Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Градова Ирина - Страница 489

– Отравление синильной кислотой, как и во всех остальных случаях, – ответил тот. Голос у Кадреску оказался резким, он выплевывал слова отрывисто, как будто стремился поскорее от них избавиться. – Правда, есть одно отличие.

Мы все насторожились, обратившись в слух.

– Я проанализировал документы тех троих, что умерли раньше, – продолжал патологоанатом. – Состояние внутренних органов у всех примерно одинаковое, если верить отчетам, но вот в крови Пластун обнаружили интересную деталь – следы хлороформа!

– Интересно, интересно, – задумчиво пробормотал Мдиури. – Откуда они взялись?

– Возможно, ошибка? – предположил Лицкявичус.

– Не исключено, – кивнул Кадреску. – При повторном вскрытии – опять же судя по бумагам – хлороформ не обнаружен. Хотя оно и понятно: соединение крайне летуче.

– Верно, – согласился Мдиури. – А как насчет остальных веществ, содержащихся в «Виталайфе»?

– Присутствуют все те же вещества, что и у других, – ответил Кадреску, изучая свои безупречные ногти.

– А концентрации? – снова спросил Мдиури.

– Вот тут что-то странное, – словно бы нехотя проговорил патологоанатом. Я уже прекратила попытки встретиться с ним взглядом – очевидно, это дело пустое. – В крови Пластун концентрация синильной кислоты, по сравнению с другими веществами, высока, в то время как в крови других жертв она лишь слегка превышает соответствующие величины.

– И как вы это объясняете?

– Да никак, – пожал плечами Кадреску.

– Но Пластун ведь принимала искомый БАД, верно? – уточнил Лицкявичус.

– Похоже, что да. Кроме того, в бардачке ее автомобиля обнаружили фирменную баночку «Виталайфа» – наполовину пустую.

– Я ее проверил, – прокашлявшись, ответил Мдиури. – Синильная кислота присутствует в небольших количествах. Таким образом, столь малые концентрации не могли повлечь немедленную смерть, но накопление синильной кислоты постепенно могло привести к нарушению клеточного дыхания и, как следствие – к смерти жертвы.

– А остальные? – спросил Лицкявичус.

– Те же результаты. Что касается последней погибшей, Томилиной, то мне предоставили на анализ два образца. Запечатанный пузырек никакой опасности не представлял, а вот начатый – другое дело. Содержание синильной кислоты в нем в несколько раз превышает норму, безопасную для человека. Что же касается хлороформа у Пластун, – добавил он через несколько секунд, – то он содержится в некоторых обезболивающих препаратах. Но это довольно опасное вещество, и его стараются без особой надобности не использовать.

– В любом случае, – вздохнул Лицкявичус, – сейчас мы этого уже не узнаем. Просто возьмем на заметку – может, впоследствии пригодится? А теперь вернемся к синильной кислоте и подумаем, как она могла попасть в состав «Виталайфа».

Мдиури откинулся на спинку стула. Когда он заговорил, то напомнил мне пожилого профессора времен Чехова: так, наверное, такой человек мог беседовать со своими студентами – чуть снисходительно, но по-отечески мягко и доходчиво.

– Так вот, экстракт миндаля содержится в «Виталайфе» совершенно законно: миндаль обладает рядом полезных качеств и часто используется как в косметических средствах, так и в пищевых добавках. Но в тех образцах, которые проверял я и которые использовали наши жертвы, содержался горький миндаль. Вы в курсе, что двенадцать зерен горького миндального ореха являются летальной для человека дозой вследствие содержания синильной кислоты?

Мы одновременно покачали головами – все, кроме Кадреску. Интересно, он и в самом деле это знал или не хотел демонстрировать собственную неосведомленность?

– Но это – при единовременном приеме, – продолжал Мдиури, довольный нашей реакцией. – С другой стороны, если принимать маленькими дозами, то наступление смерти все равно неизбежно, но когда именно это произойдет – неизвестно. Таким образом, если, к примеру, та же Томилина съедала по две капсулы «Виталайфа» ежедневно, то эта доза была слишком мала, чтобы вызвать мгновенную смерть, но достаточна для постепенного отравления организма.

