Медицинский триллер. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - МакКарти Кит - Страница 966

Он планировал совершить утренний обход в том же порядке, в котором они проводили его с Хатнером накануне вечером, но попав в больницу, не утерпел и первым делом захотел узнать, как новая схема лечения сказывается на Энтоне Мерчадо.

Бронзовое обветренное лицо рыбака расползлось в широкой улыбке, едва Дэвид показался в дверях. От одной этой улыбки вся утренняя хандра Дэвида моментально испарилась.

– Порядок, доктор! – пророкотал Мерчадо с неменьшей гордостью, чем мать, которая только что разродилась. – Этим утром. Отличная твердая лепешка... как в проруби. Доктор, у меня не хватает слов благодарности. А то я уже было подумал, что меня будет вечно нести.

– Ну, ну, не будем слишком радоваться, мистер Мерчадо, – сказал Дэвид, едва сдерживаясь. – Вы определенно сегодня лучше, чем вчера, но я не думаю, что понос прекратился совсем. Скорее всего, на время.

– Меня уже меньше трясет, а судорога почти пропала, – добавил Мерчадо, когда Дэвид принялся ощупывать его живот.

– Так, хорошо, – заключил Дэвид после того, как с минуту слушал его стетоскопом. – Но по-прежнему никакой твердой пищи. Одни жидкости в небольшом количестве и несколько дней новых антибиотиков и внутривенных вливаний. Можете передать своей семье, что у нас вы пробудете с неделю, если дела пойдут на лад.

– Вы продолжите наблюдение за мной, когда я выпишусь? – спросил он.

– Нет, только два-три дня, пока не вернется доктор Хатнер. Вам повезло, что вы попали к нему в руки, мистер Мерчадо. Он один из самых лучших хирургов, которых я когда-либо видел.

– Возможно... возможно, – Мерчадо хитро улыбнулся, давая понять, что он не настроен распространяться на эту тему. – Но вы все равно оставите мне вашу визитную карточку. У меня масса родственников, которые начнут обивать порог вашего дома ради того, чтобы им сделали такую же операцию. Даже если у них все в порядке со здоровьем.

Дэвид для приличия усмехнулся и, выйдя из палаты, взглянул на список пациентов, которых ему предстояло обойти. Регистрационная карточка, на которой он печатал их фамилии, была заполнена с обеих сторон. Дэвиду хотелось петь от радости. В течение многих лет он не смел даже думать о такой загрузке. Пройдя коридор, он радостно вскрикнул и вприпрыжку проскочил дверь, ведущую на лестничную площадку. За его спиной две полные, с аристократическими замашками медсестры проследили за этим проявлением мальчишества, затем обменялись осуждающими взглядами и, хмыкнув, важно удалились.

Давно Дэвид не испытывал такого пьянящего чувства от работы в больнице. Даже Шарлотта Томас изобразила некое подобие улыбки; впрочем, это впечатление создал яркий свет в комнате. Кровать, на которой она лежала, была поднята на сорок пять градусов, и санитарка с ложечки давала ей кусочки льда. Так и сяк Дэвид пытался определить, как она себя чувствует, но она в ответ только слабо улыбалась и кивала. Он исследовал ее брюшную полость, внутренне содрогнувшись от полного отсутствия звуков в кишечнике. Пока что причин для паники нет, но каждый день "молчания" в животе приближал повторную операцию. У него мелькнула мысль, что пожалуй, надо перестать давать кубики льда, но, взглянув на прощание на Шарлотту, Дэвид решил оставить все как есть.

На посту медсестер он подробно расписал течение болезни у Шарлотты, указал меры, которые могли бы помочь улучшить ситуацию. Когда он кончил писать, был почти час дня. Оставалось двадцать минут на кофе с бутербродом до того, как он обязан появиться в своем офисе. Пять с половиной часов пролетели совсем незаметно. Он попытался припомнить, когда испытывал нечто подобное. Кажется это было лет восемь назад. И ничего похожего после аварии, подумал он с горечью.

Даже дневные часы приема в офисе, всегда тянувшиеся так медленно, сегодня пролетели незаметно из-за частых звонков сестер, уточнявших то или иное распоряжение или возникшую проблему.

Ровно в пять, когда дверь за последним пациентом закрылась, сестра, работающая у Дэвида, миссис Холиган, прокричала из приемной.

