Медицинский триллер. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - МакКарти Кит - Страница 920

В лифте они спустились на второй цокольный этаж. Еще до того как раскрылись двери лифта, Роза почувствовала запах животных. Стена почти безмолвного коридора, куда они вышли из лифта, была сделана из толстого стекла. А за этой стеклянной стеной стояли три длинных ряда клеток, почти в каждой из которых металась обезьяна. Сутулый старик протирал шваброй пол перед клетками. Атанулос постучал по стеклу.

– Где Клет? – спросил он.

Старик попытался понять, что его спрашивают, по движению губ. Потом улыбнулся, показал дальше по коридору, произнеся слова, которые Роза по движению губ поняла как «комната отдыха». В конце коридора Атанулос открыл дверь, и все трое вошли в своего рода стеклянную клетку площадью пять на пять футов и футов десять в высоту. Эта клетка находилась внутри огромного зала высотой примерно в два этажа, заполненного игрушками, веревками, кусками дерева и перекладинами для подвесных лестниц. В центре этого зала стоял Клетус Коллинз, на спине которого примостился шимпанзе довольно крупного размера, а другой, поменьше, прицепился к его ноге. Роза подумала, что этот человек вполне мог сойти за одного из своих подопечных, поскольку обладал обезьяноподобными чертами и позой. На Кена Малхолланда он явно произвел такое же впечатление.

– Удивительно, – пробормотал он.

– Да, не правда ли, – подтвердил Атанулос.

– Удивлен, что вы позволяете ему вот так общаться с приматам.

– Вы имеете в виду из-за вирусов, которые находятся у животных? Уверяю вас, Кеннет, что после всех этих лет у них нет теперь таких вирусов, которые перешли бы и к нему.

– Клет, не могли бы вы подойти к нам ненадолго? – сказал он в микрофон, смонтированный на одной из стеклянных стенок.

Смотритель приматов освободился от обезьян, вошел в стеклянный кубик, где был представлен посетителям из Атланты. Его поразительное лицо потемнело от беспокойства.

– Этим животным мы даем возможность хорошенько поразмяться, попрыгать вовсю, – произнес он с гнусавым произношением Среднего Запада, значительно более ярко выраженным, чем у Малхолланда. – Каждый день. Я забочусь о них как о родных братьях. Можете мне в этом поверить.

– Мистер Коллинз, мы не представляем какую-либо группу защиты животных, – обратилась к нему Роза. – Мы стараемся навести справки относительно некоторых исследований, которые проводились здесь несколько лет назад по поводу вируса СРВ 113. Он вызывал...

– Сгустки крови. Знаю, о чем вы говорите.

– Сохранились ли архивные записи этого? – спросил Атанулос.

– Кто знает? Должны бы сохраниться. Во всяком случае, записи, относящиеся к животным. Возможно, в старых металлических шкафах, которые стоят теперь в кладовке, возле котельной.

– Я даже не знал о самом существовании такой кладовки.

– Главным образом бумаги по незавершенным проектам, от которых отказались. Никто к ним не проявлял особого интереса.

– Меня они заинтересовали. Не отведете ли вы нас туда, Клет?

– Пожалуйста. Вы подождите там, в коридоре, пока я отправлю этих приятелей в клетки. При виде посторонних они могут впасть в агрессию: наброситься, поцарапать лицо или даже укусить. Любого, кроме меня и старины Стэна, который убирает тут.

Трое ученых наблюдали из-за защитной стеклянной стены коридора, как он отводил животных в клетки. Роза могла бы побожиться, что один из шимпанзе, перед тем как оторваться от шеи Коллинза, поцеловал его в щеку.

– В общем-то, нравился мне Фезлер, – рассказывал Коллинз по дороге в кладовку. – Но мне были ненавистны эти мерзкие эксперименты, которые он устраивал над моими обезьянами. Это точно, что вы не представляете одну из этих групп защиты животных? Поверьте, я очень хорошо ухаживаю за этими шалунами. Очень хорошо. Мне бывают очень тяжело, когда другие... вы понимаете, поступают иначе.

– У вас нет никаких оснований беспокоиться, – заверила его Роза. – Кто такой Фезлер?

