"Современный зарубежный детектив". Компиляция. Книги 1-33 (СИ) - Блэкхерст Дженни - Страница 342

– Кто это?

– Скайп, – ответила Коломба. – Оформляешь подписку и получаешь местный номер для звонков.

– Но те, кто звонит тебе, об этом не знают. – Данте закурил очередную сигарету. – Отец в курсе, что Лючия Балестри волнуется из-за симптомов аутизма у Луки. Он связывается с ней и предлагает помощь. Они где-то встречаются, и он убеждает ее никому ни о чем не рассказывать и не пользоваться телефоном.

– Или кто-то просто решил сэкономить на телефонных счетах.

– Врач, который звонит из клиники? Верится с трудом. Представь на секунду, что кто-то… Я не говорю Отец… собирается похитить Луку Мауджери. Притвориться врачом – это неплохая стратегия.

Коломба неохотно согласилась.

– Муж Лючии Балестри был агрессивным мужчиной, который не желал и слушать о том, что сын болен, – сказала она. – Может, она и сама предложила встретиться в уединенном месте. Но как ей удалось уйти, чтобы муж этого не заметил?

– Что показали результаты химико-токсикологического анализа Мауджери?

– Алкоголь и психотропные вещества. Но он регулярно принимал успокоительные от стресса.

– Может, она бросила парочку таблеток ему в пиво.

Коломба была настроена скептически:

– Но откуда похититель мог узнать столько всего о сыне Мауджери?

– Выбрав жертву, он начал собирать информацию. Следил за ними. У него было два месяца с момента медосмотра.

– Пока единственное, что у нас есть, – это странный телефонный номер. Возможно, стоит на него позвонить.

Данте покачал головой:

– Я сделал это пять минут назад. Номера не существует.

– В следующий раз предупреждай. Это не стандартная процедура.

– Я был уверен, что Отец его отключил.

– Зря ты так на нем зациклился.

– Думаешь, это совпадение?

Коломба пожала плечами:

– Знаешь, чему тебя учат в первую очередь, когда начинаешь заниматься расследованиями? Не зацикливаться на одной версии. Потому что, если слишком в нее поверишь, начнешь притягивать за уши.

Данте прикурил новую сигарету от окурка предыдущей.

– Мне уже об этом говорили, когда я сбежал из силосной башни.

– Ты же знаешь, я не то имела в виду. Раз уж мы заговорили о гипотезах, по-твоему, похититель встретил мальчика в поликлинике?

– Поскольку я не верю, что ребенка похитил не Отец, я бы ответил отрицательно.

– Сделав это в толпе народа, он бы почти не рисковал. Он мог притвориться любящим дедушкой.

– Нет, – сухо сказал Данте. – Он преспокойно прожил двадцать пять лет после моего побега. Ему бы это не удалось, если бы он не был осторожен до одержимости. А он, уж поверь мне, одержим.

Коломба покачала головой. Ее всегда задевало, что Данте с такой уверенностью говорил об Отце.

– Я бы все-таки взглянула на записи камер наблюдения в поликлинике.

Едва не выронив сигарету, Данте развернулся к ней:

– Что ты сказала?

– В подобных учреждениях обычно устанавливают камеры видеонаблюдения, – пояснила Коломба. – Я могу попросить Ровере достать нам записи.

Данте отбросил горящую сигарету, вбежал в номер и схватил Коломбу за плечи.

– Надо найти способ проникнуть в поликлинику, – сказал он.

Она сбросила его руки, ошарашенная его горячностью.

– Завтра утром попробую снова поговорить с главврачом…

– Нет. Сейчас, – перебил Данте. – Завтра утром может быть слишком поздно.

– Посмотри на часы. Клиника закрыта.

– Так заставь их открыть, КоКа. Это важно.

– Не хочешь объяснить, что происходит?

Данте объяснил. Коломба схватила телефон.