– Доктор Шелтон, вам звонят от доктора Армстронг. Сейчас ее секретарша соединит.

– Отлично, – откликнулся из кабинета Дэвид. Было приятно, что Холиган разделяет его радость, пусть даже дежурство выдалось таким напряженным.

– Я пошла, доктор, а то мне еще надо приготовить мясо. Всего хорошего.

– Спокойной ночи, Холиган.

Минуту спустя в трубке раздался голос Маргарет Армстронг. Как первая женщина во главе хирургического отделения, она пользовалась в своей сфере такой же репутацией, что Уоллас Хатнер в своей. Из всего медицинского персонала больницы сердечнее всего относилась к Дэвиду, особенно помогая ему в первый год. Хотя она направляла своих пациентов исключительно к хирургам-кардиологам, а в отдельных случаях к Хатнеру, но время от времени отсылала больного к Дэвиду, всякий раз не забывая благодарить его в записке за исключительно качественную работу.

– Дэвид? Как идут дела? – спросила она.

– Занят по горло, но наслаждаюсь каждой минутой, доктор Армстронг. – Возможно, из-за ее царственной осанки и аристократического вида, а, возможно, из-за разницы в годах, которая достигала почти двадцати лет, Дэвиду ни разу не пришло в голову назвать Маргарет Армстронг по имени. Да она и сама не способствовала этому.

– Собственно говоря. – продолжала Армстронг, – я звоню, чтобы затруднить тебе жизнь. По правде говоря, я сначала позвонила в офис Уолли Хатнера, потом с большой радостью узнала, что ты замещаешь его.

– Спасибо. Выкладывайте.

– Дело касается одного старого джентльмена по имени Баттеруорт – Олдоса Баттеруорта, если говорить точнее. Ему семьдесят семь, но он резв, как щенок. Неделю назад ему прооперировали малую венечную артерию, и все было прекрасно, но последнее время он начал жаловаться на боли в правой ноге. От паха и ниже у него пропала пульсация.

– Эмбол? – спросил Дэвид скорее из вежливости, нежели из неуверенности в диагнозе.

– Я бы тоже хотела так думать, Дэвид. Нога уже сильно побледнела. Ты в настроении помочь нам удалить тромб?

– Буду только рад, – просил Дэвид. – Вы объяснили ему, на какой риск он идет?

– Да, но не мешает, если бы ты еще раз указал ему на это. Дэвид, меня немного пугает общая анестезия. Ты не считаешь, что можно...

Дэвид пришел в такое возбуждение от того, что может свой первый день закончить чем-то значительным, что фактически оборвал ее на полуслове.

... – перейти на местную? Конечно, можно. Только так.

– Я знала, что на тебя можно положиться, – сказала Армстронг. – Я должна была проконсультироваться с тобой. Олдос мой старый друг и пациент. Слушай, через час начинается заседание исполнительного комитета, и я как глава отделения этого сумасшедшего дома обязана там присутствовать. Не могли бы мы вечером где-нибудь пересечься?

– Разумеется, могли бы. Перед уходом я должен посмотреть кое-кого из своих больных. Как насчет Юга-4? У меня там лежит женщина, совершенно парализованная. Может, у вас возникнут какие-нибудь идеи по этому поводу?

– Буду рада помочь. В восемь?

– В восемь, – повторил Дэвид.

Тщательно вымыв руки и осторожно выставив их перед собой, Дэвид спиной вошел в операционную № 10, затем надел операционный халат и начал готовиться к тому, чтобы дирижировать оркестром, исполняющим его же собственную симфонию. Олдос Баттеруорт, такой беспомощный и хрупкий, лежал на узком операционном столе.

Дэвид приказал правую стопу Баттеруорта поместить в прозрачный пластиковый мешок, чтобы исключить инфекцию в ходе операции. Стопа была цвета белого мрамора.

Используя небольшие инъекции, он обезболил верхнюю часть правой ноги больного. Ввиду отсутствия пульса он решил, что бедренная артерия должна проходить приблизительно в дюйме от надреза. Неправильный расчет, и он столкнется с такой трудной операцией, где единственным решением окажется второй надрез. Сосредоточься, приказал он себе. Сконцентрируй всю свою волю. Скрытые за маской уголки его губ приподнялись и на лице заиграла тонкая улыбка знающего себе цену человечка. Он был готов.