Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Градова Ирина - Страница 539

Неожиданно шаги стали быстро, почти бегом, удаляться в сторону лифтов. Сосчитав до пяти, я осторожно выглянула в коридор: никого нет. Однако кто-то был здесь всего минуту назад, стоял, как и я, не шевелясь, с наружной стороны двери и явно знал, что внутри находится человек.

Кровь гулко стучала у меня в висках, пока я дрожащими руками запирала кабинет старшей медсестры и на негнущихся ногах шла к стойке дежурной. Правда, примерно через четверть часа, немного придя в себя и снова обретя способность рассуждать более или менее здраво, я подумала, что все не так уж и плохо. Во-первых, мне удалось узнать, что два человека из списка Лицкявичуса и в самом деле являлись какое-то время назад пациентами Светлогорской больницы. Я даже «добыла» даты их госпитализации. Человек, который едва не обнаружил меня в чужом кабинете, не мог быть точно уверен, кто именно там находится. Это могла оказаться и сама Марина. Кому, собственно, известно, что ее нет сегодня в отделении? Только мне и ординатору, а тот сейчас находится в приемном покое. Если бы он неожиданно поднялся наверх и увидел свет в кабинете Марины, то, несомненно, не стал бы сексуально дышать под дверью, а просто открыл бы ее. То, что неизвестный не попытался войти и выяснить, кто находится в кабинете, а просто стоял за дверью и молчал, могло означать лишь одно: он сам боялся быть обнаруженным!

Внезапно приглушенное, какое-то мертвенное сияние ламп, освещающих коридор, показалось мне зловещим. Всего минуту назад я думала, что нахожусь в полной безопасности – вокруг люди, в конце концов, внизу охрана, в соседнем отделении кардиологии тоже есть дежурная медсестра: требуется всего лишь пройти по коридору, пересечь лифтовую площадку, и я окажусь там. Тем не менее ощущение безопасности испарилось. Только теперь я в полной мере осознала, как сильно рисковала, забираясь к Марине. Если в больнице и впрямь творятся какие-то не богоугодные дела, то слишком любопытную медсестру вполне могут посчитать опасной. Мало ли зачем она рыщет по отделению темной ночью, да еще и залезает в чужие кабинеты?

Сутки отдыха я решила посвятить тому, чтобы прибраться в квартире, которую на месяц мне передали в безвозмездное пользование. В первый день я, правда, уже пробовала разгадать, кто именно оказался столь щедрым, но смогла с некоторой долей определенности лишь установить, что жилплощадь принадлежит мужчине.

Выпив с утра кофе, я принялась методично обшаривать шкафы, начав с прихожей. И через полчаса напряженной работы издала победный клич: у меня в руках оказался увесистый фотоальбом в кожаном переплете.

Я удобно устроилась на диване и открыла первую страницу. С большого снимка, двадцать на тридцать, на меня смотрели человек сорок мужчин и женщин в военной форме. Внимательно вглядываясь в лица, я обнаружила, что видела некоторых из них на праздновании пятидесятилетия Лицкявичуса. Внизу имелась надпись: Беслан, 2000. Дальше шли похожие фотографии, но уже с меньшим количеством персонажей. Среди них я несколько раз наткнулась на фото Никиты – того самого парня, который произнес не вполне понятный мне тост в честь главы ОМР и так здорово играл на гитаре. Кроме того, я увидела мужчину с бородой, который, один из немногих присутствовавших на празднике, позволял себе панибратски разговаривать с юбиляром. Под всеми снимками стояли аккуратные подписи, словно для человека, которому принадлежал альбом, было чрезвычайно важно запомнить все детали.

Вдруг откуда-то из середины на ковер выпала небольшая фотография. Я подняла ее. На ней была запечатлена женщина лет тридцати пяти – сорока, красивая шатенка с серыми глазами. Казалось, фотограф застал ее в тот момент, когда она вовсе не собиралась позировать, а была полностью поглощена собственными мыслями. Ни на самой фотографии, ни на обороте я не нашла ничего, способного объяснить, кто такая эта женщина и как ее снимок попал в альбом, практически полностью посвященный войне. Я лихорадочно начала листать страницы с самого начала, думая, что могла пропустить эту женщину, а она, возможно, находилась среди тех, что находились в группе. С другой стороны, я точно знала, что, раз увидев это лицо, уже не забыла бы его.

