Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Градова Ирина - Страница 759

Узкие, но проницательные глаза Кима с интересом смотрели на Леонида. Надо было как-то выкручиваться.

– Ну, мне все покоя не дает смерть Рубина, знаешь ли…

– Оно и понятно, – кивнул кореец, погрустнев. – Страшная трагедия! Но не волнуйся: вообще-то здесь спокойное место, такие вещи не происходят каждый божий день.

– А этот Розбаш – он работал здесь с Рубиным?

– Да. Правда, они друг друга недолюбливали.

– И в чем было дело?

– Трудно сказать, – пожал плечами Михаил. – Знаю только, что Денис хотел подмять под себя всю нетрадиционную медицину – и мою часть тоже, представь себе! Ему деньги нужны, вот он спит и видит, как бы заполучить побольше часов. Но начальству-то выгоднее держать нескольких специалистов – на все вкусы, так сказать. Кому-то из «гостей» нравится врач с узкими глазами, потому что они считают, что он более аутентичен, нежели круглоглазые специалисты в той же области. Другие, наоборот, терпеть не могут таких, как я, и предпочитают парней вроде тебя. Розбаш – просто еще одна пуля в обойме.

«Интересный образ!» – промелькнуло в голове у Леонида.

– И в самом деле, странно, что он тут появился в такую рань, – проговорил Михаил, глядя, как Денис Розбаш входит в двери главного корпуса.

– Агния, какие у вас планы на ближайшие выходные?

Именно с этого вопроса Лицкявичус начал наш с ним телефонный разговор в четверг после работы.

– Э… – пробормотала я, пытаясь сообразить, как бы мне пообщаться с бывшим боссом, не привлекая внимания Олега.

Он себя от счастья не помнил с тех пор, как Толмачев занял место Лицкявичуса, потому что это в его глазах, как, впрочем, и в глазах всего действующего состава ОМР, означало скоропостижную гибель Отдела. Не то чтобы Шилов открыто высказывал свои возражения в отношении моей дополнительной работы, но я знала, что он ее не одобряет. Толмачев же меня явно недолюбливал – это замечалось невооруженным глазом. Очевидно, он ошибочно считал, что я являюсь человеком, особо приближенным к его непримиримому врагу, а потому относился ко мне с большим подозрением. По этой причине он делал все для того, чтобы не задействовать меня в работе Отдела. Думаю, он, конечно, побаивался, что мы все одновременно можем побросать на стол свои удостоверения и написать заявления об уходе, но и одновременно желал этого. Если бы так произошло, Толмачев получил бы по шапке, но зато потом заново укомплектовал бы ОМР людьми, которые смотрели бы ему в рот и делали все, что он прикажет.

Я вышла в коридор с трубкой у уха, а оттуда передислоцировалась в кухню.

– А в чем, собственно, дело? – поинтересовалась я, убедившись, что Олег ничего не услышит.

– Артем Иванович нашел медсестру.

– Ольгу Малинину? Где?

– В Москве. Оказывается, она туда переехала, примерно месяц тому назад.

– Как интересно – именно тогда, когда…

– Вот именно – когда убили Геннадия Рубина! Ситуация по меньшей мере странная, не находите? Убивают врача клиники, где работает Ольга, она становится главным свидетелем обвинения – и тут же таинственным образом исчезает. Ее показания подшиты к делу, а сама девушка неожиданно срывается с места!

– Но как можно исчезнуть с такой легкостью и за столь короткий срок? – с недоумением спросила я. – У любого же человека есть знакомые, друзья, квартира…

– Квартиры-то у нее как раз и не было, – ответил Лицкявичус. – Жила у тетки, и та утверждает, что племянница снялась с якоря как-то в одночасье, ничего практически не объяснив.

– Может, кто-то запугал Ольгу?

– Возможно, но тетка говорит, что ничего такого не заметила. Напротив, девушка, казалось, выглядела довольной.

– Вот здорово: убит ее коллега и, судя по всему, ее приятельница, Донская, с которой Ольга поддерживала доверительные отношения, а она довольна?!

– В любом случае, сидя в Питере, мы ничего не выясним. Так как насчет ваших планов?

– Вы хотите, чтобы я съездила в Москву?

