Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Градова Ирина - Страница 808

Даже не знаю, как объяснить тот факт, что через три недели после моей первой встречи с Елениным я обнаружила себя на борту «Панацеи»! Я отказала ему сразу и, как мне тогда думалось, бесповоротно. Вышло, однако, так, что, с тех пор как мы расстались, я думала только о его предложении. Сама идея моего внедрения в интернациональный экипаж подозрительного судна казалась неосуществимой просто потому, что я – совсем не тот человек, какой требуется для такого серьезного дела. Им нужна Зена – королева воинов или на крайний случай кто-то вроде Маты Хари. Я же – обычный российский анестезиолог, без каких-либо особых талантов, за всю свою жизнь едва ли имевшая возможность поговорить более чем с парочкой иностранцев! И тем не менее мой внутренний искатель приключений, поднимающий голову в самый неподходящий момент, уже не на шутку завелся. Дело кончилось тем, что следующим же утром я воспользовалась визиткой Еленина. Он, казалось, не ожидал моего звонка и сразу же предложил встретиться после работы.

Я даже не представляла, насколько быстро умеет работать бюрократическая машина, если это действительно необходимо. Еленин просто указывал, куда я должна пойти, и я шла, а потом все происходило как бы само собой! Я боялась лишь двух вещей: собеседования с представителем владелицы «Панацеи» и, в случае успеха – в котором я сильно сомневалась, – последующего разговора с Шиловым. Не знаю, что сделали Еленин и его бригада, но интервью с господином Шарафом Эль Дином прошло до странности гладко. Мы общались по скайпу прямо у меня дома. Судя по всему, господин Эль Дин по факсу уже получил всю документацию, касавшуюся моей личности, и успел неплохо ее изучить. Врать мне практически не пришлось, только моя работа в ОМР не упоминалась в досье, а во всем остальном я вполне могла гордиться теми данными, какие узнал обо мне представитель принцессы Сулемы Абдель Азиз ас-Сауд. Эль Дин задавал мне вполне обычные вопросы, уточнял, насколько хорошо я знакома с собственным досье, а также спрашивал о моей семье: маме, муже и сыне. По выражению гладкого смуглого лица мужчины, которое я видела на мониторе, было похоже, что мои ответы ему нравятся, но выводы делать я не спешила. Честно говоря, мне все еще не верилось в то, что я затеяла, потому я и не могла представить себе успешного завершения этой авантюры. Считала, что, пройдя через все ступени «устройства на работу», благополучно получу отказ и вернусь к своим рутинным обязанностям. Поэтому я и подумать не могла ничего плохого о телефонном звонке, раздавшемся в девять часов вечера в пятницу. Трубку снял Олег и пару секунд спустя, округлив глаза, передал ее мне. Зазвучавшая на другом конце провода английская речь с сильным акцентом поначалу повергла меня в состояние шока, но потом я сообразила, что со мной говорит Шараф Эль Дин. Он сообщил, что я принята на работу. По условиям контракта, меня брали с испытательным сроком в три месяца. В случае, если я оправдываю надежды нанимателей, они продлевают контракт на год. Если же нет, мне оплачивают обратный авиабилет.

Повесив трубку дрожащей рукой и подняв глаза, я увидела устремленный на меня пристальный взгляд мужа.

– Может, объяснишь, с чего это тебе иностранцы названивают? – подозрительно поинтересовался он.

– Я... понимаешь, мне предложили... работу, Олег...

Конечно, надо было бы мне хоть мало-мальски подготовиться заранее, даже если я и не верила в успех этой затеи. Что ж, теперь придется импровизировать.

– Появилась возможность пару месяцев поработать на корабле, – сказала я, собравшись с духом.

– Пару месяцев?.. На корабле?.. Черт, Агния, а тебе не кажется, что я мог бы узнать об этом чуть пораньше?!

– Прости, я даже не представляла, что дело выгорит, ведь на это место столько кандидатов!

– Но ты ведь даже не пикнула! Не заикнулась об этом! – возмущенно воскликнул Олег, разводя руки в стороны. – Ни единым словом... Господи, это же просто заговор какой-то!

– Да? И кто же с кем сговорился?

– Не знаю, кто с кем, но точно уверен, против кого – против меня!

– Да брось, Шилов, пора бы тебе уже привыкнуть к тому, что я люблю разнообразие!

