Медицинский триллер. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - МакКарти Кит - Страница 335

– Насколько часто?

Блум снова пожал плечами.

– Он бил тебя, когда ты был маленьким?

На это ответа не последовало.

– Видимо, да.

– Бывало, – вздохнул Блум.

– Так он бил тебя? – повторила Беверли, легко улыбаясь краешками губ.

Блум начал ерзать.

– Чем он бил тебя? Ремнем? Щеткой для волос?

Блум опустил голову. Адвокат начал проявлять некоторый интерес к происходящему, однако это был пассивный интерес зрителя, а не участника.

– Именно поэтому ты так его ненавидел? – продолжила Беверли, восприняв его молчание как утвердительный ответ. – Потому что он бил тебя, когда ты был маленьким? Потому что ему нравилось тебя бить?

– Да. Именно так. – Блум внезапно вскинул голову. – Ему нравилось издеваться надо мной. И он не любил, когда ему напоминали о том, что он делал. В то время он был настоящим куском дерьма. А потом я вырос, а он состарился. И однажды я отплатил ему за то, что он делал, да еще с процентами. – Майкл глубоко вздохнул и мрачно ухмыльнулся. – А потом с ним произошел этот несчастный случай. И после него он уже начал хуже себя чувствовать. – Блум издал неприятный смешок. – Начал разваливаться на части. Начал пить, и ничто другое его уже не заботило.

Сорвин вопросительно поднял брови, а Беверли нахмурилась.

– А что это за несчастный случай?

Блум не слишком убедительно изобразил свою полную непричастность.

– Упал с лестницы. Разбил голову, повредил себе мозги.

– И это произошло случайно? – спросила Беверли. – Без всякого участия с твоей стороны?

– Абсолютно.

Ой ли?

«Тут что-то есть, – подумала Беверли. – Мы подходим к этому не с той стороны».

Блум снова опустил голову. Беверли немного переместилась, чтобы лучше видеть его лицо.

– Расскажи мне о своей сестре. Ее зовут Фиона, да?

– А что моя сестра? – раздраженно осведомился Блум.

– Как твой отец обходился с ней?

Ответа не последовало.

Интересно.

– Она на три года старше тебя, так? – спросила Беверли.

– Да.

– Ее он тоже бил? – после небольшой паузы продолжила Беверли.

Блум занервничал и принялся потирать руки, словно его пот был лосьоном.

– Значит, бил. И думаю, жестоко.

Она чувствовала, что это значило для Блума гораздо больше, чем то, что происходило с ним самим. Однако он ничего не ответил и лишь заерзал на месте.

– А он не вступал с ней… в отношения? – тихо спросила Беверли.

Блум вскинул голову.

– Лучше бы ему этого не делать! – прошипел он так, словно Альберт Блум был все еще жив.

– Иначе?.. – прошептала Беверли.

Блум открыл рот, потом закрыл его и снова опустил голову.

– Я не убивал его, – уткнувшись в колени, произнес он. – Я ненавидел его за то, что он сделал с мамой, со мной и с Фионой, но я не убивал его.

Беверли передала бразды правления Сорвину.

– Насколько я понимаю, он был безобидным стариком и совершенно не заслуживал того, чтобы его били, – произнес тот.

Блум запыхтел.

– Просто вы не видели, каким он был пятнадцать-двадцать лет тому назад. Тогда он был настоящим зверем. Считал, что избивать нас с Фи очень весело. Недоносок.

– И ты не в состоянии его простить?

– Нет, – с вызовом ответил Блум.

Честно говоря, Сорвин не знал, куда двигаться дальше, и уже готов был вернуться к событиям минувшего вечера, когда Беверли вдруг спросила:

– А где она сейчас?

– Насколько я знаю, в Лестере, – пожал плечами Блум.

Сорвин, проигнорировав это нарушение протокола, обменялся с Беверли многозначительными взглядами.

– Она была знакома с Уильямом Мойниганом? – спросил он.

– Да. Они очень дружили… – Блум резко умолк, внезапно сообразив, к чему его подталкивают. – Эй, эй, постойте! Я не имею никакого отношения к смерти Билла. Я же говорил…

– Признаешь ли ты, что сделал что-либо в отношении своего отца? – спокойно осведомился Сорвин.

