Медицинский триллер. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - МакКарти Кит - Страница 305

Фетр вдруг почувствовала, что заплыла слишком далеко и течение грозит унести ее прочь от надежной пристани. Настаивать или нет? Однако она не успела разрешить эту дилемму, как миссис Хикман нанесла новый удар, проявив поистине бойцовские качества:

– Думаю, с моей свекровью тоже не имеет смысла беседовать. Она отдыхает, и мне бы не хотелось, чтобы ее тревожили.

Фетр, ошеломленная этой атакой и растерявшая всю свою уверенность, осталась стоять с раскрытым ртом. Ей стало еще хуже, когда она взглянула на Орама и увидела, что тот явно наслаждается ее затруднительным положением.

– Рано или поздно нам все равно придется с ними побеседовать, – изрекла наконец она.

– В таком случае я советую вам сначала позвонить по телефону и выяснить, насколько это будет удобно, – отрезала Тереза Хикман. Судя по ее грозному виду, она могла бы служить эффективной защитой дома от тата-ромонгольского нашествия.

Фетр встала и в отчаянной попытке вернуть профессиональное достоинство осведомилась:

– Ну, по крайней мере, вы не будете возражать, если я перед уходом поговорю с няней?

Судя по всему, та была не столь ранима, как остальные члены семейства.

– Хорошо, – после некоторых колебаний ответили мистер и миссис Хикман и вышли из комнаты.

Через некоторое время вошла девушка, ранее открывшая им дверь. Она села и вскинула тревожный взгляд на полицейских. Фетр заметила, как Орам выпрямился и в его глазах запрыгали чертики. Фетр ничего не оставалось, как признать, что барышня действительно весьма привлекательна.

– Мисс…

– Доминик. Доминик Ренвьер.

– Вы француженка?

– Да. – Фетр проигнорировала ухмылку Орама.

– И вы работаете здесь няней?

– Да. Приглядываю за Томом. Это сын Нелл.

– Как давно вы этим занимаетесь?

Доминик задумалась. На ней были белая футболка и обтягивающие черные джинсы. Упершись локтями в колени, она наклонилась вперед и нахмурила лоб, ее лицо говорило о сосредоточенном раздумье.

– Думаю, год и три месяца.

– И вы живете здесь? – внезапно обрел дар речи Орам.

– Да. У меня есть своя комната.

«Интересно, зачем ему это знать?» – подумала Фетр.

– А вчера вечером где вы были? – осведомилась она. – Скажем, часов в шесть.

– Купала Тома.

– А до этого?

– Кормила его, – простодушно ответила Доминик.

– А где вы жили во Франции? – вмешался Орам.

– В Нанте.

– Это что, имеет отношение к делу? – повернулась Фетр к своему подчиненному.

– Может иметь.

Фетр наградила его испепеляющим взглядом.

– А фамилия Мойниган вам что-нибудь говорит? – вновь повернулась она к свидетельнице.

Та погрузилась в еще более глубокое раздумье.

– Нет, – ответила она наконец. – Не помню.

– И вы никогда не встречали человека с такой фамилией? И не слышали, чтобы кто-нибудь ее упоминал?

– Нет, по-моему, нет. Это тот… Тот человек, который… – с искренним ужасом осведомилась Доминик.

– Да, мы так полагаем.

Девушка прикрыла глаза, замотала головой и принялась что-то бормотать по-французски. Фетр посмотрела на Орама.

– Надеюсь, у моего коллеги больше нет вопросов?

Орам ухмыльнулся.

– Спасибо, что уделили нам время, – промолвила Фетр, обращаясь к Доминик Ренвьер.

– Вы закончили? Мистер Хикман попросил меня проводить вас…

– Ну конечно, – поднимаясь, заметил Орам.

Когда они спускались по лестнице к загроможденному залу, Фетр спросила:

– Вам нравится здесь работать?

Доминик помедлила на нижней ступеньке.

– О да. Мистер и миссис Хикман чрезвычайно добры ко мне. И Нелл очень симпатичная.

– А мать мистера Хикмана?

Доминик улыбнулась и ограничилась единственным замечанием:

– Она такая гран-дама.

И они вновь двинулись по залу между доспехами и столиками, заставленными фотографиями. Заметив среди них семейный снимок, Фетр остановилась и взяла его в руки.