– Не знал, что тебе надоела твоя работа! Да уж лучше бы ты оставалась в этом своем ОМР – по крайней мере, на твердой земле и рядом с домом... Агния, это шутка?

Я покачала головой. Меньше всего мне хотелось огорчать Шилова – видит бог, он этого совсем не заслуживает, – но что я могла поделать? Приняв решение, уже невозможно было передумать, ведь Еленин вложил в меня столько усилий! Одно дело, если бы меня отвергли потенциальные работодатели, другое – я, получив работу, отказалась бы сама, подставив при этом массу людей, потрудившихся ради моего успеха. Разумеется, Шилову не стоило ничего этого знать.

– Это совершенно новый опыт, понимаешь, Шилов? Я никогда не делала ничего подобного...

– Ты и в самом деле этого хочешь?

До сего момента я не была уверена полностью, но теперь ответила:

– Да!

– Я тебе надоел?

– Да нет же, Шилов! Вот посмотри-ка на себя: учился за границей, много путешествовал, а я? Всю жизнь просидела на одном месте, нигде не бывала дальше Турции! Может, конечно, и поздновато начинать новую жизнь в сорок лет, но, с другой стороны, кто знает – вдруг для меня это единственный шанс попробовать что-то неординарное?

Остаток вечера ушел на уговоры и увещевания. Наверное, я потеряла несколько лет жизни за тот вечер. Олегу пришлось смириться с неизбежным: его жена твердо вознамерилась стать покорительницей морских просторов, и он ничего не мог с этим поделать. Мне удалось выторговать у Шилова три месяца – ровно столько длился испытательный срок. По правде говоря, я надеялась, что хватит и месяца, ведь в задачу, поставленную передо мной Елениным, входило лишь «провентилировать» экипаж «Панацеи» на предмет наличия людей, причастных к чьим-либо исчезновениям, и, если возможно, узнать, что вообще творится на борту. Насколько я поняла, больше всего Еленина и Интерпол интересовал доктор Ван Хассель, но он не счел нужным пояснить почему.

Вопрос с преподаванием в меде решился легко: семестр закончился, и я просто договорилась о том, что во второй половине года мои часы возьмет другой преподаватель. С больницей дело обстояло куда сложнее. Заведующая отделением анестезиологии и реанимации Охлопкова пришла в ярость, когда я объявила ей о своем решении взять длительный отпуск для того, чтобы поработать врачом на иностранном судне. Я предполагала, что она, возможно, даже предложит мне написать заявление об уходе по собственному желанию, но Елена Георгиевна почему-то этого не сделала. Набушевавшись вдоволь, она все же дала мне разрешение, но предупредила:

– Не больше трех месяцев, Агния Кирилловна, иначе мне придется всерьез рассмотреть вопрос о вашей замене!

Я понимала, что Охлопкова оказала мне величайшую услугу, и ее доброе ко мне отношение сыграло в этом не последнюю роль. Вообще-то я терпеть не могу любое начальство, а потому стараюсь иметь с ним как можно меньше дел, однако Охлопкова является для меня исключением из правил. Я всегда уважала Елену Георгиевну за ее профессионализм и умение руководить персоналом без излишнего нажима и демонстрации силы. Главной отличительной (и отрицательной) чертой большинства руководителей является «игра мускулами», как я это называю: такой начальник вечно стремится продемонстрировать тебе, насколько ниже его ты по своему положению и возможностям, как мало значит твое мнение и до какой степени ты зависишь от его собственного настроения и расположения к тебе. Охлопкова же никогда не злоупотребляла своей властью по отношению к подчиненным, хотя и не боялась ее применять – в этом, по-моему, и заключается успех любого по-настоящему хорошего начальника.

Дальнейшее все вспоминается словно сквозь туман... Я получила все необходимые документы и купила автобусный билет до Хельсинки, откуда самолетом должна была вылететь в Гонконг, с посадкой в Гамбурге. Шилов, перестав на меня дуться, принялся волноваться по поводу того, как же я доберусь. Лариска, моя подруга, узнав о моем скором отбытии, сказала только одно: «Дура!» Она имела в виду, что я, наверное, окончательно свихнулась, раз оставляю Шилова, такого «шикарного мужика», одного, без присмотра, и уезжаю «к черту на кулички» неизвестно «за каким рожном». На это я ответила Лариске, что я не на фронт ухожу, меня не будет дома всего-то пару месяцев, а если уж Шилов и в самом деле такой «шикарный», то он непременно меня дождется.