Прекрасная месть (ЛП) - Райт Кения - Страница 32

– Я подумала, что красное белье и парики вас обрадуют.

– Обрадуют? – я чуть не захлебнулся в ярости. – Как это должно было меня обрадовать?

– Мы могли бы стать для вас Шанель... если бы вы позволили.

– Вы не сможете. Никогда больше не смей так говорить!

– Позвольте нам утешить вас, Горный Повелитель.

– Вчера я ясно сказал, что именно меня утешит.

– Да, но тетя Мин решила, что вам будет нужно... обслуживание пока вы в Глори...

– Не будет ни единого дня, – прорычал я, – когда тетя Мин будет решать, что и когда происходит с моим хуем! Пакуйте свои шмотки вместе с остальными и убирайтесь! Немедленно!

Мин Юй снова перевела взгляд на Моник:

– Она твоя пленница?

Во мне вскипела ярость, захлестнувшая все остальное.

Чен громко откашлялся и шагнул вперед:

– Дак, проводи Лэя в его апартаменты. А я... я займусь всем остальным.

Я медленно повернулся к Чену:

– Убедись, что они держатся от меня подальше.

– Так и сделаю.

– И передай всем, чтобы больше ни одна из них не смеет наряжаться в Шанель.

Чен кивнул:

– Я сам хотел им это сказать.

Я сотрясался от ярости:

– И, Чен...

– Да?

– Достань мне фильм. Называется«Смотритель». Говорят, это какой-то слэшер.

Он вскинул бровь:

– Но ты ведь терпеть не можешь ужасы.

– Сегодня вечером хочу его посмотреть.

Чен развел руками:

– Сегодня?

– Да, – процедил я и, не глядя на Мин Юй, подтолкнул Моник вперед.

Что с ней не так? Почему она никогда не понимает, что я ей говорю?!

Я зашагал быстрее, ярость подгоняла меня вперед.

А потом они еще удивляются, почему я не хочу с ними трахаться. Да с ней вообще жить невозможно!

Я бросил взгляд на Моник, ей явно было тяжело за мной поспевать. Пару раз она даже споткнулась.

Черт возьми.

Я сбавил шаг:

– Прости.

– О, нет, – Моник странно на меня посмотрела. – Все нормально.

Мы продолжили идти.

Через каждые пару шагов Моник бросала на меня взгляды.

Впереди нас шел Дак, насвистывая какую-то мелодию. А это означало, что он нервничает.

Не стоило так орать на Мин Юй. Блядь, я совсем разваливаюсь на глазах у всех. Надо взять себя в руки.

Плечи налилась тяжестью.

И вдобавок я чувствовал, как Моник все чаще смотрит на меня, любопытство так и лезло у нее из глаз.

Я нахмурился и повернулся к ней:

– Давай, спрашивай.

Она заморгала:

– Что?

– Спрашивай, что там у тебя в голове. Ты же смотришь на меня, как на какого-то психа.

– Ну... это твое личное дело. Мне не обязательно знать, – пробормотала Моник.

Я нахмурился еще сильнее:

– Просто задай свои вопросы.

– Лаадно. Как давно у тебя этот... гарем?

– С восемнадцати.

– Ого.

– Это не совсем то, что ты подумала.

– А, – она заморгала. – То есть это не куча женщин, которых приставили к тебе для... удовольствия?

Я сжал зубы:

– Ладно. В общих чертах – да, но не совсем.

– В каком смысле?

– Они... не во всем меня ублажают.

– Извини, но что это вообще значит? – спросила Моник.

Впереди Дак тихо фыркнул.

Я закатил глаза:

– Проникновения нет. Просто... иногда кое-что другое. Раз в год, может, два раза в год, я вообще позволяю им... обслужить меня.

– Эм... – Моник внимательно посмотрела на меня. – Ты сказал, без проникновения?

– Без.

– То есть... твой член никуда не входит? Ни в рот, ни в задницу, ни...

Я метнул на нее злой взгляд:

– Разве не это значит «без проникновения»?

– Прости, – она тут же отвернулась вперед.

Теперь уже я начинал выходить из себя.

Я тяжело вздохнул:

– Нет. Это я должен извиниться. И... ты права. Я ничего в них не вставляю. Никуда.

– То есть... только руками?

– Или ногами.

– А, – моргнула она.

Странно было это говорить? Разве не всем дрочат ногами?

