Прекрасная месть (ЛП) - Райт Кения - Страница 4

Я влюбился в Шанель в тот момент, когда впервые ее увидел. Мне было всего семь лет.

У нее тогда были тонкие косички с красными бусинами на концах. Я обожал слушать, как они позванивают, когда мы играли.

После этого я ходил за ней по пятам, сколько мог, и не переставал.

Каждый раз, когда я пытался признаться в чувствах, она останавливала меня. Я знал почему.

Наши семьи. Наши обязательства перед Синдикатом. Древние традиции Парадайз.

Восток никогда бы не принял межрасовый союз.

А Запад не доверял азиатам.

Раньше белое превосходство раскололо азиатские и чернокожие общины Парадайз. Родители Шанель и мои пытались сломать этот барьер. Вместе они стояли у истоков Синдиката. Предполагалось, что все стороны города будут работать в единстве.

Восток и Запад зарабатывали деньги вместе. Мы воевали друг за друга. Мы убивали вместе.

Но были границы.

Нам запрещалось любить друг друга. Запрещалось жениться. Запрещалось заводить детей.

На Востоке считали, что межрасовый союз размывает кровь.

На Западе… мои слова и мой народ никогда не смогли бы заслужить доверие.

Кроме того, союз между Востоком и Западом сделал бы Север и Юг нервными.

Но мне всегда было плевать на политику Синдиката. Я был готов сражаться со всеми ради нашей любви, отказаться от всех, лишь бы Шанель была рядом.

А она боялась ослушаться. И я понимал ее – преданность была для нас огнем, который не гаснет.

Потом ее семья отдала трон ее брату Ромео и устроила Шанель брак с главарем Гробовщиков, Педро. Все ради того, чтобы Запад стал сильнее.

А потом Ромео убили.

И я воспользовался моментом – тайно убил ее мужа.

– Эй, Ли! – Шанель плеснула в меня водой. – Где ты витаешь?

– В прошедших неделях.

– К черту прошлое, Ли. – Она рассмеялась и снова плеснула. – Давай сосредоточимся на сейчас, пока оно не закончилось.

– Ты права.

Шанель улыбнулась.

– Думаешь, мы всех обвели вокруг пальца? Они и правда верят, что я мертва?

– Думаю, да. Определенно.

Я сократил расстояние между нами.

Она нахмурилась:

– Дима может догадаться.

– Может.

– Он умный.

– А мы умнее.

Не удержавшись, я притянул ее к себе, прижав ее тело к своему, и поцеловал. Без сожалений. Пока сверкающие океанские волны накатывали на нас, пенясь вокруг ног.

Когда она отстранилась, ее веки тяжело опустились.

– Займись со мной любовью, Ли.

– Наконец-то?

– Да, – прошептала она. – Наконец-то.

Я поднял ее на руки за считаные секунды.

Следующее, что я помню – мы лежали на огромных полотенцах, сплетенные друг с другом, изучая тела друг друга руками.

Она застонала:

– Я люблю тебя, Ли.

– И я тебя люблю.

Я поймал ее губы, не в силах насытиться ее вкусом.

Она хотела заняться любовью.

А я не знал, как сказать ей, что никогда ни с кем не спал.

Я ждал ее. Все эти годы – только ее. Никогда не желал, чтобы мой член входил в кого-то еще.

Как мне сказать ей, что я девственник? Поверит ли она мне?

Скорее всего, нет. Она, конечно, знала о гареме, живущем в стенах моего дворца. Да, они учили меня множеству способов доставлять удовольствие женщине.

Но никто не учил меня самому главному – проникновению.

– Черт, Ли! – Она шлепнула меня по груди. – О чем ты думаешь? Ты опять куда-то уплыл.

Я перекатился на спину и уставился в небо.

– Шанель, нам нужно поговорить.

– Но я не хочу разговаривать. – Улыбаясь, она оседлала меня. – Никаких разговоров. Только трах.

Ладно, разберусь. В целом, я знаю основные шаги. Вставляешь, а дальше тело само разберется.

Я стащил с нее верх от бикини за секунды, мои ладони легли на ее грудь.

Она застонала:

– Вот так.

Тело вибрировало от желания.

– Ты хоть представляешь, как долго я этого ждал?

