"Современный зарубежный детектив". Компиляция. Книги 1-33 (СИ) - Блэкхерст Дженни - Страница 638

— Я на днях нашел за кроватью кулек конфет. Моих любимых конфет. Но мама не велела их трогать, потому что скоро ужин, а я не удержался и съел, ведь это были мои любимые конфеты, а потом раскаивался, потому что живот раздуло и мне не хотелось есть ужин, который приготовила мама. Это влечение, да?

— Примерно так, да.

— А почему вы играете в порку с миссис Чериот? Вы больше не любите свою жену, как было у друзей моих родителей?

— Наоборот, я люблю жену. Я бесконечно ее люблю.

— Но тогда вы должны устраивать любовную порку ей!

— Она не хочет. Знаешь, иногда у мужчин есть свои потребности, и им надо их удовлетворять. Это вовсе не значит, что они не любят своих жен. Для меня запираться в редакции с миссис Чериот — это способ оставаться с моей женой. И я люблю жену. Мне не хочется ее огорчать. А если она об этом узнает, то огорчится. Понимаешь? Уверен, что понимаешь.

— Да я-то понимаю. Но вы ведь начальник миссис Чериот, из-за этого точно поднимется жуткий шум. И потом, думаю, родителям вряд ли понравится, что стулья, на которых их дети сидят в классе, используют, чтобы укладывать на них учительницу с голым задом и…

— Так! — оборвал его Хеннингс. — Понятно! Чего ты хочешь?

— Я хочу бесплатное место в школе для моего друга Вуди.

— Ты рехнулся! Ты что, считаешь, я могу просто так вынуть из шляпы двадцать тысяч долларов?

— Вы распоряжаетесь бюджетом школы. Не сомневаюсь, что вы сумеете все уладить. Надо всего лишь поставить в классе лишний стул. Ничего сложного. А потом вы будете по-прежнему любить жену и задавать порки миссис Чериот.

На следующее утро директор Хеннингс связался с Арти Кроуфордом и сообщил ему, что родительский комитет школы Оук-Три счастлив выделить Вуди стипендию. После разговора с ним мои дядя и тетя, к величайшей радости Гиллеля, предложили поселить Вуди у них, чтобы он жил поближе к школе. Вечером того дня, когда Вуди приняли в Оук-Три, директор Хеннингс записал в журнале:

Так Вуди вошел в жизнь Гольдманов-из-Балтимора и поселился в одной из гостевых комнат, которую обустроили по его вкусу. Никогда дядя Сол и тетя Анита не видели Гиллеля таким счастливым, как в следующие годы. Они с Вуди вместе уходили в школу и вместе из нее приходили. Они вместе обедали, вместе оставались после уроков в наказание, вместе делали домашние задания, а на спортплощадке, несмотря на разницу в габаритах, неизменно просились в одну команду. Настало время абсолютного покоя и счастья.

Вуди взяли в школьную баскетбольную команду, и с ним она впервые за всю свою историю выиграла чемпионат. Гиллель же занялся школьной газетой и поднял ее на небывалую высоту: он добавил раздел, посвященный выступлениям баскетбольной команды, и в дни матчей пускал ее в продажу. Вырученные деньги шли в новый «Фонд учебных стипендий родительского комитета». Его хвалили учителя, уважали товарищи, а Хеннингс в своих заметках написал:

Вскоре площадки за школой им стало мало. Им нужно было место побольше и получше, такое, чтобы соответствовало их растущим запросам. После уроков они шли в спортзал школы Рузвельта, расположенный неподалеку. Приходили перед тренировкой баскетбольной команды, пробирались внутрь и, закрыв глаза, представляли, что они на лос-анджелесском Форуме или в Мэдисон-сквер-гарден, а зрители в неистовстве скандируют их имена. Гиллель садился на трибуне, Вуди вставал на краю площадки. Гиллель, держа в руках воображаемый микрофон, комментировал:

— За две секунды до конца матча «Чикаго Буллз» уступают два очка, но если их крайний нападающий Вудро Финн сумеет положить мяч в корзину, они победят в плей-офф!