– Я так понимаю, что нашей основной задачей являлось выяснить, является ли гибель всех этих людей виной завода по производству «Виталайфа»? – подал голос Кобзев. – Разве анализ не подтверждает, что это так?

– Лишь частично, – ответил Лицкявичус. – «Виталайф» в данный момент является самым потребляемым БАДом в Питере и области – благодаря широкомасштабной рекламе. – Тем не менее у нас только четыре тела – и одно неподтвержденное, Гаспаряна.

– Почему – неподтвержденное? – поинтересовалась я.

– Потому что мы не знаем, принимал ли он «Виталайф», – любезно пояснил Лопухин.

– Да, – подтвердил Лицкявичус, – это еще предстоит выяснить, как и то, каким образом вместо экстракта сладкого миндаля, указанного в составе упаковки, туда попал экстракт горького. Теперь давайте пройдемся по жертвам. Илюша, тебе слово.

От меня не укрылось то, что Лопухина он называет на «ты», тогда как к Кадреску обращается на «вы», хотя оба парня примерно одного возраста.

– Так, у меня тут список… Вот. Первой жертвой стал Дмитрий Тюленин, адвокат по бракоразводным процессам. Его жена утверждает, что он принимал «Виталайф» в течение нескольких месяцев. Интересный факт: она его тоже принимала, но жива-здорова! Я провел ее осмотр – уговаривать женщину, естественно, не пришлось, так как смерть мужа здорово ее напугала, – но она полностью в порядке, а анализы не показали наличия синильной кислоты в организме. Я выяснил, что «Виталайф» они принимали отдельно друг от друга, из разных пузырьков, и муж делал это в основном в офисе. Кстати, осмотр пациентки мне пришлось проводить в камере предварительного заключения: ее арестовали по подозрению в убийстве супруга. Второй была Валентина Глушко, домохозяйка. Ее мужа задержали по подозрению в убийстве, но выпустили, так как не смогли доказать причастность к отравлению. Потом умерла Ирина Пластун, модель, новое лицо французской косметической фирмы «Кораль» в России. Ну, с Томилиной все ясно, а по Гаспаряну еще надо работать.

– Можно ли проследить какую-то связь между жертвами? – задал вопрос Кобзев.

– Не-а, – покачал головой Лопухин. – Все жили и работали в разных местах, между собой знакомы не были. Возраст тоже разный: Тюленину чуть за сорок, Пластун – двадцать четыре, Глушко – тридцать восемь. Томилиной, как я понимаю…

– Тридцать девять, – вставила я. – Как и мне.

– А Гаспаряну недавно исполнилось шестьдесят пять, – закончил Илья.

– Думаю, – сказал Лицкявичус, – здесь все ясно: смерть всех вышеперечисленных наступила вследствие принятия «Виталайфа» (только по Пластун остается ряд вопросов). Следственные органы не нашли никакой другой связи между жертвами, потому дело и поручено нам. Если такая связь существует, то Вика ее найдет: она прекрасно умеет анализировать факты. Однако на данный момент приоритетным для нас является другое направление, а именно – «Виталайф». Существует две возможности. Первая: погибшие отравились контрафактной продукцией, в которую вместо вытяжки из сладкого миндаля добавили вытяжку из горького. В этом случае необходимо выяснить, кто производит подделку. И вторая версия (замечу, крайне нежелательная для руководства), что завод по производству данного БАДа является виновником какого-то сбоя на линии, вследствие чего и наступили вышеозначенные смерти.

– А если результат окажется, как вы выразились, «нежелательным», – сказала я, – что из этого воспоследует?

Лицкявичус наградил меня тяжелым взглядом, но неожиданно я получила поддержку в лице того, от кого никак этого не ожидала.

– Хороший вопрос, – заметил Кадреску, внезапно поднимая глаза. – Насколько я понимаю, данное расследование проводится не по чьей-либо жалобе, а конкретно по заданию члена городского правительства? Что, если его результаты этому… члену не понравятся?

– Наше дело – расследовать, а с результатами пусть разбираются вышестоящие инстанции, – ответил Лицкявичус. – Если вы имеете в виду, не входит ли в нашу задачу подтасовка результатов, чтобы они «понравились» кому надо, то мой ответ – нет. Что узнаем, то и передадим наверх, без купюр. Еще вопросы есть?