– Представляю. – Она облизнула губы. – Ты хоть представляешь, как тяжело было сохранять верность Педро, когда я все это время любила тебя?!

– Теперь его нет, и нам больше не нужно скрываться.

Я сжал ее грудь, поймал пальцами соски, поиграл с ними.

Но к моему удивлению, она нахмурилась и покачала головой.

Я сделал что-то не так?

Я убрал руки.

– Что случилось, Шанель?

Из ее носа потекла кровь.

Меня прошиб ужас.

– Шанель, ты в порядке?!

– Просто… – Кровавые слезы потекли по ее щекам.

– Тебе больно? Что происходит?!

В шоке я сел, вытирая ее лицо.

Но крови стало только больше – она залила мои пальцы, потекла вниз.

– Шанель?!

– Ли… тебе нужно перестать это делать.

Я уставился на свои окровавленные руки.

– Что делать?

– Это не идет тебе на пользу.

Я уставился на нее.

– Что мне не идет на пользу?

– Если ты продолжишь, придут демоны.

Из ее глаз полились новые кровавые слезы.

А потом Шанель начала исчезать.

Медленно, кусочек за кусочком, ее тело рассыпалось в пыль, которую унес морской бриз.

– Шанель!

Я закричал так громко, что чайки в панике взметнулись с пляжа, отчаянно хлопая крыльями.

– Шанель!

В один миг она была здесь.

В следующий – исчезла.

– Шанель!

И я проснулся. Скрученный всепоглощающей болью. С пересохшим горлом. С потухшим взглядом. С разбитой душой. И сломанным сердцем.

Как мне избавиться от этих гребаных снов?

Прошла неделя с момента ее смерти.

Смерти любви всей моей жизни.

Я так и не успел по-настоящему коснуться ее, поцеловать, встречаться с ней, сказать, как сильно люблю.

В ту же неделю я узнал, что ее убил мой отец.

Я вернул себя в печальную, жестокую реальность.

Она ушла.

Мое тело раскачивалось из стороны в сторону, пока водитель на полной скорости вел Кадиллак Эскалад по Шоссе Кавиар Лайм, заставляя машину покачиваться.

Я развалился на заднем ряду, в последнем из двух.

Передо мной, на среднем ряду, сидели мои кузены – Дак и Чен. Оба носили серебряные металлические ошейники, закрывавшие всю шею – мера предосторожности на эту операцию.

Мой отец славился тем, что умел появляться из теней и перерезать горло в одно мгновение. А поскольку Дак и Чен были его племянниками, я надеялся, что эти ошейники не понадобятся.

Если ты без раздумий убил Ромео и Шанель… то кто теперь для тебя под запретом?

Спереди, рядом с водителем, сидел мой давний друг – Ху. Он смотрел на машины, проносящиеся по шоссе.

Как моя Соломенная Сандалия, он всегда оставался начеку, не позволяя ни одной атаке на меня достичь цели. На его коленях покоился любимый АК-47 – оранжево-золотой, с черными полосами. Он обожал заставлять его рычать. Золотой ошейник тоже закрывал ему шею, защищая от ножа моего отца. Я зевнул, лениво наблюдая за пейзажем за окном. Где не было виноделен и ферм, там простирались зеленые холмы, перекатывающиеся волнами.

Мы определенно за пределами Парадайз.

Я поднял взгляд. Сотни воронов кружили высоко в небе, словно рассыпанные капли черной краски. Они роились и закручивались в спирали, двигаясь слаженно, как в танце.

Вороны всегда завораживали Шанель. Однажды она сказала мне, что стая воронов называется murder – «убийство». А еще, что биологи выяснили: если один ворон в группе косячит, остальные собираются и решают ее судьбу.

Она рассказывала, что когда ворон умирает, остальные окружают тело и каркают. Многие считают, что так они не просто скорбят, но и пытаются выяснить, что или кто прикончил их пернатого товарища.

А если в итоге находят виновного, то собираются в стаю и гонят хищника прочь. Шанель объясняла, что это называется моббинг.

Чен прочистил горло:

– Ты хоть немного поспал, Лэй?

Я потер уставшие глаза:

– Не особо.

– Скоро будем в городе Глори.

– Через сколько?

Чен глянул на свои розовые часики с Hello Kitty:

– Пять минут.