"Современный зарубежный детектив". Компиляция. Книги 1-33 (СИ) - Блэкхерст Дженни - Страница 655

Повесив трубку, я собрал все свои сбережения, сложил в конверт и отослал ей, чтобы она могла сделать профессиональную запись.

Через несколько дней я получил извещение, что на мое имя пришло почтовое отправление. Мать, встревожившись, долго выспрашивала меня, не покупал ли я порнографические видео.

— Нет, мама.

— Дай честное слово.

— Честное слово. Если бы я их купил, указал бы другой адрес.

— Это какой же?

— Мама, я пошутил. Я не заказывал никакой порнухи.

— Тогда что это?

— Не знаю.

Несмотря на мои протесты, она непременно пожелала сходить со мной на почту, а у окошка стояла за моей спиной.

— Откуда посылка? — спросила она у почтового служащего.

— Из Балтимора, — ответил тот, отдавая мне конверт.

— Тебе что-то должны прислать кузены? — спросила мать.

— Нет, мама.

Она торопила меня, чтобы я поскорей вскрыл письмо, и я в конце концов сказал:

— Мама, по-моему, это личное.

Ужас перед порнографией прошел, и ее лицо просияло.

— У тебя подружка в Балтиморе?

Я молча посмотрел на нее, и она наконец сделала милость и ушла ждать меня в машине. Я отошел на почте в уголок и осторожно открыл конверт.

Я перечитал письмо раз десять. Я прижимал его к сердцу. Я танцевал на бетонном полу почты. Александра мне написала. Мне. От волнения у меня все сжалось внутри. Я сел к матери в машину и за всю поездку не проронил ни слова. А когда мы въехали в нашу аллею, сказал:

— Хорошо, что у меня нет муковисцидоза, мама.

— Вот и славно, дорогой. Вот и славно.

15

Весь день 26 марта 2012 года, когда вышла газета, я просидел дома.

Телефон звонил не переставая. Я не отвечал. Бесполезно: все хотели знать, правда ли это. Действительно ли я живу с Александрой Невилл?

Я знал, что у моих дверей вот-вот станут дежурить папарацци, и решил запастись провизией, чтобы какое-то время не нужно было никуда выходить. Вернувшись из супермаркета и выгружая из багажника пакеты с едой, я увидел Лео; тот работал в саду перед домом и спросил, не собираюсь ли я сидеть в осаде.

— Так вы ничего не знаете?

— Нет.

Я показал ему газету.

— Кто это все снимал? — спросил он.

— Те типы на вэне. Это были папарацци.

— Вы хотели прославиться, Маркус. А теперь вы не хозяин собственной жизни. Помощь нужна?

— Нет, Лео, спасибо.

Вдруг за нашей спиной раздалось тявканье.

Это был Дюк.

— Что ты тут делаешь, Дюк? — спросил я.

Он уставился на меня своими черными глазами.

— Уходи, — велел я.

Я пошел отнести часть пакетов на крыльцо, и пес двинулся за мной.

— Уходи! — крикнул я.

Он смотрел на меня и не двигался с места.

— Уходи!

Он стоял как вкопанный.

В эту минуту послышался шум мотора, и какая-то машина затормозила у дома. Это был Кевин, вне себя от злости. Выскочив из машины, он направился ко мне, явно готовый пустить в ход кулаки.

— Сукин сын! — заорал он мне в лицо.

Я отшатнулся:

— Ничего не было, Кевин! Эти фотографии — ложь! Александра дорожит тобой.

Он остановился:

— Ты меня обдурил…

— Никого я не дурил, Кевин.

— Почему ты мне не сказал, что произошло между вами с Александрой?

— Не я должен был тебе это сказать.

Он угрожающе ткнул в меня пальцем:

— Убирайся из нашей жизни, Маркус.

Схватил Дюка за ошейник и потащил к машине. Тот пытался вырваться.