– А это их сын? – спросила она.

Доминик подошла ближе. Три человека сидели за деревянным столом на широком, мощенном камнем патио. Во главе стола восседала Тереза Хикман, а по бокам от нее расположились мальчик и девочка. Судя по виду Терезы, фотография была сделана лет десять тому назад.

Доминик взглянула на нее, кивнула и отвернулась, но Фетр хватило проницательности заметить, что в ее поведении что-то изменилось.

– Как его зовут?

– Хьюго, – не оборачиваясь и продолжая глядеть в сумрак зала, ответила Доминик.

– Он тоже врач, да? – спросил Орам, стоявший рядом с Фетр.

– Oui.

Фетр не знала, как и почему в ней родилось это убеждение, но она была уверена, что здесь таится какая-то загадка.

– Вы хорошо его знаете?

– Нет, не очень, – смешавшись, ответила Доминик.

Фетр больше ни о чем не успела ее спросить, так как девушка развернулась и направилась к входной двери. Когда, открыв ее, Доминик выпускала их наружу, Орам улыбнулся ей своей самой масляной улыбкой и произнес:

– Мерси.

– Не за что, – улыбнулась Доминик.

Фетр вышла в морозную тьму навстречу одержимым мотылькам.

Елена и Айзенменгер, вернувшись после поездки с Грошонгом, разминулись с Хьюго. Они сразу поднялись в свою комнату, никого не встретив по дороге и даже не догадываясь о том, что их хозяева принимали в это время представителей полиции. Они бросили монетку, чтобы решить, кто первым идет в ванну. Айзенменгер выиграл и не проявил должной учтивости, решив воспользоваться своей победой.

– Только недолго, – взмолилась она.

– Почему бы тебе не принести мне чашечку кофе?

– Наглая свинья.

– Пожалуйста, черный с одним кусочком сахара, – рассмеялся Айзенменгер.

Елена улыбнулась и направилась вниз, на кухню. Она уже наливала кипяток в кружки, когда вошел Хьюго.

Она подняла голову, улыбнулась и поставила чайник на место.

– Привет, Хьюго!

– Елена! Ты потрясающе выглядишь!

Они подошли друг к другу, обнялись и несколько смущенно обменялись поцелуями.

– Да ты просто красавица! – делая шаг назад и широко улыбаясь, повторил Хьюго.

– Спасибо, – благодарно кивнула Елена.

Хьюго сел за стол, она заняла место напротив него. С мгновение они молчали, и Хьюго просто рассматривал Елену чуть ли не с профессиональным интересом. Елена даже неловко заерзала, словно он уличил ее в каких-то неподобающих мыслях или поступках. Она не знала, что сказать. Восемь лет разлуки настолько отдалили их друг от друга, что теперь она видела перед собой лишь смутное напоминание о прошлом; и тем не менее она знала, что время любит шутить. Эти воспоминания были столь же иллюзорными, как детские мечты и надежды, и образ Хьюго с этого расстояния мерцал, как мираж в пустыне. Она помнила, с какой легкостью он двигался, как уверенно ориентировался во всем, и это всегда ее настораживало, поскольку она и представить себе не могла, что человек может быть таким самонадеянным. И сейчас она различала в Хьюго того же самого человека и в то же время совсем другого.

Оптическая иллюзия.

Стоит взглянуть на человека с иной точки зрения, и он превращается в свою противоположность. И там, где в детстве ей виделись пики и вершины, она теперь находила тенистые долины и даже пропасти.

– Мама рассказала мне о несчастном случае.

– Да.

– Это несколько омрачит праздники.

– Да.

– Не лучшее время для возобновления знакомства.

– Да. – Она чувствовала себя полной идиоткой, способной лишь повторять одно и то же слово, но ее словно парализовало от этой перемены ракурса.

– Столько времени прошло. И дело даже не в этих восьми годах – так много всего случилось…

– Да, – кивнула она. – Но никто…

– Я просто хотел сказать, – продолжил он, не заметив, что перебил ее, – что так и не выразил тебе соболезнования… это было так ужасно.

– Ничего. Тебе своих неприятностей хватало.

– Но они несопоставимы с твоими. Я видел, как горевали мои родители…