Медицинский триллер. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - МакКарти Кит - Страница 321

– Ты ведь знаешь – я ее не приглашал, – ухмыльнулся Таннер. – Думаю, ты тоже.

Сорвин не ответил. Он испытывал по этому поводу смешанные чувства – как в личном, так и в профессиональном плане.

– На меня надавил помощник главного констебля, – хрюкнув, пояснил Таннер. – Наверно, вынужден был оказать кому-то любезность, вот мы и получили эту красотку.

– Да, сэр.

– Хорошо еще, что красотка, а то ведь мог прислать какую-нибудь крысу.

Сорвин ухмыльнулся, хотя эта ухмылка вряд ли отражала его истинные мысли.

– Ну, мне надо сделать несколько телефонных звонков, – с загадочным видом изрек Таннер.

Сорвин понял намек и вышел из кабинета. Позднее Таннер сам позвонил ему.

– Нам нужно отправить кого-нибудь в Лестер. Боюсь, что местные там не слишком усердствуют. Я уже обо всем договорился. Это хороший повод на пару дней избавиться от Уортон.

– Да, сэр.

Сорвин повесил трубку и задумался. Он плохо представлял себе, как отправить Уортон в Лестер с этим относительно незначительным поручением. Она была нужна ему здесь… А потому он решил переложить это на плечи Фетр.

– Ты отправляешься в Лестер.

– Зачем? – удивилась она.

– Затем, что это уже решено. Я хочу, чтобы ты изучила все, что они обнаружили касательно Мойнигана. Надо поговорить с домовладельцем, опросить соседей, обойти местные пабы и магазины.

– Но зачем?

– Затем, что это дело ведет не полиция Лестера, а они всего-навсего обычные люди. Они толком не знают, что искать, да и, в общем-то, им все равно, обнаружат они что-нибудь или нет, – с нетерпеливым видом выпалил Сорвин. – Я сообщил им, что ты приедешь завтра утром. Они снимут тебе жилье. – Он развернулся и вышел из кабинета, прежде чем Фетр успела спросить о чем-либо.

Она вернулась за свой стол и уставилась в лежавшее перед ней дело о краже трактора, однако сосредоточиться ей уже не удалось. Фетр не могла не признать, что поручение Сорвина было вполне логичным и процессуально обоснованным, однако вид у него был какой-то странный и неестественный. Он говорил настолько властно и без-аппеляционно, как будто, отправляя Фетр в Лестер, хотел от нее избавиться.

Но почему?

Айзенменгер только что проиграл вторую партию в снукер. Он уже выпил слишком много портвейна и меньше всего нуждался в сигаре.

– Нет, спасибо, – отказался он.

– Ну как хотите. А у меня праздник. Целую неделю можно не работать.

Тристан закурил сигару и начал вытаскивать шары.

– Еще одну партию?

– Мы играем в разных лигах.

Тристан рассмеялся.

– Это говорит о том, что вы не на то потратили свою юность.

– Это говорит о том, что у меня дома нет бильярдного стола.

Тристан громко расхохотался, затем расставил шары и вернулся к сигаре, которую оставил дымиться в пепельнице.

– Можете взять тайм-аут, – великодушно предложил он, как будто это что-то меняло.

Айзенменгер оперся о край стола. Сосредоточиваться ему становилось все труднее, а поскольку он совершенно не понимал, куда нужно целиться, то по шарам он попадал чисто случайно, не имея никакого стратегического плана. У Тристана были развязаны руки. Он уложил красный шар и взглянул на Айзенменгера.

– Елена пришла в себя?

– В общем и целом. – Айзенменгер подошел к изящной доске для записи счета, висевшей на стене, и передвинул нижний маркер.

Тристан покачал головой и загнал синий шар. Айзенменгер вернул его на место, а раскрасневшийся Тристан снова взял в руки сигару и допил свой портвейн.

– Знаете, вот что интересно, – произнес он тоном, который говорил о том, что далее не последует ничего интересного. – Считается, что рак груди является одной из простейших злокачественных опухолей. Расположена неглубоко и всякое такое; настоящую опасность представляют лишь те опухоли, которые поражают внутренние органы.

Айзенменгер пожал плечами, решив про себя, что это взгляд, свойственный хирургу.

