Медицинский триллер. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - МакКарти Кит - Страница 660

— Извините, что прерываю, — раздался голос появившейся возле кровати Теа. — Вам придется закругляться. К нам поступили два новых пациента.

— Еще пару секунд, — отозвался Джек.

Кивнув, Теа удалилась на свой командный пункт.

— Послушай. — Джек наклонился к самому уху Лори. — Прежде чем уйти, я должен быть уверен, что ты себя чувствуешь здесь абсолютно комфортно. Только не обманывай! В противном случае я просто сяду здесь за дверью и не сдвинусь с места.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Обо мне не беспокойся. А тебе надо поспать.

— Говорю тебе: я не собираюсь спать. Я весь на взводе и готов к троеборью.

— Хорошо, хорошо! Остынь! Съезди ко мне в офис, чтобы хоть чем-то занять себя, и привези все сюда.

— Ты точно хорошо себя чувствуешь?

— Абсолютно.

— Ладно, — сказал Джек и поцеловал ее в лоб. — Можешь поспать за нас обоих. Я вернусь и через несколько часов попробую снова пройти сюда, если эта Брунгильда[78] мне позволит. — Он указал большим пальцем через плечо.

— Все будет хорошо, — сказала Лори. — Не волнуйся!

Погладив на прощание руку Лори, Джек направился к центральной стойке. Пока Теа разговаривала по телефону, Джек написал на бумажке свое имя и номер сотового телефона.

— Хочу еще раз поблагодарить вас за то, что позволили мне побыть здесь, — сказал Джек, когда она закончила разговор и посмотрела на него.

— Не стоит, — ответила Теа. Поднявшись на цыпочки, она посмотрела куда-то Джеку через плечо и крикнула: — Да, Клэр! Это та самая капельница, о которой я говорила. Мне кажется, там что-то не так. — Она вновь взглянула на Джека. — Извините! Не беспокойтесь, мы позаботимся о вашей жене.

— Я написал здесь свой сотовый

,

— сказал Джек, протягивая ей бумажку. — Если ее состояние вдруг как-то изменится, я бы хотел, чтобы мне сообщили об этом.

— Мы все сделаем, — заверила Теа. Взглянув на бумажку, она бросила ее перед собой на стойку. Мимолетно улыбнувшись и махнув Джеку, она повернулась к одной из медсестер, подошедшей к ней с каким-то вопросом.

Бросив последний взгляд на Лори, Джек вышел. Он пересек вестибюль, где все было по-прежнему. Зайдя в раздевалку, Джек быстро снял с себя робу и надел свою одежду.

В неестественной тишине главного вестибюля больницы с трудом можно было предположить, насколько шумно здесь в дневное время. Выйдя на улицу, он с радостью увидел на стоянке несколько такси. Обещанный синоптиками дождь уже начался.

Джек выбрался из такси возле морга и вошел в здание, минуя офис службы безопасности. Охранник из ночной смены Карл Новак, не ожидавший его появления, вскочил со стула, роняя на пол книгу, которую читал. Высунувшись из-за двери, он крикнул Джеку вслед:

— Случилось что-нибудь, о чем я не знаю?

— Нет, — не оборачиваясь, отозвался тот.

Такая же реакция была и у ночного санитара Майка Пассано, услышавшего голос Джека, который эхом покатился в облицованных кафелем стенах. Когда Джек подошел к лифту, показалась голова Майка.

— Нам предстоит аутопсия? — поинтересовался он.

— Нет. Просто мне так нравится место, где я работаю, что я не могу без него жить.

Освещение на пятом этаже было настолько слабым, что рыжие двери кабинетов казались грязно-коричневыми. Войдя в офис Лори, Джек щелкнул выключателем и тут же сощурился от яркого света. Он сел за стол и окинул взглядом лежавшие на нем материалы. Там было две стопки медицинских карт. Рядом с ними — списки Роджера и разграфленный блокнот. На блокноте — листок с выводами Лори. На стене, над столом, Джек увидел две памятки: одну по поводу ЭКГ Собжик и другую с вопросом относительно анализа MASNР. Вновь посмотрев на стол, он увидел еще одну памятку, которая была сильно измята. Джек попытался ее разгладить. Там почерком Лори было написано: «положительный MEF2A», — далее следовал большой вопросительный знак. Джек понятия не имел, что это могло означать.

