Прекрасная месть (ЛП) - Райт Кения - Страница 24

– Думаю, дядя Лео верил, что помогает ей, – тихо сказал Чен.

– Лео умрет, – резко бросил я и снова перевел взгляд на Моник. Сейчас именно забота о ней удерживала меня от того, чтобы заорать от злости.

Чен тяжело вздохнул:

– Нам стоит отвезти Моник домой, где бы она ни жила. И поставить охрану у ее двери. Лео наверняка захочет навестить ее.

Я сжал челюсти.

Я не подпущу его к ней. Никогда больше.

На балконе Моник вытерла слезы с глаз, и размазала по щекам кровь своего отца. Осознав это, она сжала руки в кулаки, прижала их к бокам и закричала.

Я напрягся всем телом.

К счастью, ее крик не прорвался внутрь пентхауса.

Иначе он бы окончательно добил меня.

Дак отошел от стеклянной двери, подошел к ней и обнял. Просто прижал к себе. Я застыл. Он никогда не делал этого ни с кем, кроме наших теток и моей матери.

Чен тихо спросил:

– Что дальше, Лэй?

Ты работаешь на дьявола. Не на Бога.

Чен встал прямо передо мной, перекрыв обзор.

– Что ты хочешь сделать с ней, Лэй?

Я сжал губы, нахмурился еще сильнее:

– Бога нет.

Чен кашлянул, подбирая слова:

– Скоро начнет темнеть. День был... слишком тяжелым. Может, стоит последовать примеру теток и остановиться в «Роял Пальм»? Сделаем из него базу. С утра продолжим...

– Тут нет ничего, кроме нас, животных. – Я покачал головой. – Нет никакого Бога. Только твари, что шарятся по земле, трахаются, убивают и выжидают момент.

– Лэй... – тихо сказал Чен.

Я посмотрел на него.

– Тебе нужен перерыв, кузен.

– Я не могу. – Я стиснул зубы. – Надо закончить все, пока он не навредил еще кому-то…

– Ты не машина, – Чен положил руку мне на плечо. – Робот мог бы продолжать без эмоций, без сна, без еды. Но ты – человек.

– Я не отдохну, пока...

– Тебе нужно поспать! – повысил голос Чен, потом опустил руку и пригладил пиджак, будто громкость голоса смяла ткань. Следующие слова он произнес спокойно: – Тебе нужно поесть. Ты об этом даже не думал последние дни.

– Я спал по пути сюда. И съел чашку риса сегодня утром.

– Ты спал тридцать минут, максимум. – Он поднял бровь. – И рис был вчера утром. И ты не съел все, Лэй. Ты съел пару ложек и отодвинул чашу.

Чен развел руками:

– Я волнуюсь за тебя.

– Свою заботу направь куда-нибудь в другое место, – бросил я и посмотрел поверх плеча Чена на Моник, стоящую на балконе. – Если бы Бог действительно был, зачем он тогда забрал у меня Шанель? И зачем отнял у Моник отца? Она ведь хорошая. Ну правда хорошая.

– Все случается не просто так, Лэй. У всего есть причина.

– А тем временем Бог оставил моего отца в живых. – Я сжал кулаки. – Вот уж где настоящий бред. Он позволил ему бегать по миру и убивать всех подряд.

– Со временем, когда мы взрослеем, смерть начинает приобретать смысл.

– Да пошел он, этот смысл. – Я стиснул зубы. – И Бог туда же.

На балконе Моник вышла из объятий Дака и сделала шаг назад. Ее губы задвигались. Я не видел, отвечает ли ей Дак – он стоял ко мне спиной. Но Моник вдруг начала говорить быстро, сбивчиво, будто в панике.

Я нахмурился:

– Чен, скажи мне, что Моник говорит Даку на балконе.

Он обернулся:

– Хочешь, чтобы я читал по губам?

– Да.

Чен вздохнул, прищурился:

– Ладно. Она говорит… что-то о сестре. Нет, о сестрах. Нескольких.

Моник показала в нашу сторону.

– Так. – Чен кивнул. – Она просит Дака передать деньги ее сестрам.

Я приподнял брови.

Чен снова вгляделся:

– Они живут на юге Парадайза.

Точно. У нее там семья.

На балконе Дак коротко кивнул.

Моник отступила на шаг. На ее лице появилось облегчение. Она грустно улыбнулась Даку и что-то еще сказала.

– Что она сказала? – спросил я.

Чен нахмурился:

– Сказала: «Спасибо, Дак».