– Если вы не против.

Обычно Лицкявичус ведет себя более настойчиво. Может, он понимает, что я, как и Леонид, занимаюсь этим делом исключительно из любви к искусству? Если только Толмачев прознает о наших эскападах, то и заявления не понадобится – вылетим мы из ОМР под громкие и продолжительные аплодисменты нового начальника!

– Ни за что не поеду в плацкарте! – предупредила я.

– «Александр Невский» вас устроит?

– Кто-кто?

– Билет вам Вика подвезет, минут через пятнадцать. Да, кстати, лучше начинайте-ка собирать сумку: если повезет, Вика вас и до вокзала подбросит.

– То есть… что, сегодня надо ехать, что ли?!

– А как же? Куй железо, пока горячо: завтра может быть уже поздно.

И он, следуя своему обыкновению, бросил трубку. Да, рановато я решила, что операция и болезнь сделали Лицкявичуса мягче и человечнее! Он заранее все спланировал, и этот звонок являлся всего лишь предупреждением – не слишком-то упреждающим. Он знал, что я не скажу «нет»: во-первых, потому что пожалею его, а во-вторых, потому что уже заинтересовалась этим делом. За то время, что ОМР руководит Толмачев, я застоялась, как лошадь в конюшне, которую давно не выводили из стойла. Моему организму жизненно необходим адреналин – я обнаружила эту зависимость не так давно, с тех пор, как стала работать в Отделе… И как же мне все это объяснить Шилову, причем быстро и доходчиво, потому что, судя по словам Лицкявичуса, Вика скоро будет здесь?!

В жизни не видела таких поездов и уж точно не забуду «Александра Невского», даже если на старости лет меня хватит Альцгеймер! Если его внешний вид просто вызывал чувство глубокого удовлетворения из-за того, что в моем родном городе есть такое чудо науки и техники, то интерьер прямо-таки напрочь выбивал дух, стоило лишь подняться в вагон и гордо предъявить билет сияющей проводнице. В самом деле, здесь, похоже, рады каждому пассажиру – вот он, «коммунизм в действии»! Правда, цены-то отнюдь не коммунистические: на билете стояло число «5300 р.», и я ужаснулась, подумав, что Лицкявичус, скорее всего, заплатил за мою поездку из собственного кармана. Конечно, бывший босс вполне может это себе позволить, но не хочется думать, что он считает меня такой уж капризной! С другой стороны, вряд ли еще когда-нибудь мне посчастливится прокатиться в таком шикарном поезде, а потому я решила загнать свою вопящую совесть поглубже под свитер и, улыбнувшись в ответ проводнице, вошла в тамбур. Красные ковровые дорожки – не те, протертые до дыр, что обычно лежат в тамбурах всех наших поездов, а новенькие, с золотой вышивкой по краю – встречали каждого пассажира, независимо от заслуг перед Отечеством. Наверное, я была здесь самой бедной пассажиркой, и в этом мне очень скоро предстояло убедиться. В брошюре значилось, что мой вагон – один из двух VIP-класса, включенных в поезд, а имелись еще просто СВ и купейные вагоны. «Александр Невский», по моему мнению, даже при поверхностном взгляде скорее походил на пятизвездочный отель, чем на транспортное средство. Войдя в двухместное купе, своей площадью в два раза превышавшее площадь двух обычных, я замерла в восхищении, хотя мой рот уже устал от напряжения, каждый раз распахиваясь, подобно зеву пещеры Али-бабы при виде очередного «достижения народного хозяйства». Интерьеры купе, как и тамбура, были выдержаны в темно-красном и белом цветах, полки, которые язык не поворачивался так называть, представляли собою раскладные диваны вполне королевских размеров. Еще я обнаружила собственную душевую кабину и биотуалет – невиданная роскошь для среднестатистического командированного! Зато теперь я точно знаю, на что идут наши налоги – на то, чтобы раз в жизни люди, подобные мне, могли себе позволить прокатиться в таком вот вагоне, а потом, на смертном одре, припомнить этот чудесный опыт и умереть счастливыми. Найдя в туалете еще и два индивидуальных санитарно-гигиенических набора, я едва не завизжала от восторга: жизнь, бесспорно, удалась!