Медицинский триллер. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - МакКарти Кит - Страница 1039

Охранник покатил кресло и дверь, стены комнаты на­чали кружиться перед взором Энсона. На дорожке, веду­щей к жилому комплексу, проехав всего несколько футов, Энсон вдруг почувствовал, что его дыхание остановилось. Мир вокруг потемнел и провалился в черноту. Потеряв сознание, доктор вывалился из кресла и упал лицом на до­рожку.

Охранник, крупный коренастый мужчина, подхватил доктора, словно тряпичную куклу, и бросился обратно, зовя на помощь. Через мгновение тело Энсона лежало на носилках в палате экстренной помощи, а Клодин готовила к работе оборудование жизнеобеспечения. Сен-Пьер, ко­торая умела сохранять хладнокровие и в более тяжелых ситуациях, приказала подсоединить кардиомонитор, при­готовить катетер и иглу для внутривенного вливания, а за­тем, запрокинув Энсону голову, приступила к вентиляции легких с помощью маски и дыхательного мешка. Один из ординаторов предложил заменить ее, но Элизабет отказа­лась.

—Я знаю, что вы опытный специалист, Даниэль, — ска­зала она, — но в данном случае своему опыту доверю боль­ше. Без этого человека мы все пропадем. Проверьте луч­ше пульс на бедренной артерии. Клодин, подготовьте все необходимо для интубации[119], трубка семь с половиной. И проверьте баллон!

Между двумя женщинами промелькнула незаметная для других искра.

—Пульс есть, — произнес ординатор. — Но слабый.

—Следите за монитором, попробуйте измерить давление.

Сен-Пьер продолжала делать интенсивное искусствен­ное дыхание. Лицо Энсона немного порозовело, но в соз­нание он не приходил. Клодин проверила баллон, который использовался для установки и фиксации дыхательной трубки в трахее. Элизабет нагнулась над головой Энсона, велела ординатору удерживать ее вверх подбородком, а сама прижала язык коллега пластинкой ларингоскопа и за две секунды ввела трубку сквозь его голосовые связки. Порция воздуха из баллона закрепила трубку на своем месте.

Затем Элизабет заменила маску дыхательного мешка адаптером, который подсоединила к трубке, и продолжала вентиляцию легких, пока не подсоединили аппарат искус­ственного дыхания. От интенсивной работы шести человек жара и влажность в маленькой комнате стали почти нестер­пимыми, и только Сен-Пьер не выказывала признаков ус­талости, хотя один раз сняла очки и вытерла их о рубашку.

Пятнадцать минут в комнате царила напряженная ти­шина. Внешне Энсон не менялся, но его жизненные пока­затели медленно улучшались. Наконец с видимым усили­ем он открыл глаза.

Сен-Пьер поблагодарила всех ассистентов и медсестер и попросила их покинуть палату. Потом она подошла к Энсону и наклонилась над ним.

— Все в порядке, Джозеф, — сказала она, приблизив свое лицо почти вплотную к лицу доктора. — Просто жара и влажность оказались слишком сильными. У вас случилась остановка дыхания, понимаете? Не надо даже кивать, просто сожмите мою руку. Хорошо! Я знаю, что эта трубка вещь неприятная. Я вам сейчас дам ус­покоительное. Пока стоит трубка, опасность намного меньше. Пожалуйста, Джозеф, прошу вас, послушайте меня! Если бы это случилось у вас дома, мы бы не успе­ли прийти вам на помощь. Вы нужны нам, Джозеф! Вы нужны мне и всему миру. Мы не можем позволить, что­бы такое повторилось снова. Пожалуйста, согласитесь на пересадку!

Вначале слабо, а затем с усилием он сжал руку Эли­забет.

— О, Джозеф! — воскликнула она, целуя его в лоб, а потом в щеку. — Спасибо, спасибо! Мы будет действовать быстро. Вы понимаете? «Уайтстоун» держит наготове для вас самолет в Индию, он Ждет в аэропорту Кейптауна. Я буду с вами. Вы будете подключены к прибору всю до­рогу, я введу вам успокоительное. Понимаете? Прошу вас, не бойтесь. Скоро все ваши мучения кончатся, и вы снова вернетесь сюда помогать людям. Вы понимаете меня? Хо­рошо, Джозеф, я звоню. Скоро мы отправимся в Яунде и будем ждать самолет.