Я весь напрягся.

Моник развернулась – и побежала. Но не туда, куда надо.

Что ты творишь?!

Вместо того чтобы пойти обратно в пентхаус, она рванула к самому краю балкона.

Дак кинулся за ней.

Нет!

– Останови ее! – закричал я, сорвавшись с места. Перепрыгивал через мертвые тела, расталкивал полицейских.

Чен бежал рядом:

– Она хочет покончить с собой!

Естественно, блядь!

С каждым ее шагом сердце било сильнее. Дак был совсем рядом, тянулся к ней, и промахнулся. Всего дюйм.

Я рванул стеклянную дверь так резко, что обжег пальцы.

– Хватай ее, Дак!

– Не делай этого, Моник! – закричал он и потянулся к ее руке.

До края оставалось три фута.

В трех футах от выступа она подпрыгнула в воздух.

– Хватай ее! – заревел я. В груди все гудело от напряжения. Душа выворачивалась наизнанку, я мчался вперед, на грани.

Я почти добрался.

Но ее тело рванулось вперед.

Господи, нет!

Она взлетела выше, словно парила в воздухе. Носки ее ботинок коснулись верхушки перил.

– Нет! – закричал я, и горло обожгло.

Дак рванулся за ней и схватил за талию.

Осторожно!

На долю секунды мне показалось, что они оба полетят вниз. Но прямо в воздухе Дак дернул ногами в обратную сторону, закрутив их с Моник обратно, и они рухнули на пол.

Я подбежал к ним и упал на колени.

Дак отпустил Моник и откинулся в сторону.

Я схватил ее за руки, резко притянул к себе. Злость пульсировала в венах, кипела в крови. В глазах, наверное, стоял безумный огонь.

Моник затряслась от страха.

– Это то, что мне нужно было увидеть сегодня?! – рявкнул я, приближаясь к ее лицу. Между нами оставалось едва два дюйма. Она дрожала. Я сжал ее сильнее. – Думаешь, мне нужно было в этом месяце снова увидеть мертвое тело красивой девушки?!

– Н-нет... – всхлипнула она.

– Вот что ты подумала, да?!

Слезы потекли сильнее.

– Н-не-е-еет...

– Хочешь умереть – делай это при ком-то другом!

– П-прости...

– Лэй, хватит. С ней все в порядке, – Чен попытался оттащить меня. – Успокойся.

Но я не отпускал. Сжимал ее руки и лихорадочно осматривал. Поднял одну, потом другую, проверил ладони, потом перешел к ногам – все ли цело, не вывихнула ли, не сломала ли ничего.

Она моргнула:

– Я... не... не ранена.

На лице – засохшая кровь. Вся дрожит, разбитая, слезы катятся одна за другой.

На балкон высыпали копы.

– Ты! – рявкнул я, указывая на одного из них. – Дай мне свои наручники!

Моник удивленно подняла брови.

Чен протянул руки вперед, словно пытался остановить меня:

– Лэй, я не знаю, к чему ты ведешь, но может, пересмотришь...

– Быстро! – гаркнул я на копа.

Тот поспешно подошел, наручники болтались у него в руках.

Я отпустил Моник, вскочил на ноги и выхватил их.

– Встань.

Коп выпрямился. Остальные тоже замерли.

– Не вы, – процедил я. – Ты. Встань.

Моник коснулась груди окровавленной ладонью:

– Я?..

– Нет! Конечно же, не ты! А та сумасшедшая, что пыталась сигануть с балкона! – рявкнул я.

Моник всхлипнула, встала, вытерла слезы:

– Просто... день был тяжелый.

– День? – Я щелкнул замком наручников и застегнул один браслет на ее запястье – быстро, четко. – У нас был не день. У нас был пиздецовый месяц.

Она уставилась на наручник:

– Ч-что ты делаешь?

Чен скрестил руки:

– Ты ее, получается, арестовываешь, Лэй?

Я защелкнул второй браслет на своем запястье.

– Теперь она никуда от меня не уйдет.

– Отлично, – буркнул Чен и пошел к копу. – Дай мне ключи.

Коп почесал затылок:

– Кажется, ключи у меня в машине... внизу...

– Так иди за ними! – вскипел Чен. Это был, пожалуй, самый громкий момент за весь день от моего обычно тихого кузена.

Коп помчался.

Чен, как обычно, пригладил одежду.

Моник смотрела на край балкона и бормотала:

– Святые угодники… Святые угодники… Святые угодники…