Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Градова Ирина - Страница 458

Я едва расслышала его последние слова, пробормотав:

– Убита?! Вы утверждаете, что Голубеву убили?!

– Ну, сама она, будучи практически полностью парализованной, не могла себя убить, верно? – усмехнулся следователь. – Значит, ей помогли. Разве у вас не хранятся ключи от ее квартиры? Соседи говорят, что Голубева пару лет назад передала вам дубликат, поскольку ее дочь частенько забывала ключи дома, когда куда-то уходила, а мать, естественно, открыть ей не могла.

Я вдруг почувствовала, что начинаю задыхаться. В этот момент в комнату вошла мама.

– Агния, что происходит? Кто… Вася? – вдруг проговорила она, сложив руки лодочкой и склонив голову набок. – Вася Родин?

– Анна… Романовна? – словно не веря своим глазам, пробормотал следователь и вскочил с места как ошпаренный.

– Вася, какими судьбами?! Ты совсем не изменился, только пополнел немного, зато не полысел!

– Агния – ваша дочь? – ошарашенно спросил следователь.

– Ну да, – подтвердила мама. – А что случилось?

– Откуда ты его знаешь, мам? – спросила я. – Это следователь из прокуратуры!

– Из прокуратуры? Да он в моей школе учился, доча, это же Вася… А при чем тут прокуратура?

– Я… э… думал – просто однофамилица… – начал заикаться следователь. – В общем, я лучше пойду, а? – он с надеждой переводил взгляд с меня на маму и обратно. – Очень рад был вас увидеть, Анна Романовна!

И он рванул к двери.

– Куда же ты, Вася? – удивилась мама. – Может, чаю?

– Не могу, Анна Романовна, я на службе. В другой раз.

И, схватив свою кепку и куртку с вешалки, даже не потрудившись одеться, следователь вылетел на лестничную площадку.

– Надо же, Вася Родин – и в прокуратуре! – всплеснула руками мама, глядя ему вслед. – Отъявленным хулиганом был в школе. Классная руководительница на него постоянно жаловалась, и ко мне на ковер приводили не раз… Стал-таки человеком, а? Кто бы мог подумать! Кстати, а что ему надо было?

Думаю, мне повезло, что мама когда-то являлась директором школы, в которой волею случая учился этот Родин, иначе он бы из меня котлету сделал, и на работу я бы уж точно в тот день опоздала!

Как я в тот день отработала – просто не знаю: мне постоянно казалось, что за моей спиной находится следователь Родин со своим блокнотом, куда тщательно заносит каждый мой шаг. Вечером, вернувшись домой, я застала у нас в гостиной Светлану в слезах. Дэн и мама отпаивали ее горячим чаем и пытались успокоить.

– Что здесь происходит? – задала я вопрос.

– Представляешь, – возмущенно начал сын, – эти гады звонят Светке и угрожают отправить ее в дурдом!

– Кто звонит? – не поняла я.

– Да родственнички Галины Васильевны! – объяснила мама. – Они, конечно же, не представляются, но Света говорит, что сегодня было уже пять или шесть подобных звонков.

– А еще они говорят, что тетю Агнию за какую-то решетку посадят! – громко всхлипнув, добавила Света.

– Вот уж глупости! – воскликнула мама и с беспокойством посмотрела на меня. Маме ведь я рассказала, зачем приходил ее бывший ученик, – не могла не рассказать, ведь она практически стала свидетелем нашего разговора, – но вот Дэн не был в курсе. Я поняла, что сейчас должна поделиться информацией со Светой и сыном, правда, не была уверена, как воспримет ее дочь Галины Васильевны, и вообще поймет ли бедная женщина, что имеется в виду.

– В общем, так, ребята, – сказала я, стараясь придать своему голосу твердость и уверенность. – Ко мне сегодня приходил следователь из прокуратуры.

– Следователь? – удивился Дэн. – Это еще зачем?

– Меня подозревают в убийстве Галины Васильевны.

– Что-о-о? – воскликнул Дэн.

– Ма-а-мы? – воскликнула Светлана.