– Кроме того, существуют биологические аспекты, – заметил он.

Краска сошла с лица Тристана, и он что-то промычал, по-видимому намекая, что ничего иного и не ожидал от патолога, однако это еще не означает, что тот прав.

– К тому же процент выживших все время увеличивается, – добавил Айзенменгер.

Тристан взглянул на него, продолжая целиться в коричневой шар.

– Да, конечно. И я уверен, что с Еленой все будет в порядке.

Айзенменгер промолчал.

– По крайней мере, она от нее избавилась.

Айзенменгеру совершенно не хотелось выслушивать разглагольствования Тристана о том, как плохо выглядит Елена, и он издал какой-то неопределенный звук. Тристан, отвлекшись, промахнулся по коричневому шару, выпрямился и направился к бутылке портвейна, чтобы вновь наполнить стаканы. А Айзенменгер сделал вид, что сосредоточенно размышляет над ударом по красному шару.

– И все же очень приятно, что она приехала. Ее присутствие напоминает мне о прежних деньках.

Айзенменгер попал битком по красному, но не по тому, по которому намеревался; шары заметались по зеленому сукну, однако безрезультатно, и счет остался прежним.

– А каким был Джереми? – выпрямляясь, спросил Айзенменгер.

Он совершенно не собирался задавать этот вопрос и сам не понял, как это у него вырвалось. Тристан удивленно поднял голову.

– А что, Елена вам не рассказывала?

– Елена предпочитает не говорить о нем, – улыбнулся Айзенменгер.

– Да, она всегда была скрытной, – медленно кивнул Тристан.

– И?..

Тристан вновь взял сигару.

– Джереми был очень милым мальчиком. Шутником, заводилой. Однако он никогда не был груб. Все его выходки выглядели чистым… ребячеством.

Однако прозвучало это не вполне правдиво.

– Я даже фотографий его никогда не видел, – продолжил Айзенменгер.

– Правда? – Тристан задумался. – Джереми был высоким красивым мальчиком с угольно-черными волосами и большим носом.

Это описание, как и большинство ему подобных, было абсолютно бессмысленным.

– Но насколько я понимаю, Джереми приходился Елене сводным братом. Как это получилось?

Тристан рассмеялся.

– Вы залезаете в семейную историю, знаете ли.

– Которую лучше не тревожить?

Тристан снова рассмеялся.

– Да нет! Просто мы переходим к связям, соединявшим Флемингов и Хикманов, к вопросу о том, почему мы были так близки… – Он неожиданно умолк, словно только теперь осознал, что использованное им прошедшее время несет на себе печать могильной безнадежности. – Мы с Клодом дружили еще в колледже. Все годы учебы жили в одной комнате и делились абсолютно всем. – Тристан улыбнулся, сделал глоток портвейна и поставил свой стакан на полированный край стола. – Иногда даже девочками.

– Я так понимаю, Тереза училась в том же колледже.

Хикман окинул взглядом бильярдный стол, попытался попасть по красному шару, но промазал.

– Да. Бедняга Клод считал, что у него есть какие-то шансы, но он всегда был неисправимым оптимистом. – Хикман стоял у камина, над которым висело самое большое зеркало, когда-либо виденное Айзенменгером, если, конечно, не считать телескопов. В нем отражались люстра и расписной потолок. – А потом я уехал в Лондон учиться в медицинской школе, но сперва, конечно же, женился на Терезе. Клод отнесся к этому спокойно и даже был моим свидетелем.

Айзенменгер отхлебнул портвейна. Хикман оставил красный шар на раздражающе малом расстоянии от лузы…

Ему удалось его загнать, но на этом все и закончилось, так как белый шар оказался в безнадежном положении. Хикман передвинул маркер на доске.

– Конечно, это было безумием, – промолвил он, – жениться до получения диплома. Но я всегда был азартен.

Айзенменгер кивнул и улыбнулся, подумав, что не так уж трудно потакать своему азарту, живя в замке и имея тысячу акров карманных денег.

– А Клод занялся юриспруденцией и вскоре познакомился с восхитительной девушкой, которую звали Диана. Влюбился в нее по уши. А потом пришел мой черед выступить в роли свидетеля, и мы решили, что наша семейная жизнь налажена.