Поликлиника, где проходил диспансеризацию сын Мауджери, оказалась уродливым прямоугольным зданием из серого бетона, расположенным на перекрестке улицы Номентана и Восточной объездной дороги. Разбросанные по фасадам без всякой видимой системы пузыри и выступы делали его похожим на детский кубик, по ошибке угодивший в печку. Когда около полуночи Данте и Коломба подъехали к зданию, возле входа уже стояла патрульная машина Альберти с включенной мигалкой. Он вышел из автомобиля им навстречу в сопровождении своего пожилого коллеги. Его напарник был настолько толстым, что на нем едва не лопалась форма, к тому же он насквозь провонял застарелым потом: Коломбе стало ясно, к какому типу полицейских его отнести, еще прежде, чем она пожала ему руку. Толстяк улыбнулся и как ни в чем не бывало уставился на ее грудь.

– Где врач? – спросила Коломба.

Альберти указал на Де Микеле, который со слегка раздраженным видом стоял неподалеку от машины.

Она подошла к нему и пожала ему руку:

– Спасибо, что приехали.

– Ваш коллега сказал, это очень важно. Полагаю, мальчик, о котором вы спрашивали, не просто тезка убитого. Это тот самый ребенок.

– Мы пока не считаем, что он мертв.

– А я тут при чем?

– Вы? Ни при чем.

В этот момент ночной сторож вышел, чтобы открыть им двери. Коломба подошла к автомобилю и постучала по стеклу. Данте так и остался в машине, распластавшись по сиденью.

– Не хватает только тебя, – сказала она ему.

– Давай в другой раз.

– Завтра половина администрации поликлиники будет обрывать телефон Ровере, чтобы на нас пожаловаться. В ближайшее тысячелетие мы сюда и шагу ступить не сможем.

– По-настоящему я тебе там не нужен.

– Выходи. Не вынуждай меня применять насилие.

Данте вздохнул.

– Только давай побыстрее, – сказал он.

Прежде чем выйти из гостиницы, он принял коктейль из пилюль и капель, который вырубил бы и лошадь, но адреналин все еще нейтрализовывал воздействие лекарств. Столбик его внутреннего термометра достиг десятки, если не выше: еще чуть-чуть – и у него повалит пар из ушей. Коломба взяла его под руку и повела ко входу. Сторож открыл дверь и включил свет. В фойе одна за другой зажглись флюоресцентные лампы.

Де Микеле вгляделся в бледное лицо Данте:

– С вами все в порядке?

– Нет. Покажите мне дорогу, – сдавленно проговорил тот.

– Какую еще дорогу?

– Которой шли дети и их родители.

На миг Де Микеле замер в замешательстве, а потом провел их в фойе антресольного этажа. В глубине темнели приемные окна и окно справочной службы. Коломбе вспомнился сериал «Ходячие мертвецы», где выжившие во время зомби-апокалипсиса ютились в заброшенных общественных зданиях. По работе она часто попадала в странные, а иногда и опасные места, но это обладало совершенно особым жутким обаянием.

– Вход здесь, – сказал Де Микеле. – Подняться на второй этаж можно на лифте или по лестнице.

– По лестнице, – пробормотал Данте.

Фойе напоминало ему серую душную пещеру. Стараясь размеренно дышать, он вперед всех почти бегом поднялся по ступенькам.

– Куда дальше? – надсадно дыша, спросил он.

Коридор оказался кишкой с единственным окном. К стеклу жалась чернильная ночь.

– У вашего коллеги затрудненное дыхание, – сказал Коломбе Де Микеле.

– Это потому, что он очень доволен. Что дальше? – спросила она.

Де Микеле показал на две двери в противоположных концах коридора, на стенах которого были развешены детские рисунки жучков и цветочков.

– Здесь у нас детское отделение, а там кабинеты. – Он открыл одну из дверей, за которой оказалась квадратная комната с еще одной дверью и расставленными вдоль стен стульями. – Тут дети с родителями ожидают вызова.

– В каком кабинете вы вели прием? – еле слышно спросил Данте.

– Мм… Вот в этом. – Он показал на центральный кабинет.

Данте пустился бежать. Он ворвался в первую дверь, пролетел приемную и, распахнув белую дверь, вломился в кабинет. Оказавшись в темной коробке, Данте покрылся ледяным потом и застыл без движения, пока остальные, догнав его, не включили свет. Обстановка состояла из железного стола, двух поставленных друг против друга стульев, кушетки и ширмы, за которой раздевались пациенты. За дверью находился тесный туалет. Данте открыл английское окно и полной грудью вдохнул влажный воздух. Тут же взвыла сигнализация.