Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Градова Ирина - Страница 821

– Хочу, чтобы вы поняли, доктор, – продолжал зам главного спокойным голосом. – Я разговариваю с вами на данную тему только по двум причинам. Во-первых, вы – европейка, поэтому вам простительно не знать или не понимать законов арабского мира. Во-вторых, вы – новенькая на борту и не совсем еще освоились с нашими правилами. Так вот, первое правило «Панацеи»: частная жизнь клиентов остается при них, и мы, случайно о чем-то узнав, тут же об этом забываем.

– Я все понимаю, мистер Сафари, но...

– ...речь идет об аборте, – прервал он меня. – Ситуация очень щекотливая, чтобы не сказать – тяжелая. Вы знаете, что в некоторых странах, включая Саудовскую Аравию, неверных жен забивают камнями? Ужасная процедура, но ее еще никто не отменял, прошу заметить!

– Но Малика еще не вышла замуж! – возразила я.

– Она обещана мужчине, как его будущая жена. Возможно, того, что она сделала, недостаточно для ее казни, но вполне хватит, чтобы опозорить и саму девушку, и всю ее семью. Там есть еще две дочери на выданье. Кто, спрашивается, пожелает связать жизнь и судьбу своего сына с «подержанным товаром»?

Я во все глаза смотрела на Сафари. Он произнес слова «подержанный товар» с полнейшей серьезностью, так, словно речь шла об автомобиле, а не о человеке.

– Разумеется, эта семья – весьма уважаемая и чрезвычайно состоятельная, поэтому они все равно нашли бы способ пристроить, всучить девицу кому-нибудь, но им определенно оказался бы человек совершенно не их круга. Малику, таким образом, навсегда вычеркнули бы из списка родственников, едва лишь она переступила бы в последний раз родительский порог. Возможно, вам кажется, что с девушкой поступают несправедливо, но на самом деле то, что они отправили ее к нам, – акт великого милосердия и большой родительской любви. Она вернется домой как новенькая, и любой мужчина почтет за честь составить ее счастье, а ее семья будет гордиться удачным браком.

– Но ведь у Малики есть парень в Швейцарии! – не сдавалась я. – Почему бы не позволить им пожениться, раз уж ее родичи настолько прогрессивны, что отправили ее учиться за границу?

– Парень?

Густая бровь Сафари презрительно изогнулась.

– У наших женщин, доктор Смольская, не бывает «парней», у них бывают братья, отцы или мужья – и этим исчерпываются все их возможные отношения с мужчинами. Вы сейчас пытаетесь подогнать исламские представления о морали под европейскую модель, но у вас ничего не выйдет. От вас требуется лишь уважать чужие обычаи и ни в коем случае не подвергать их критике. Возьмем «Панацею». Вы не могли не заметить, что, хотя старший медперсонал в основном составляют европейцы, среди среднего и младшего расклад совершенно иной. Никто не заставляет лично вас носить абайю и хиджаб, вот и вы, уж будьте так любезны, отнеситесь с пониманием к нашей культуре. Между прочим, я должен вам напомнить, что на «Панацее» царит настоящая демократия, и вам следует это ценить: американские военнослужащие-женщины, к примеру, вынуждены носить чуждые им предметы одежды на базах США, размещенных в арабских странах!

– Но этот молодой человек, приятель Малики...

– Забудьте о нем!

Голос Сафари поднялся на октаву, но он мгновенно взял себя в руки и добавил:

– Он не стоит того, чтобы о нем говорить. Чтобы не быть голословным и раз и навсегда расставить все точки над «i», расскажу вам одну историю. У меня был друг, и его сестра имела глупость влюбиться в британского инженера, работавшего в то время в Дубае. Не представляю, как их вообще угораздило, ведь все возможности общения для женщин в Саудовской Аравии ограничены их семейным кругом и некоторым количеством подруг. Тем не менее это случилось, и англичанин предложил сестре моего друга бежать. Она согласилась, они уехали на его родину. Там парень быстро устал от девушки, плохо говорившей по-английски, не имевшей понятия о европейской культуре и полностью зависевшей от него, да и семья молодого человека выразила неприязнь по отношению к ней. Все закончилось весьма плачевно: он предложил сестре моего друга расстаться, и ей ничего не оставалось делать, как позвонить домой и умолять семью принять ее обратно.

Сафари неожиданно замолчал, но я чувствовала, что это еще не конец истории.