Сен-Пьер назначила бригаду, которая должна была следить за состоянием Энсона, пока она организует выезд в аэропорт Яунде, а потом перелет в Амритсар. Когда во­шла Клодин, чтобы принять дежурство, Сен-Пьер покача­ла головой и кивком предложила сестре выйти в коридор.

— Вы чуть не убили его, — выпалила она прежде, чем Клодин произнесла хоть слово.

Глаза сестры вспыхнули от такого упрека. Элизабет Сен-Пьер Клодин знала и уважала много лет. Если бы не это, она ни за что не согласилась бы добавить в пиво док­тора Энсона смесь транквилизаторов и дыхательных де­прессантов.

— Я все сделала правильно, — сказала она. — Вы веле­ли мне добавить один и четыре десятых кубика в бутылку. Я все точно выполнила.

Доктор Сен-Пьер сдерживала холодную ярость.

— Вздор! — повысила голос она. — Все, что я хотела, — это вызвать у него чуть более серьезное затруднение, чтобы он осознал необходимость пересадки, пока еще не слишком поздно и пока есть идеальный донор. Я рассчитала дозу на основании массы его тела и уровня кислорода. Если бы вы дали нужнее количество смеси, это не вызвало бы останов­ку дыхания.

— Но сегодня было особенно жарко и душно, и поэто­му...

— Представьте себе, что это случилось бы на пять минут позже, у него дома! Если бы он не смог позвать на помощь, то сейчас был бы мертв, а мы потеряли бы одного из самых великих людей! Совершенно ясно, что вы ошиблись с до­зой, признайте это.

— Доктор Сен-Пьер, я не могу признать то, что я не...

— В таком случае я требую, чтобы вы собрали вещи и к двум часам вас здесь не было. Я велю одному из охран­ников отвезти вас в Яунде. Если вам нужны мои положи­тельные рекомендации, то никаких разговоров о том, что произошло сегодня, быть не должно.

Не ожидая ответа, Сен-Пьер повернулась и, придя в свой кабинет, заказала разговор с Лондоном. Ответил сно­ва тот человек, который называл себя Лаэртом.

— Все в порядке, — сказала она по-английски. — На­чинайте действовать. Если совпадение тканей такое, как вы говорите, мы продлим жизнь Э, и он сможет работать с нами так долго, как нужно. Ведь мы уже столько сдела­ли...

— Согласен.

— У донора констатирована смерть мозга?

— А вас это беспокоит, Аспазия?

— Нет, — без колебаний ответила доктор Сен-Пьер. — Нет, меня это не беспокоит.

ГЛАВА 9

Он стал нарушителем законов, хотя раньше соблюдал их предписания.

Платон, "Государство", кн. VII

—     Позвольте говорить прямо, мистер Каллахэн. Источ­ником вашей информации об этом доме на колесах был старик, хозяин заправки из какого-то захолустья. Его вы разыскали после того, как гадалка вдохновила вас на то, чтобы продолжить расследование.

—     Э... да, пожалуй, можно сказать и так.

—     Вы поверили старику?

—     Да. Полагаю, что это тот фургон, который мы ищем.

—     А гадалка с татуированным лбом?

—     Она узнала, что у меня пропал кот, а я не помню, что­бы говорил ей об этом.

—     Но она не сообщила вам, где его искать?

—     Нет.

—     Но вы его все равно нашли?

—     Он сидел в кустах напротив моего дома. Думаю, что­бы поймать мышь или крысу, ему даже не надо было дви­гаться с места.

Густафсон попыталась скрыть улыбку, но Бен успел это заметить.

—     Значит, — продолжила она, — после недели бесплод­ных усилий во Флориде, когда мы так и не узнали, кто сбил на шоссе человека, вы хотите, чтобы я оплатила вашу поездку в Цинциннати?

—     Всего-то триста миль.

—     В один конец.

Бен нагнулся к ней и с заговорщицким видом произнес:

—     Не говорите никому, док, но я поеду в Цинциннати, даже если вы мне не заплатите!

Элис Густафсон повторила его движение и сказала та­ким же тоном:

—     Ну что же, тогда вам пора собираться!

Всю дорогу от Чикаго до Цинциннати Бен ехал под до­ждем. Большую часть пути он слушал новый диск Джона Прайма[120], во многих песнях которого речь шла о несвободе либо за решетками тюрьмы, либо внутри стен собственной жизни. Иногда Бен напевал припев своей любимой песни, которая, полагал он, будет таковой до тех пор, пока он не услышит что-либо получше.