"Современный зарубежный детектив". Компиляция. Книги 1-33 (СИ) - Блэкхерст Дженни - Страница 462

Благодаря хлопотам психиатра невестке удалось избежать перевода в психиатрическое отделение. Сандей осталась в платной палате, похожей на номер четырехзвездочного отеля. Единственное неудобство заключалось в том, что ей приходилось держать дверь открытой, как и всем потенциальным самоубийцам. Таково было значение аббревиатуры «ТС», которая фигурировала в ее медкарте и предписывала персоналу быть особенно внимательными.

Франческа застала ее за столом в гостиной. На неудавшейся самоубийце был спортивный костюм поверх запятнанной едой футболки, и оба запястья перетягивали бинтовые повязки. Сандей почти не ответила на объятия, не взглянула на букет, принесенный Франческой, и та отдала цветы санитару, чтобы он куда-нибудь их поставил. В палате уже стояло много букетов, присланных в основном коллегами-писателями, когда новость распространилась в редакционных чатах. Франческа положила белье в комод.

– Как долго тебе придется здесь оставаться? – спросила она.

– Две недели. Потому что я сумасшедшая и за мной надо следить, – ответила Сандей по-английски, не глядя на нее.

– Сан, ты не сумасшедшая. Ты переживаешь ужасную ситуацию. Не знаю, как бы я отреагировала на твоем месте, – сказала Франческа со своим британским акцентом.

– Ты бы приняла верное решение. Ты ведь всегда права, да? А вот я вечно ошибаюсь.

– Ты ни в чем не ошиблась, кроме того, что не обратилась за помощью, когда тебе было плохо, – возразила Франческа; от невестки исходила такая враждебность, что ей стало неловко.

– Я не заслуживаю помощи. По моей вине погибла моя дочь. Я не смогла ее защитить.

Франческа взяла ее холодную влажную ладонь:

– Амала не погибла, и ты ни в чем не виновата.

В Сандей вдруг вспыхнула энергия, и она вырвала руку.

– Чушь! Я ее мать, я чувствую, что она умерла. Если бы у тебя был ребенок, ты понимала бы, что это значит, и не пыталась бы меня утешить.

– Сандей… Амала жива и нуждается в тебе.

– Прекрати-и-и. – Сандей слабо ударила ладонью по столу. – Пожалуйста, прекрати.

– Я знаю, что она жива, Санни. Я знаю, – импульсивно сказала Франческа.

Что-то в ее тоне заставило Сандей прислушаться.

– Ты не можешь знать.

– Сан, я тоже провожу расследование.

– Что ты говоришь?! – перебила Сандей. – Что ты такое говоришь?!

«Да, что ты говоришь? – спросила себя Франческа. Ее уши горели. – Хочешь рассказать о Букалоне женщине, которая уже пыталась покончить с собой?» Она попыталась поправиться:

– Я имею в виду, что контролирую… работу полиции.

На столе стоял поднос с завтраком. Сандей столкнула его, вдребезги разбив молочник. Прибежал санитар; Франческа убедила его, что споткнулась, и помогла ему прибраться. Сандей тем временем добрела до койки.

– Иди к черту, – сказала она. – Я всегда знала, что я тебе не нравлюсь, но не ожидала, что ты заявишься сюда, чтобы передо мной покрасоваться.

– Сан, я просто пытаюсь помочь!

– А кто тебя просил? Она моя дочь!

– Сандей, ты неправильно поняла, но это моя вина. Считай, что я ничего тебе не говорила. Прости.

– К черту твои извинения! Мне жаль, что ты была слишком занята, разъезжая по всему свету в бизнес-классе, чтобы завести собственного ребенка, но, будь любезна, не лезь в мою жизнь.

Раздраженная и придавленная чувством вины, Франческа вышла из палаты. К ней, прихрамывая, приблизился солидный мужчина лет шестидесяти в темном костюме:

– Адвокат Кавальканте, могу я украсть у вас пять минут?

– Вы насчет моей племянницы? – спросила Франческа, непроизвольно понизив голос. Она не хотела еще одной истерики со стороны невестки.

– Нет-нет, прошу прощения, если вы неправильно поняли. Я желаю вам всего наилучшего. Моя фамилия Бенедетти, я руководитель частного охранного агентства «Цапля» в Милане. – Он показал ей удостоверение, выполненное по образцу ФБР.