Коллинз начал отыскивать ключ от кладовки на большой связке, где их было нанизано не меньше сотни. Второй отобранный им ключ подошел.

– Уоррен Фезлер. СРВ113 был одним из его проектов. Кажется, всего у него было не меньше двенадцати проектов. И, насколько мне известно, ни из одного ничего толкового не получилось. Вот если бы плоды его трудов использовали в качестве средства умерщвления обезьян, тогда бы его ждал большой успех.

Хрипловатый смех Коллинза резко прервался от приступа кашля. Роза инстинктивно отодвинулась от него на шаг. Она гадала, как много болезней он мог подхватить в течение стольких лет работы с обезьянами. Он щелкнул выключателем, осветив небольшое бетонное помещение, совершенно пустое, если не считать с полдюжины железных шкафов с папками.

– Фезлер не отличался организованностью в хранении документации. Но работал как черт. Все выходные. До двух ночи. Все праздники. Для старины Уоррена все это не имело значения.

– Я здесь лишь директор, – пробормотал Атанулос, явно несколько обеспокоенный. – Откуда мне было знать о существовании этой кладовки? Или что здесь когда-то работал истребитель обезьян по фамилии Фезлер?

– А что произошло с обезьянами? – спросила Роза Коллинза, когда он одним из ключей открывал шкаф.

– Просто заболевали и подыхали. Фезлер, бывало, усыплял их наркозом, делал у них скальпелем надрезы в разных местах и брал некоторое количество крови. Потом он замерял, насколько быстро и хорошо заживали их раны, – Он пошарил в одном выдвижном ящике, но ничего не нашел, выдвинул другой. – Вы не обманываете, что не относитесь ни к одной из этих чокнутых групп защиты животных?

– Ни в коем случае, – опять заверила его Роза.

– Ну, честно говоря, я точно не знаю, что происходило с обезьянами. Они просто как-то съеживались и подыхали. Но он делал это не нарочно. Это я могу сказать точно. – Он перебрал досье в этом ящике и перешел к следующему. – Фезлеру обезьяны нравились. И он нравился обезьянам. Кроме меня со Стэном, он был единственным человеком, к которому так льнули обезьяны. Он, как правило, надевал защитный костюм, когда выходил к ним в вольер. Но, независимо от того был на нем костюм такого типа или нет, я не помню, чтобы они когда укусили его. Ни разу. Они играли с ним совершенно так же, как играют со мной. Любили прыгать на его животе. И потом, у него была большая колотушка. Может быть, это привлекало обезьян. Знаете, как людей тянет на карнавал.

Опять он рассмеялся, но смех тут же прервал кашель.

– В чем дело? – раздраженно спросил Атанулос, потепенно теряющий терпение.

– Здесь нет этих папок. Хотя наверху написано, что они находятся здесь. К тому же написано моей рукой.

– Не могут ли они лежать в другом месте?

– Если вы спрашиваете об этом, то плохо меня знаете. Я проверю... на это потребуется время, но я поищу.

– Пожалуйста, займитесь этим, – распорядился Атанулос. – Я переговорю с некоторыми другими учеными и лаборантами об этом Фезлере.

– А также с сотрудниками, – предложила Роза. – Клет, вы не знаете, почему Уоррен Фезлер ушел из «Био-Вир»? И когда?

– Не меньше шести лет тому назад. Может быть, и раньше. Точно не знаю почему. Он вроде бы заболел.

– Почему вы говорите так неопределенно?

– Потому что не уверен в этом. – Он потер свой подбородок. – Из пухленького упитанного парня он превратился в кожу и кости. Весь высох. Поэтому я и не могу сказать ничего более определенного. Мартышки перестали прыгать на него, потому что если сказать вам по правде, то там почти и не осталось ничего, на чем прыгать.

Роза и Малхолланд обменялись быстрыми взглядами. Накануне вечером она рассказала ему о содержании дневника Констанции Идальго и о своем открытии, что Идальго, Алетея Вортингтон и Лиза Грейсон резко похудели, сбросив значительную часть своего веса.

– Постараюсь выяснить, что смогу, об этом необычайно усохшем человеке и его трудах, – пообещал Атанулос, когда они вышли из кладовой и направились к лифту.

– Очень будем вам признательны, – рассеянно поблагодарила Роза.