Вуди напрягал все мускулы и, прищурившись в порыве вдохновения, делал бросок. Его тело взмывало в воздух, руки расслаблялись, мяч в полной тишине пересекал весь зал и приземлялся в корзину. Гиллель восторженно вопил:

— Решающий удар несравне-е-е-енного Вудро Финна принес по-обе-е-е-еду «Чикаго Бу-у-улз»!

Они бросались друг другу на шею, совершали круг почета и удирали, пока их не застукали.

Однажды Вуди пришел к тете Аните и шепотом попросил:

— Миссис Гольдман, я… я хочу попробовать позвонить папе. Рассказать, как я.

— Ну конечно, золотко мое. Звони, сколько хочешь.

— Миссис Гольдман, просто… просто я не хочу, чтобы Гиллель узнал. Не хочу с ним распространяться на эту тему.

— Поднимись к нам в спальню. Телефон у кровати. Звони отцу, сколько хочешь и когда хочешь. Не надо спрашивать, золотко. Иди, я отвлеку Гиллеля.

Вуди тихонько пробрался в спальню дяди Сола и тети Аниты. Взял телефон и уселся на ковер. Вытащил из кармана клочок бумаги с номером, набрал его. К телефону никто не подошел. Включился автоответчик, и он оставил сообщение:

Через несколько месяцев, незадолго до новогодних праздников 1990 года, дядя Сол и тетя Анита предложили Вуди поехать с ними на каникулы в Майами. Он сначала отказывался. Считал, что Гольдманы и так слишком на него тратятся, а такая поездка обойдется дорого.

— Поехали с нами, а то поссоримся, — уговаривал его Гиллель. — Что ты тут делать будешь? Сидеть все каникулы в интернате?

Но Вуди не соглашался. Однажды вечером тетя Анита зашла к нему в комнату и села на край кровати.

— Вуди, почему ты не хочешь ехать во Флориду?

— Не хочу, и все.

— Мы были бы так рады, если бы ты был с нами.

Он разрыдался; она обняла его и, крепко прижав к себе, погладила по голове:

— Вуди, дорогой, что случилось?

— Ну… обо мне никто никогда так не заботился, как вы. Меня никто никогда не возил во Флориду.

— Для нас это огромное удовольствие, Вуди. Ты потрясающий мальчик, мы все тебя очень любим.

— Миссис Гольдман, я украл… Простите, я не заслужил жить с вами.

— Что ты украл?

— Я на днях поднимался в вашу спальню, там было фото на столике…

Он встал с кровати и, глотая слезы, открыл свою сумку, достал семейную фотографию и протянул ее тете Аните.

— Извините, — всхлипнул он. — Я не хотел ее красть, мне просто хотелось иметь ваше фото. Я боюсь, что однажды вы меня прогоните.

Она потрепала его по голове:

— Никто тебя не прогонит, Вуди. А вообще хорошо, что ты мне сказал про фото, на нем кое-кого не хватает.

В следующие выходные Гольдманы-из-Балтимора, теперь уже четверо, сделали в торговом центре новые семейные фотографии.

Вернувшись домой, Вуди позвонил отцу. Снова наткнулся на автоответчик и снова оставил сообщение:

Я прекрасно помню ту зиму 1990 года во Флориде; тогда Вуди вошел в мою жизнь и остался в ней навсегда. Мы сошлись сразу. С того дня началась бурная история Банды Гольдманов. Думаю, именно после знакомства с Вуди я по-настоящему полюбил Флориду, прежде мне там было скучновато. Вслед за Гиллелем я тоже подпал под обаяние этого могучего и неотразимого парня.

В конце первого года их совместной учебы в Оук-Три в школу должен был прийти фотограф. Гиллель принес Вуди пакет.