Франческа насторожилась, вспомнив, что Джерри предупреждал о людях, которые хотели угнать с кладбища фургон.

– Вы дожидались меня здесь весь вечер?

– Нет, сначала я заехал к вам в контору, затем домой. Этот визит в больницу был последней попыткой встретиться с вами, и при неудаче я сделал бы еще один круг.

– Рада, что избавила вас от лишних хлопот. – Франческа не верила ни единому слову.

– Могу я проводить вас к машине?

«Черта с два я с тобой пойду», – подумала она.

– Давайте пройдем в приемный покой. Итак, о чем речь?

– О господине Гершоме Перетце.

Франческа села на один из неудобных стульчиков, привинченных к полу:

– Говорите.

– Вы его знаете?

– Я вас слушаю.

Бенедетти улыбнулся, показывая белоснежные вставные зубы:

– Адвокаты всегда остаются адвокатами. Несколько часов назад на мужчину, возвращавшегося домой с работы, напали и избили. У него несколько переломов. Это случилось в провинции Бергамо. Описание нападавшего, предоставленное потерпевшим, совпадает с приметами гражданина Израиля, прибывшего в нашу страну четыре дня назад.

– Простите, но разве разведслужба сменила название? Откуда вам это известно?

– Мы не ночные сторожа, госпожа адвокат. Мотоциклист предоставил описание, и мы его проверили. Кроме того, он упомянул, что незадолго до нападения видел вас вместе.

– Но что спровоцировало это нападение?

– Судя по поведению господина Перетца, он был убежден, что за ним следят. Не удивлюсь, если у него проблемы с головой. Как бы то ни было, мы хотим лишь встретиться с ним и прояснить ситуацию.

– Господин Бенедетти, я не знаю, как вам помочь. А сейчас мне пора.

– Значит, вы его не знаете?

– До свидания.

Бенедетти достал из кармана распечатанную фотографию и показал ей:

– Возможно, он представился другим именем.

На сей раз Франческа с трудом сохранила бесстрастное выражение лица.

– Это Перетц?

– Да.

Франческа глубоко вздохнула:

– Нет, я его не знаю.

И это было правдой. Она никогда раньше не видела мужчину на фотографии.

Джерри вернулся в «убежище». Позаботившись о собаках и проверив состояние Заина, он взял один из своих одноразовых мобильников, сел в ветхую, выцветшую на солнце качалку во дворе и позвонил Старику.

– Ты и впрямь приехал, – прохрипел тот.

– Скажи мне, что я не сотворил глупость.

– Ты не сотворил глупость. Сделай одолжение, перейди к конкретике.

– Мы оказались правы насчет Конки. Окунь действительно родом из этой деревни, но мне пока не удалось подобраться к нему достаточно близко. И мне на хвост сели какие-то наемники.

– Что за наемники?

– Охранное агентство, которое по каким-то причинам его покрывает. Это непредвиденное осложнение, отныне мне придется импровизировать.

Джерри услышал, как Старик закурил сигарету.

– Я слежу за новостями, Джерри. Я читал о Нитти и остальных.

– Чего ты от меня ждал, Старик? Я ведь не детектив.

– Знаю. Ты монстр.

Бивак. Наши дни

Амала увидела, как тюрьму окрасил рассвет. Впервые с тех пор, как ее похитили, она не разрабатывала планы побега и невозможной мести. Она обессилела – не от мучительной раны на спине и не от боли и отека из-за осиного укуса, которые ослабли за ночь, а от пережитого предательства. Сначала Амала видела в стоке путь к бегству, затем – способ связаться с товарищем по несчастью, и в мгновение ока все надежды рухнули.

Дверь спа скрипнула, и через несколько секунд появился Орест с обычным подносом с завтраком. На этот раз рядом с латте лежала целая пачка печенья «Орео».

– Кажется, твое лицо выглядит лучше.

Она взяла латте.

– Более-менее.

Кофе был едва теплым и без пены, но годился под печенье.

– Нравятся?

– Это мои любимые. – Амала поймала себя на том, что чуть не улыбнулась. Она притворяется довольной или начинает привыкать к ситуации? То, что ей приходилось притворяться перед Орестом, чтобы не вызвать подозрений, еще больше все запутывало и усложняло. – И все-таки я предпочитаю есть их у себя дома.