-синие костюмы и одинаковые серебристые воротники на шее.

А монахиня – она сидела на передней скамье. Между двумя огромными и жуткими мужчинами в синем.

Блядь. Это же церковь! Что сегодня вообще происходит?!