Но, как и в случае с моей первой попыткой что-то выяснить о пропавших пенсионерах, я потерпела полное фиаско: вопросов скопилось гораздо больше, чем обнаруживалось ответов. И еще, не знаю почему, меня очень взволновало присутствие фото красивой незнакомки в доме человека, личность которого я так и не установила. Почему? Потому что в глубине души думала, будто квартира принадлежит Лицкявичусу, о котором не знала практически ничего? Единственной информацией, которую мне совершенно случайно удалось из него выудить, стало то, что когда-то он сильно пил и это едва не стоило ему медицинской карьеры. Что я знаю о его семье? Да ничего! Если бы она у него была, то наверняка ее члены присутствовали бы на юбилее, однако я не увидела там никого, кроме бывших сослуживцев Лицкявичуса.

Поняв, что мне, скорее всего, не удастся больше ничего узнать о владельце квартиры, я положила альбом туда, откуда его достала. В конце концов, зачем мне знать что-то сверх того, что сообщил Лицкявичус? Мое дело разобраться со Светлогорской больницей, а все остальное – попытки дилетанта вести собственное расследование.

Нужно использовать свободный день, чтобы забить холодильник: на первое время меня, конечно, обеспечили, но запасы провизии подходили к концу. Самое главное – заканчивался кофе, а я имею обыкновение поглощать его в огромных количествах. Шилов всегда ругает меня за это и безуспешно пытается приучить к зеленому чаю. Но я ничего не могу с собой поделать: понимаю, что Олег совершенно прав и как врач, и как человек, живущий в информационной среде, а все равно предпочитаю черный чай и крепкий черный кофе, которые специалисты-диетологи уже давно официально объявили ядами.

Район, где я временно проживала, никак нельзя было назвать современным и развитым: на несколько больших кварталов здесь имелся всего один большой продуктовый магазин, да и то при обычных обстоятельствах я ни за что не рискнула бы покупать там еду: куры на прилавках выглядели какими-то слишком розовыми и толстыми. Недавно по телевизору показывали программу, в которой рассказывалось, чем нас на самом деле кормят. После нее я вообще не могла есть пару суток, но потом все-таки не выдержала и решила наплевать на увиденное: в конце концов, жить без еды невозможно, а срочно переехать за город и жить натуральным хозяйством не представлялось на тот момент возможным. Так вот, в той передаче бывший работник рынка делился со зрителями секретами «оживления» некондиционных кур и цыплят. Если у птицы истекает срок хранения, ее с помощью шприца накачивают водой, потом протирают отбеливателем, чтобы исчезла синева, или вымачивают в марганцовке. Концентрация препаратов, конечно, слишком мала, чтобы вызвать отравление, но птица с вышедшим сроком годности уже сама по себе представляет немалую опасность, а если еще учесть условия ее хранения… Отбросив дурные мысли, я буквально сорвала с прилавка упаковку с курицей и швырнула ее в корзину: может, от долгой варки все вредные вещества испарятся?

Подходя к сыро-молочному ряду, граничившему со стойкой, на которой располагался алкоголь, я вдруг заметила знакомое лицо. Это была Марина, и я уже собиралась подойти и поздороваться, как вдруг откуда-то из-за ее спины возник… Ильяс Ахатович Урманчеев. В руках он держал бутылку, насколько я могла видеть со своего места, довольно дорогого коньяка.

Интересные дела получаются: психоаналитик и старшая медсестра вместе зашли в магазин, чтобы купить выпивку? Они вели себя не как влюбленная парочка (в смысле, никаких там обжиманий и шептаний на ушко), а совсем наоборот – казались парой, давно живущей вместе, как муж и жена, чей серебряный юбилей уже давно ушел в прошлое. Ничего себе! Значит, Марина – еще одна любовница Урманчеева? Не потому ли Антон так настойчиво советовал мне держаться подальше от них обоих? Тем не менее из общения с ней у меня сложилось впечатление, что старшая не слишком высокого мнения о «шринке». Однако, судя по всему, это не мешает ей иметь с ним, так сказать, неуставные отношения!