Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Градова Ирина - Страница 633

Телефон зазвонил, когда я уже потеряла всякую надежду на встречу с Денисом. Он был предельно краток, сказав, что зайти не сможет, так как образовались срочные дела, но, если мне и в самом деле нужно с ним поговорить, я сама могу прийти к нему домой часов в шесть. Это уже что-то, обрадовалась я: в конце концов, не мытьем, так катаньем удалось заставить паренька осознать серьезность его положения.

Оставалось много времени, да и Олегу я обещала явиться через час. Терпеть не могу извиняться, но с Шиловым мне приходится делать это слишком часто (он весь такой правильный!), и я, кажется, начинаю понемножку привыкать – возможно, скоро стану профессионалом в этой области. В общем, пришлось снова звонить и торговаться еще за пару часов.

Чтобы скоротать время, я прошлась по магазинам. Давно не занималась этим расслабляющим делом и уже успела забыть, как благотворно оно влияет на нервы и губительно – на кошелек! Выпив чашку кофе в кафетерии торгового центра неподалеку от дома Агеевых, я увидела, что уже могу выдвигаться: без четверти шесть. Поднявшись, я позвонила в дверь. Денис открыл незамедлительно, словно сидел в прихожей на коврике в ожидании моего прихода. Он выглядел ужасно: взлохмаченные волосы, круги под глазами. Мне даже показалось, что у парня трясутся руки.

– Проходите, тетя Агния, – произнес Денис сдавленным голосом. – Чай будете? Или кофе?

– Чай, если не трудно, – сказала я, вспомнив, что выпила кофе всего несколько минут назад. – Но я вполне могу и обойтись…

– Нет-нет, все в порядке – я сейчас!

Парень исчез на кухне, а я села на диван и принялась осматривать комнату. В свой предыдущий визит я не слишком большое внимание обратила на обстановку, ведь оказалась здесь по очень печальному поводу, и окружающие меня предметы не имели значения. Теперь же, разглядывая фотографии на стенах, видела счастливые лица. Почти на всех снимках – Мамочка, живая и веселая, с растрепанными волосами, в обнимку с Денисом, сначала маленьким мальчиком, потом – подростком и, наконец, взрослым молодым мужчиной. Виктора не было ни на одной фотографии. Не знаю, может, Люда намеренно изничтожила всякое напоминание о бывшем супруге, но мне кажется, здесь другое: просто старший Агеев не из тех, кто проводит много времени с семьей. Он никогда не жалел денег на подарки сыну, Денис всегда одевался лучше всех детей в школе, ездил за границу с молодых ногтей, но участие отца носило больше материальный, нежели воспитательный характер. Как так получилось, что все изменилось в один момент? Я смотрела на Дениса и не узнавала того милого, доброго мальчика, с которым была знакома с самого его детства.

Он появился с жестяным подносом и двумя чашками чая. Взяв одну из них, я почувствовала исходящий от напитка сильный запах мяты. Не успела сделать глоток, как раздался звонок в дверь.

– Ты кого-то ждешь? – удивилась я.

Парень не ответил и пошел открывать.

– Она здесь?

Приглушенный голос показался мне знакомым. Через минуту в комнату вошел не кто иной, как Сергей Витальевич Туполев, руководитель практики Дениса и его однокурсников. Прежде чем я успела выразить свое удивление, Туполев сказал:

– Вы уж извините, Агния Кирилловна, мое вторжение, но Денису пришлось рассказать мне о вашей договоренности. Думаю, с учетом обстоятельств – я, разумеется, имею в виду трагическую смерть Ляны – мне следует знать то, что вы собираетесь обсуждать.

– Да, – согласилась я, – гибель Ляны и в самом деле трагична. Но вы заблуждаетесь, если полагаете, что наша с Денисом беседа хоть как-то касается вас.

Парень тем временем снова исчез на кухне: видимо, решив, что новому гостю тоже следует что-нибудь предложить.

– Вы ошибаетесь, Агния Кирилловна, – усмехнулся Туполев, разваливаясь в кресле напротив меня. Прямо над ним висела фотография Люды, и это мне почему-то показалось неправильным. – Ребята – мои подопечные. Думаете, факт, что Ляна покончила с собой, никак не скажется на моей репутации? Все станут говорить, что Туполев, мол, недосмотрел, Туполев мог предотвратить, понимаете?