– Да, – кивнула я. – В крови Галины Васильевны обнаружили избыток лекарства, которое я колола ей по назначению врача из поликлиники. Я в тот день не работала, и потому у меня отсутствует алиби на те несколько часов, на которые пришлась ее смерть. Кроме того, у меня ключи от их со Светой квартиры…

– И на этом основании тебя обвиняют? – не поверил Дэн. – Я, конечно, не специалист, но, по-моему, для того чтобы убить человека, по меньшей мере необходим мотив…

– Ой, тетя Агния! – вдруг тихо взвизгнула Светлана, прикрыв рот рукой. – Кажется, я что-то плохое сделала!

– Что, Света? – спросила я.

– Да сказала этому дядьке, что деньги пропали, но я не хотела, честное слово: он попросил меня проверить, не пропало ли чего, и я полезла в шкаф, где мама хранила те деньги – ну, «похоронные»… Пропали те тыщи, в общем, а потом еще шкатулка…

– Что – шкатулка? Тоже пропала?

– Нет, не пропала, но колечка маминого там больше нет. Может, оно куда-то закатилось? Но я всю комнату обыскала…

– Боже мой! – схватилась за голову моя мама. – Да вы представляете, что теперь будет?! Агния, они же тебя еще в краже денег и драгоценностей обвинят!

Да, дело дрянь, подумала я.

– Тетя Агния, – произнесла вдруг Света, глядя на меня собачьими глазами, – а за какую решетку вас посадят?

– Замолчи! – зло бросил Дэн, вскакивая с места и принимаясь ходить взад-вперед по комнате. – Никуда ее не посадят!

– А те люди по телефону сказали…

– Да черт с ними, с этими людьми! Ты что, не понимаешь, что им квартира твоя нужна?! – взорвался сын. – Они хотят тебя на улицу выбросить или в психушку сдать, а сами квартиру продадут и денежки поделят!

– Прекрати! – прикрикнула я на Дэна. – Не смей говорить ей такие вещи!

Сын пристыженно покраснел и снова сел.

– Это очень плохо, тетя Агния, да? – еле слышно спросила Светлана. – Что я все тому дядьке рассказала?

– Нет, милая, ничего страшного, – успокоила ее я. – Раз он все равно уже знал, то ты ни в чем не виновата.

– Значит, вас не посадит за решетку? – уточнила она.

– Надеюсь, что нет.

– Это хорошо! – вздохнула с облегчением Светлана.

Ее лицо снова приобрело безмятежное выражение, слезы практически высохли – она вела себя, как большинство маленьких детей, которые не умеют долго огорчаться и расстраиваться.

Я сразу поняла, что что-то не так, – как только вошла в отделение. Две медсестры как-то странно переглянулись при виде меня, и одна начала шептать другой на ухо. Когда я с ними поравнялась, девчонки мило улыбнулись и замолчали, словно не желая говорить в моем присутствии.

Идя по коридору, я увидела, как из кабинета Охлопковой вышел Шилов – уже второй раз я видела его здесь: впервые он пришел сюда из-за смерти Розы Васильевой. Олег встретился со мной глазами, но не поздоровался, не улыбнулся. Его лицо было похоже на каменную маску, а глаза – словно налиты кровью. Я еще долго смотрела в его удаляющуюся спину, не понимая, чем, собственно, могла заслужить подобное? Но Елена Георгиевна не позволила мне мучиться догадками: выйдя из кабинета и увидев меня, она сказала:

– Агния! Очень хорошо, что вы тут, – зайдите ко мне на минутку.

Я вошла в кабинет. Охлопкова, вопреки обыкновению, пропустила меня вперед и закрыла за нами дверь на ключ.

– Чтобы никто не помешал, – пояснила она.

Сев напротив меня на свой «начальственный» вращающийся стул с высокой спинкой, заведующая немного помолчала, словно собираясь с мыслями, и сказала:

– Агния, я должна сообщить вам неприятную информацию, только вы, пожалуйста, постарайтесь воспринять все спокойно, без лишних нервов, ладно?

Я кивнула.

– Дело в том, что сегодня меня вызывал главный. Он требует, чтобы я отстранила вас от работы.

– Но почему?! – воскликнула я. – Что произошло?

– Дело в той женщине, вашей соседке, – пояснила Охлопкова. – Приходил следователь, опрашивал тут всех, и меня в том числе. Разумеется, я подтвердила ваш рассказ о сообщении, посланном от моего имени, однако…

– Он что, думает, я сама себе послала сообщение?!

– По-моему, – вздохнула Елена Георгиевна, – он вообще считает, что никакого сообщения не было!

– Но тогда зачем мне было прибегать к вам в свой выходной день?