Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Градова Ирина - Страница 679

Внутри все выглядело очень современно, чего никак нельзя было ожидать, судя по внешнему виду особняка. Везде мраморные полы, мягкая мебель, плазменные панели на ослепительно-белых стенах, красивые светильники и аквариумы с разноцветными рыбками. Когда мы входили в приемную Немова, часы в холле пробили ровно четыре часа, и он сам вышел нам навстречу. Увидев этого человека, я сразу же вспомнила слова Зиненко о старшем Немове. Он упомянул, что профессор был красивым, представительным мужчиной, и совершенно то же самое я могла бы сказать о его сыне – выше среднего роста, худощавый и подтянутый брюнет с живым взглядом темных, блестящих глаз, он встретил нас без улыбки. Я подумала, что это хорошо: лучезарная улыбка выглядела бы натянутой при данных обстоятельствах и заставила бы меня заподозрить Немова в неискренности и желании ввести нас в заблуждение. Оказавшись в кабинете, я заметила огромное количество дипломов и сертификатов, которыми были увешаны все стены. Кроме того, здесь присутствовали фотографии самого Немова и его сотрудников в окружении довольно известных политических и медийных личностей. Все в этом кабинете кричало о благополучии и процветании.

– Не стану скрывать, – начал Немов, предложив нам присесть, – что я в курсе проблемы, из-за которой ОМР заинтересовался деятельностью моего скромного учреждения.

Слово «скромное» прозвучало в данной обстановке совершенно неестественно, и я заметила, как скривился Лицкявичус.

– Тогда вы понимаете, что между вами и самым громким скандалом последнего десятилетия стоим только мы, – холодно сказал он в ответ на заявление Немова.

Директор клиники на мгновение изменился в лице, но тут же взял себя в руки и вернул на него выражение сдержанной доброжелательности. Он не произнес ни слова, предоставляя говорить нам, – довольно умно с его стороны.

– Как вы объясните тот факт, что несколько семей получили в вашей клинике неизвестный генетический материал вместо яйцеклетки матери, оплодотворенной спермой отца? – задал первый вопрос Лицкявичус.

Немов слегка пожал плечами.

– Видите ли, – сказал он, – процессом зачатия руководит сам господь бог, а ЭКО занимаются люди. Это, конечно, очень досадное происшествие...

– Десять, – перебил Лицкявичус.

– Что, простите?

– Это не одно происшествие, Дмитрий Борисович, а десять, и вам об этом, как вы сами сказали, хорошо известно. Одно можно было бы счесть случайностью, два – досадным недоразумением, но десять – это уже закономерность. Вы понимаете, какой иск могут вчинить вам пострадавшие, ваши бывшие пациентки?

– Что ж, они имеют на это полное право, – развел руками Немов. – Я даже сам готов предложить этим людям компенсацию.

Мы с Лицкявичусом переглянулись: добровольного признания вины мы не ожидали, совсем наоборот, рассчитывали, что Немов начнет отпираться и сбрасывать с себя всякую ответственность за происшедшее.

– Это не решит проблемы, – упрямо возразил глава ОМР. – К вам продолжают обращаться пациенты, и где, спрашивается, гарантия того, что такого больше не произойдет ни с кем из них?

– Гарантию я как раз вам предоставить могу, – спокойно ответил Немов. Потянувшись к ящику, он извлек оттуда тонкую пластиковую папку и аккуратно подвинул ее по направлению к нашему концу стола.

– Что это? – спросил Лицкявичус.

– То, что может объяснить ошибку. Понимаете, долгие годы в моей клинике работал человек, которому здесь явно было не место. К сожалению, я узнал об этом совсем недавно и уволил эту женщину!

– Когда именно вы ее уволили? – поинтересовался Лицкявичус.

Я прекрасно поняла, почему он задал этот вопрос. Так обычно поступают во всех медицинских учреждениях, когда запахнет скандалом: «виновные» быстренько увольняются, и начальство умывает руки, показывая, что сделано все возможное для предотвращения повторения ситуации в дальнейшем.

– Около года назад, – пояснил Немов. – Здесь все написано, если вы посмотрите.

– Мы можем поговорить с этой женщиной? Кем она работала?