А вот компакт-диска, который, как он помнил, Лори скопировала в офисе Роджера, Джек не нашел. Он быстро перебрал медицинские карты и списки. Он даже открыл ящики стола, где у Лори, в отличие от него, был идеальный порядок. Компакт-диска нигде не оказалось. Он почесал голову. Куда она могла его положить? Он взглянул на часы. Было уже почти полвторого.

Сделав глубокий вдох, Джек попытался сосредоточиться. От кофе его сердце колотилось и мысли скакали. Было сложно на чем-то сконцентрироваться. Его угнетало, что он сейчас вдалеке от Центральной манхэттенской больницы, где находилась Лори, однако ожидание в операционном отделении просто свело бы его с ума. Как Лори и советовала, он решил привезти все лежавшие у нее на столе материалы в больницу. Но тут у него возникла другая идея. Он подумал, что неплохо было бы попытаться получить ответы на вопросы из трех памяток. Совсем неподалеку располагалось сразу несколько больниц, и если бы ненадолго заскочить в одну из них, то, возможно, смог бы выяснить нечто существенное.

Вскочив со стула, Джек отыскал карту Собжик. Лист с ЭКГ он нашел легко, поскольку Лори заложила его линейкой. Он вновь взглянул на него и вновь вынужден был признаться самому себе, что ничего не понял. У него даже возникла мысль, что и никто бы там не разобрался. Это была какая-то странная картина предсмертной клеточной деятельности проводящей системы сердца. Он аккуратно изъял всю страницу из медицинской карты. Взяв еще две памятки, он вышел из кабинета, оставив там свет, и направился к лифту. Как только он нажал кнопку вызова, дверь тут же открылась. Днем такого не случалось никогда. Казалось, он был единственной живой душой во всем здании.

Спускаясь в лифте на цокольный этаж, Джек, несмотря на сумбур в голове, пытался составить план действий. Он решил, что сначала сбегает в медицинский центр Нью-Йоркского университета, зайдет в «неотложку» и попросит вызвать дежурного кардиолога. Затем зайдет в лабораторию и попытается найти там дежурного лаборанта, чтобы расшифровать странные названия.

На улице все еще моросил дождь, и Джеку пришлось спрятать страницу медицинской карты Собжик под одежду. Отделение «Скорой помощи» выглядело так же, как в Центральной манхэттенской. Народ обычно рассеивался после трех утра.

Подойдя к главной стойке, Джек обратился к одному из санитаров, похожему на клубного вышибалу. Его звали Сальвадор, и на его выдающейся волосатой груди болтались позолоченные цепочки.

— Я доктор Стэплтон, — представился Джек. — Вы, случайно, не знаете, кто сегодня дежурный кардиолог?

— Нет, но сейчас выясню, — сказал он, зычно передавая вопрос своему коллеге, находившемуся в лечебной зоне у противоположного конца стойки. Затем, приставив руку к уху, он прислушался, пытаясь разобрать ответ. — Доктор Ширли Мэйранд, — ответил наконец санитар.

— А вы не знаете, доктор Мэйранд сейчас не в реанимации?

— Понятия не имею.

— Как мне ее вызвать?

— Я могу это сделать, — сказал Сальвадор. Взяв телефонную трубку, он набрал номер оператора. — Вызвать ее в приемную?

Джек кивнул:

— Я подожду здесь.

Повернувшись, он огляделся. Прямо перед ним в виниловых креслах комнаты ожидания, сочетая в себе великолепие с убожеством, красовался целый пласт нью-йоркской жизни. Здесь были зареванные дети и дряхлые старики, бездомные бродяги и модники-щеголи, пьяницы и психопаты — все ждали помощи.

— Да помолчи ты! — рявкнула Теа на беспрестанно звонивший телефон. Она пыталась заполнить форму заказа новых медикаментов. Наконец, не выдержав, он взяла трубку. Это оказалась старшая дежурная ночной смены операционного отделения Хелен Гарви.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Сколько у тебя койко-мест?

— Занятых или свободных? — переспросила Теа.

— Самый глупый вопрос из всех, что я услышала этой ночью!

— У тебя просто плохое настроение.

— На это есть причины. Судя по информации из «неотложки», там сплошные травмы. И первые пациенты уже на подступах. Произошла авария — лобовое столкновение автобуса с фургоном. Автобус перевернулся. Насколько я поняла, пострадавших отправили в разные больницы, но большая часть оказалась у нас. Я уже вызвала всех, кто дежурит на телефоне, потому что ожидается около двадцати операций. Ночь будет тяжелой.