Меня кольнула тревога.

Наверное, нет.

Моник снова бросала на меня странные взгляды.

Я процедил сквозь зубы:

– Давай уже заканчивай с вопросами.

– Ну... почему ты... не проникаешь в них?

– В каком смысле?

Моник пожала плечами:

– Ну, если бы у меня был член и целый гарем, я бы точно захотела воткнуть его во всех.

Впереди Дак тихо усмехнулся.

– Ничего смешного, кузен. Просто веди нас в апартаменты, – злобно глянул я на него, а потом повернулся к Моник. – Я понимаю, о чем ты. Но я позволяю им делать со мной кое-что другое. И мне этого достаточно.

– Но это совсем не звучит... сексуально.

– Я держу их не для… секса.

– Почему нет? Ты же свободный мужчина.

– Я хотел сохранить настоящую близость и удовольствие для Шанель. Она была единственной женщиной, с которой я мечтал о настоящих, чувственных моментах.

– А, – Моник снова заморгала.

Я стиснул зубы, прекрасно понимая, что сейчас она все обдумает и дойдет до того же вывода, до которого в итоге доходили все.

Ну вот, началось.

– А, – Моник приоткрыла рот. – То есть...

– Да.

Она уставилась на меня, как будто увидела инопланетянина:

– Ты... девственник?

Стараясь удержать серьезное лицо, Дак остановился у какой-то двери, вытащил белую карту и приложил ее к латунной панели вместо замка.

Дверь открылась.

Но Моник так и не зашла внутрь. Она просто стояла и смотрела на меня так, словно я был зелено-фиолетовым мутантом, который только что приземлился на Землю.

Я устало глянул на нее:

– Да. Я девственник.

– А-а...

Нахмурившись, я подтолкнул ее в номер:

– Ничего особенного. В моем возрасте полно мужчин, которые еще девственники.

Дак снова принялся насвистывать эту свою раздражающую мелодию.

На лице Моник все еще оставалось недоверие.

Наверняка думает, что со мной что-то не так.

Через пару минут Дак вместе с остальными попытались войти в наш номер.

– Нет, – я отмахнулся. – Мне нужно побыть одному.

– Одному. Понял, – кивнул Дак и тут же кивнул на Моник. – Тогда я отведу ее в свой номер и присмотрю за...

– Она! Остается! Со! Мной! – я оскалился на них всех. – Сколько раз мне еще это повторять?!

Моник вздрогнула рядом со мной.

Смущенный, я постарался взять себя в руки.

Дак грустно улыбнулся:

– Кажется, я теперь понял, Лэй. Больше не повторю этой ошибки.

– Хорошо.

– Я знаю, Чен заказал чай и угощения в номер. Раз ты хочешь побыть один, может, велеть персоналу ничего не приносить?

– Нет. Моник может быть голодна.

– И сам не забудь поесть, кузен, – добавил он с особым акцентом на последнем слове, напоминая, что мы родные и он любит меня.

Я окончательно успокоился:

– Постараюсь.

– Отлично. Больше мы с Ченом ничего не просим, – Дак сложил руки перед собой. – А пока я дам тебе время, пойду в свой номер и немного отдохну. Но если понадоблюсь...

– Я и сам знаю, что стоит мне позвать, и ты сразу прибежишь.

– Еще кое-что...

Я сдержал ярость и процедил сквозь зубы:

– Да.

– Раз наши тети здесь, ужин сегодня будет на широкую ногу. Я распоряжусь, чтобы твою лучшую одежду принесли в номер.

Я закатил глаза:

– Черт бы их побрал. Не могли что ли остаться в Парадайз-Сити.

– Они просто не хотят, чтобы ты убил их брата. Считают, что ты хотя бы должен выслушать их.

Вместе с матерью тети были той самой тихой опорой моего детства. Они утешали меня, когда было больно, и, насколько могли, защищали от безумной жестокости отцовских тренировок.

Если кто-то осмеливался хоть словом меня задеть, тетя Мин или тетя Сьюзи мигом сносили бы ему голову.

Я кивнул:

– Я разделю с ними ужин и поговорю. Но спасти отца у них не получится.

– Это я тоже понимаю, – ответил Дак, затем кивнул на Моник:

– Раз она должна быть рядом с тобой, велеть принести для нее платья и туфли к ужину? Или спрячем ее от тетушек?