Блум запаниковал.

– Они не имеют права! – вскричал он, поворачиваясь к своему адвокату. – Они все пытаются повесить на меня!

Адвокат, чувствуя, что должен проявить какую-то активность, сделал то, что сделал бы любой на его месте.

– Вам не кажется, что вы слишком усердствуете, пытаясь свалить на моего клиента все убийства, происшедшие здесь в последнее время? – саркастически осведомился он. – Я полагал, вас интересует лишь прискорбная кончина отца моего клиента.

– Нас интересуют также обстоятельства смерти мистера Мойнигана.

– Но насколько я знаю, пока не доказано, что его смерть не была самоубийством. И вам придется сильно постараться, чтобы доказать причастность моего клиента к этой трагедии.

К сожалению, сказанное было правдой.

– А твоя сестра когда уехала? – спросил Сорвин, не желая признавать очевидное.

– Семь-восемь лет назад.

Беверли подумала, что за это время произошло очень много событий.

– А почему она уехала?

Блум глубоко вздохнул.

– Не смогла больше терпеть.

– Отца? Того, как он с ней обращался?

– Думаю, да.

– А до этого она жила дома?

– Да.

– И он по-прежнему… досаждал ей?

– Да.

– И в один прекрасный день она решила, что с нее довольно?

– Это было очень тяжелое время, – ответил Блум, помолчав.

– В каком смысле?

– Этот старый пердун бил ее все чаще и чаще. Совсем взбесился, – после недолгого колебания объяснил Майкл.

– Для этого были какие-то особые причины?

Блум молча уставился на них.

– Она была беременна, – очень медленно произнес он.

Беверли едва заметно кивнула. Ну естественно.

– А от кого?

Блум сделал вид, что не расслышал вопроса.

– От кого, Майкл?

Блум не ответил, и Сорвин перевел взгляд на адвоката, который тоже повернулся к Блуму.

– Мы все равно это выясним, Майкл. Так что ты можешь спокойно сказать нам сам.

«От Альберта Блума. Отцом ребенка был Альберт Блум», – вспыхнуло в голове Беверли.

Однако в ответ прозвучало нечто совсем иное, хотя и не менее впечатляющее:

– От Малькольма Грошонга.

Сорвин и Беверли понимали, насколько серьезна эта информация, однако, вместо того чтобы что-то прояснить, она еще больше все запутывала, создавая новые призрачные связи.

– Она в то время встречалась с Биллом Мойниганом, – продолжил Блум. – Их отношения длились уже несколько месяцев, и мы считали, что они поженятся. По крайней мере, так думал наш отец.

А потом она забеременела, только не от Билла, а от Грошонга. Из-за этого они и поссорились. Грошонг уволил Билла, тот потерял коттедж, в котором жил, и уехал. Отец взбесился и выгнал сестру из дома. Она ушла прямо ночью, ничего мне не объяснив. Но я ее не виню.

– А что случилось с ребенком?

– С тех пор я ее не видел. – Блум пожал плечами.

– И ты не пытался найти ее?

– Я не знал, где она живет. А когда Билл вернулся, он сказал мне, что встречал ее в Лестере, хотя и не дал адреса.

Беверли задумалась, только ли Альберт Блум был возмущен неверностью Фионы. Возможно, Майкл излагал им несколько отлакированную версию событий.

– А что произошло вчера вечером?

Но здесь терпение Блума иссякло.

– Я уже рассказывал, – рявкнул он.

– Расскажи еще раз.

– Да пошли вы! – процедил Майкл сквозь зубы.

– Мы уже несколько раз обсуждали это, – вмешался адвокат, бросив многозначительный взгляд на часы.

– Еще один раз, Майкл, – попросил Сорвин.

Блум резко нагнулся вперед – это был агрессивный жест, но, по крайней мере, он отличался от его прежнего пассивного поведения.

– Я завел его на задворки. В последнее время он совсем не давал мне покоя. Все время твердил, что хочет помириться, что понял, каким был негодяем. Говорил, что просит прощения, – мрачно ухмыльнулся Блум.

– А ты не хотел его слушать?

– Извиняться надо было двадцать пять лет тому назад.

– И ты его избил.

– Слегка. В последнее время ему немного было надо.