– И что случилось потом? – тихо спросила я, догадываясь, что ответ мне не понравится.

– Потом? Она вернулась, но все уже знали о позоре, который эта женщина навлекла на себя, а заодно и на всех своих близких. На семейном совете решили, что остаток своих дней она проведет под домашним арестом, не общаясь ни с внешним миром, ни с членами семьи, и лишь служанка получила разрешение приносить ей еду и убирать в ее комнате.

Я в ужасе подумала о том, на какое страшное существование в итоге обрекла себя эта несчастная – это просто не укладывалось в моей голове! Еще более непонятным казалось мне то, что родные люди смогли так с ней поступить.

– Так что, – подытоживая нашу беседу, сказал Сафари, – теперь вы должны понять, доктор Смольская, что окажете Малике медвежью услугу, если решитесь помочь ей каким бы то ни было образом. Прошу вас, возвращайтесь к своим непосредственным обязанностям. Я смею надеяться, что наш разговор не выйдет за пределы этой комнаты и мне больше никогда не придется разъяснять вам особенности исламского менталитета.

Я поняла, что разговор окончен, и поднялась.

– Мистер Сафари... в начале беседы вы сказали, что у вас был друг – могу я спросить, почему вы употребили прошедшее время?

– Нам пришлось разорвать отношения, – ровным голосом ответил он. – Как мы могли продолжать общаться, ведь его семья так себя опозорила?

Ночью я почти не спала, все думала о бедной девушке, попавшей в ловушку собственной страсти, преданной возлюбленным и, в конце концов, даже своей семьей. Я вспоминала холодный тон заместителя главного врача «Панацеи» и тот факт, что за все время он ни разу не назвал сестру своего бывшего друга по имени, словно она, как и бойфренд Малики, «не стоила того, чтобы о ней говорить». Теперь, после моего краткого общения с Сафари, мне стало ясно, что он прав, как правы и родители девушки: аборт сделать просто жизненно необходимо, и, возможно, спустя какое-то время и сама Малика начнет думать именно в этом ключе. Однако этот вывод никоим образом меня не утешил.

Утром мы прооперировали Малику. У нее должен был родиться мальчик.

– В центре Каира минувшей ночью снайперы вели из здания МВД прицельный огонь по демонстрантам. Как сообщает телеканал «Аль-Джазира», по меньшей мере десять участников акций протеста погибли...

Подобные сводки новостей вот уже несколько дней звучали по телевизору. Теперь даже те из моих коллег, кто первоначально был настроен вполне оптимистично, перестали надеяться на быстрый и благополучный исход дела – то, что они называли стихийным всплеском и беспорядками, переросло в настоящую революцию, и конца ей пока что видно не было. Имран Хусейн ходил с почерневшим лицом, а я, регулярно сталкиваясь с ним, все размышляла о том дне, когда заметила шефа службы безопасности в кафе. Что же все-таки находилось в свертке, переданном ему подозрительным индийцем? Если деньги – а именно такой вывод казался самым вероятным, – то за что их заплатили Хусейну, неужели за информацию? Способен ли начальник службы безопасности продавать сведения о пациентах «Панацеи»? Если подумать, за это можно выручить немало, ведь за нашими клиентами гоняются толпы журналистов, не говоря уже об их конкурентах и прочих недоброжелателях!

Сразу после завтрака нам предстояла серьезная операция по пересадке почки. Мужчину, пятидесятисемилетнего иранца, доставил на судно вертолет несколько недель тому назад. Трансплантация – серьезная процедура, требующая кропотливой подготовки, а затем и долгой реабилитации. Накануне я беседовала с ним по поводу анестезии. Естественно, в «работе» с этим человеком нам следовало соблюдать большую осторожность: как правило, заболевания почек связаны с огромным количеством осложнений, включая мочекаменную болезнь и артериальную гипертензию. Существует даже опасность уремической комы, особенно в запущенных случаях, а у нашего иранца, несмотря на его высокое материальное положение, оказалась как раз такая ситуация. Дисфункция почек приводит к недостаточному очищению крови от шлаков и, соответственно, к накоплению излишнего количества азота и мочевины. У таких больных частенько наблюдается нарушение нормального всасывания и выведения калия, кальция, магния и хлора. Именно из-за их перераспределения в организме препараты для наркоза необходимо подбирать с особой тщательностью.