– Старшим лаборантом. Но она в свое время оканчивала медицинский вуз, так что она имела право заниматься ЭКО, – добавил директор клиники, буквально предвосхищая следующий вопрос. – И, конечно же, вы можете с ней поговорить, если найдете: не думаю, что в отделе кадров остались сведения о ней – мы стараемся не хранить лишних бумаг. Эта дама любила выпить, а другие сотрудники ее покрывали, потому и случилось то, что случилось. Как руководитель, я, разумеется, с себя ответственности не снимаю и, как уже сказано, мы готовы выплатить пострадавшим компенсацию. Вы можете связаться с моими юристами, и они уладят дело к всеобщему удовольствию.

– Мне не кажется, что здесь можно говорить об «удовольствии», – вмешалась я в разговор. – В результате халатности вашей служащей – если, конечно, не будет доказано наличие злого умысла в ее действиях, – десять человек получили, грубо говоря, «чужих» детей. С таким же успехом они могли бы их усыновить в детском доме, но они этого не хотели, поэтому и обратились к вам!

Я почувствовала, как Лицкявичус под столом мягко положил свою сухую шершавую ладонь на мою руку.

– Я не могу выразить словами, как мне жаль – поверьте! – с тяжелым вздохом произнес Немов. – Беда в том, что изменить ничего нельзя. Остается надеяться, что эти дети уже стали родными в своих семьях, ведь родители всегда считали их таковыми.

Кипя от возмущения, я поднялась из-за стола.

– Мне нужно выйти, – сказала я, едва сдерживаясь, чтобы не высказать Немову все, что я о нем думаю.

– Идите, Агния Кирилловна, – кивнул Лицкявичус. – А у меня еще есть пара вопросов к Дмитрию Борисовичу. Это не займет много времени.

Вылетев из кабинета, я огляделась. По коридорам сновали симпатичные девушки в разноцветных медицинских одеждах и беременные мамаши. Последние выглядели так, словно вытянули счастливый билет. Это можно понять, ведь долгое время они считали, что им не дано испытать счастья материнства. У меня возникло почти непреодолимое желание встать посреди коридора и громко крикнуть: «Люди, вас дурачат за ваши же собственные деньги! Вам могут подсунуть чужого зародыша, а вы будете пребывать в благостном неведении до тех пор, пока с вами или вашим ребенком не случится несчастье, требующее пересадки органа или даже банального переливания крови, вы неожиданно не будете поставлены перед фактом, что генетически не имеете никакого отношения к своим отпрыскам!» Интересно, что случится, если я так и поступлю?

Чтобы успокоиться, я прошлась по длинным коридорам, заглядывая в те двери, которые оказывались открытыми. Нельзя отрицать очевидный факт: «Шаг в будущее» прекрасно оборудован и может предоставить будущим мамашам все, чего бы ни пожелала их душа, вплоть до комнат отдыха, физкультурного зала и бассейна. Подойдя к окну, я уставилась на парк, пытаясь собраться с мыслями. В этот момент кто-то робко дотронулся до моего плеча. Обернувшись, я увидела молодую девушку – одну из тех, что в изобилии бороздили здешние коридоры.

– Это вы из ОМР? – тихо спросила она.

– Да, а что...

– Вот, – не дав мне возможности задать вопрос, сказала девушка, засовывая мне в руку бумажку. – Позвоните по этому телефону, если хотите получить правдивую информацию.

И она почти побежала прочь не оглядываясь. Развернув бумажку, я действительно обнаружила написанный на ней мобильный номер. Интересно, что бы это значило? Я решила пока не говорить Лицкявичусу об этом инциденте, ведь вполне могло оказаться, что меня просто-напросто разыграли. Или это специально подготовленная самим Немовым провокация, призванная сбить нас с толку? В любом случае рисковать я не хотела и собиралась сначала сама все проверить.

Вернувшись к выходу, я увидела Лицкявичуса, который метался в поисках меня.

– Ну, где вы ходите? – возмущенно спросил он. – Я уже минут пятнадцать здесь тусуюсь!

– Извините, – сказала я. – Просто хотела изучить место, где все это произошло.

– И что, много узнали?