— Сюда, живо! — заорал он и встряхнул пса.

Дюк заскулил и попробовал отбиваться. Кевин рявкнул, чтобы он замолчал, и силой запихнул его в багажник своего кроссовера. Садясь в машину, он произнес с угрозой в голосе:

— Больше к ней не приближайся, Гольдман. Никогда. Ни к ней, ни к этому псу, ни к кому. Продай дом и вали отсюда подальше. Для нее тебя больше нет. Слышишь? Тебя больше нет!

И рванул с места.

Дюк через заднее стекло бросил на меня полный нежности взгляд и что-то пролаял, но я не понял, что именно.

Балтимор, осень 1995 года

Осенью начался новый учебный год и новый футбольный сезон. «Дикие кошки» из Баккери быстро заставили о себе говорить. Чемпионат они начали триумфально. Вся школа страстно болела за команду, вскоре снискавшую славу непобедимой. Что могло случиться с «Дикими кошками» за несколько месяцев, что они настолько изменились?

На трибунах стадиона в Баккери во время каждого матча яблоку негде было упасть. А если матч был выездным, когорты шумных преданных болельщиков ездили за командой всюду. Местная пресса скоро переименовала ее в «Непобедимых Диких кошек из Баккери».

Гиллель страшно гордился успехами команды. Сделавшись ассистентом тренера, он наконец нашел свое, особое место в «Диких кошках».

Здоровье Скотта ухудшилось. В конце лета ему несколько раз становилось плохо. Он неважно выглядел, ходил почти все время с кислородным баллончиком. Его родители тревожились. За матчами он мог теперь только наблюдать с трибуны. И каждый раз, когда он, ликуя, вскакивал после очередного тачдауна, его охватывала грусть. Он больше не на поле. Он совсем пал духом.

Однажды холодным сентябрьским утром, в воскресенье, на следующий день после блистательно выигранного «Дикими кошками» матча, он незаметно выскользнул из дому и отправился на стадион Баккери. Ни души. Было очень сыро; над газоном висел густой туман. Он встал на краю поля и побежал, воображая себя игроком с мячом. Закрыв глаза, он представил себе, что он — могучий ресивер, что он тоже Непобедимый. Ничто его не остановит. Ему слышались восторженные вопли толпы, скандирующей его имя. Он — игрок «Диких кошек» и сейчас занесет мяч в зачетную зону. Он бежал и бежал, чувствуя в руках несуществующий мяч, бежал до тех пор, пока не задохнулся и не повалился без чувств на мокрую траву.

Скотта спасло лишь то, что его заметил какой-то мужчина, гулявший с собакой. Его отвезли на скорой в госпиталь Джона Хопкинса, провели целую кучу обследований. Его состояние резко ухудшилось.

Тетя Анита рассказала Гиллелю и Вуди, что со Скоттом случилось несчастье.

— Как он попал на поле? — спросил Гиллель.

— Никто не знает. Ушел из дому, ничего не сказав родителям.

— А сколько ему лежать в больнице?

— По крайней мере, две недели.

Они регулярно ходили навещать Скотта.

— Я хотел быть как вы, — сказал он Вуди. — Хотел быть на поле, хотел, чтобы толпа выкрикивала мое имя. Не хочу больше болеть.

В конце концов Скотта отпустили из больницы, предписав ему полный покой. Каждый день после тренировки Вуди и Гиллель заходили его проведать. Иногда являлась вся команда. «Дикие кошки» толпились в комнате Скотта и рассказывали, какие подвиги сегодня совершили. Все вокруг говорили, что они выиграют кубок. И по сей день ни одна команда Лиги школ не побила рекордов, поставленных в сезоне 1995/96.

Однажды в середине октября, под вечер субботы, «Дикие кошки» играли важный матч на стадионе Баккери. Перед игрой Вуди с Гиллелем зашли к Невиллам. Скотт лежал в постели, вид у него был очень подавленный.