Что ж, в некоторой степени он, наверное, прав: не хотелось бы мне оказаться на его месте. Собственно, я практически побывала на нем, когда чудом избежала обвинения в доведении девушки до самоубийства.

– О, чай! – радостно хлопнув себя по коленям, воскликнул Туполев, увидев входящего Дениса. – Еще и с мятой!

Я нашла такую неожиданную перемену в настроении странной: только что человек сокрушался из-за смерти своей студентки и вдруг выражает восторг по поводу простой чашки чая! Хотя, возможно, я просто слишком остро воспринимаю ситуацию: присутствие руководителя практики здорово выбило меня из колеи, ведь я ожидала, что поведу разговор с Денисом с глазу на глаз. Естественно, я не смогу сказать все, что собиралась, в присутствии постороннего, значит, придется выкручиваться. С другой стороны, зачем Денису могло понадобиться приглашать Туполева – боялся остаться без прикрытия?

Отпив из своей чашки, мужчина кивнул на мою.

– Пейте же, Агния Кирилловна, а то остынет: нет нужды так напрягаться, мы же коллеги, всегда друг друга поймем.

Я сделала еще глоток, но чай как-то совсем не лез мне в горло, а мятный вкус оказался настолько сильным, что создавалось впечатление, будто я жую листья растения.

– В этом году практика выдалась вообще какой-то неудачной, – продолжал Туполев, с явным наслаждением втягивая ноздрями аромат мяты. – Сначала матушка Дениса – такая трагедия, не правда ли? Теперь вот – Ляна. Что в мире творится?!

Стоит ли мне сказать, что Ляна не покончила с собой? Лицкявичус и Карпухин не давали никаких указаний по этому поводу. Денису, разумеется, я собиралась рассказать, но нужно ли об этом знать Туполеву?

– Скажите, – осторожно начала я, – вы ведь были в курсе того, что Ляна наблюдалась у психиатра по месту жительства?

Он кивнул.

– Так сожалею, что не предупредил вас, Агния Кирилловна. Ведь всего этого могло и не произойти, если бы вы знали, насколько травмирована психика девочки. Изнасилование, знаете ли, не простое дело!

– Так вы знаете и о причине? – удивилась я.

– Разумеется: и как врач, и как ее руководитель я в курсе всего, – вздохнул Туполев. – Личное дело читал очень внимательно.

– Ну, если вы читали личное дело, то просто удивительно, что упустили такой важный факт, как синдром бесчувственности, – заметила я. – Ведь Ляна лечилась именно от этого, а не от ночных кошмаров или от того, что, например, испытывала трудности в отношениях с противоположным полом.

– Откуда вам это известно? – поинтересовался мой собеседник, и в его вопросе я уловила нечто большее, чем простое любопытство.

– Я тоже, знаете ли, читала личное дело Ляны, – солгала я. – Очень внимательно.

– Вы удивительная женщина, Агния Кирилловна, – покачал головой Туполев. – Поверьте, у меня никогда и мысли не возникало, что вы на самом деле можете быть виновны в том, что произошло с бедной девочкой…

– Вы, по-моему, не слышали, что я сказала, – перебила я. – Ляна не могла покончить с собой из-за нашего с ней неприятного разговора: она просто не приняла его всерьез! У девушки было эмоциональное расстройство совершенно иного характера, чем описывали вы, и мне хотелось бы знать, почему вы с самого начала не сказали правду?

Туполев ответил не сразу. Он допил свой чай, поставил его на край стола и откинулся на спинку кресла, устремив взгляд на Дениса.

– Ну, я же говорил тебе, что она рано или поздно догадается? – разведя руками, сказал он. – В общем так, Агния Кирилловна, мне очень жаль, но я просто не могу вам позволить вести собственное расследование. Черт, ну почему вы не приняли смерть Ляны? Пережили бы свою вину и продолжили бы жить дальше, ведь никто не собирался выдвигать никаких обвинений против вас лично! Девчонка была неуправляемой, ее невозможно было остановить, невозможно что-то внушить… Если бы я с самого начала знал, что она собой представляет, ни за что не связался бы!