Время дракона - Лыжина Светлана - Страница 46

Жена Мирчи опять рассмеялась:

- Экий ты недоверчивый. Не бойся, я тебя не съем, - и стала учить.

Первым делом она велела пригласить музыкантов - двух дудочников и барабанщика, которые с её напева разучили мелодию и играли, почти не переставая. Мотив звучал просто. Куда сложнее оказались танцевальные фигуры. Тут не с первого раза удавалось запомнить, как ходить, куда поворачиваться, и когда кланяться.

От своей новой учительницы Влад узнал, что родные звали её Сёчке, то есть Кузнечик. "И на этого Кузнечика кто-то решил надеть тяжёлые платья! - думал княжич. - Вот почему она влачила их, как вериги!" Теперь же невестка стала надевать другие шёлковые платья, лёгкие, без этой обильной золотой вышивки, подходящие ей гораздо больше.

Владу нравилось всё то, что начало происходить, и то, как Сёчке теперь себя ведёт. К обязанностям учительницы она относилась серьёзно, но временами, оторвавшись от своего ученика, скакала и прыгала сама по себе, стуча каблучками по полу, с которого по случаю урока танцев были убраны все ковры. Она прыгала и кружилась, а ученик смотрел на неё, зачарованный ещё сильнее, чем раньше.

Мирча почти сразу заметил перемены в поведении брата. Да и как не заметить, если всё очевидно - младший был рассеян на уроке закона Божьего, витал в облаках на уроке математики, еле высидел историю народов и стран, а как только она закончилась, тут же вскочил, одёрнул кафтан и приготовился куда-то мчаться.

- Ты куда это торопишься? - спросил Мирча.

Влад без всякой дурной мысли ответил:

- К твоей жене. Она меня ждёт. Я обещал ей прийти.

- Моя жена тебя ждёт? - насторожился старший брат. - А зачем?

- Она станет учить меня, как мадьяры пляшут. Помнишь, отец рассказывал, что он при дворе у Жигмонда выучился плясать, и наука оказалась полезная. Вот я тоже хочу научиться.

- Ну, ладно. Иди, пляши, - засмеялся старший брат.

Наука и в самом деле оказалась полезная, но эту пользу ученик постиг не сразу, а когда постиг, то начал задумываться: "А откуда невестка поняла, что плясать я совсем не умею? Может, пригляделась, как я хожу и бегаю?" Двигался княжич косолапо, как щенок, но если у щенка косолапость исправляется сама собой по мере взросления, то у человека она может так и не исправиться.

На уроках воинского дела, когда изучалось искусство биться пешими, престарелый наставник, наблюдавший, как Влад дерётся с другим отроком на деревянных мечах, часто кричал:

- Ноги, ноги! Влад, что я говорил тебе про ноги? Погоди, - остановив учебный бой, наставник подходил к своему подопечному. - Который час?

Влад глядел вниз на свои стопы.

- Одна стрелка на двенадцати... - учитель показывал на левую стопу, - а вторая на трёх! Что это значит?

- Время моей проигранной битвы, - с досадой отвечал неумелый боец.

- Правильно. А почему это так?

- Потому что, если я буду ставить ноги в позицию трёх часов, это не даст мне свободно двигаться.

- А что значит "свободно"?

- Это значит, в любую сторону, в которую захочу.

- Правильно. В три часа выбор движений у тебя невелик - вперёд, назад, вправо и влево. А время победы?

- Время победы это два часа, - говорил Влад, которому далеко не в первый раз приходилось повторить сию истину.

- Правильно, - твердил наставник. - Если твои ноги показывают два часа, ты можешь двигаться не только вперёд, назад, вправо, или влево, но и вперёд вправо, вперёд влево, назад вправо, назад влево. Куда хочешь! Ты запомнил это?

- Да.

- Тогда почему не следишь за ногами? Зачем их выворачиваешь?

И вот после этих разговоров невестка, взявшаяся учить Влада плясать, командовала похожим образом. Два дудочника и барабанщик играли свою нехитрую мелодию, а Сёчке объясняла:

- Начинаем с левой ноги. Не выворачивай так мыски наружу. В начальной позиции ставь ноги вместе. Теперь поворот. Сперва поворачивай плечи, а затем делай шаг. Не разводи мыски. Ну, постарайся! И держи осанку. Да, гораздо лучше. Теперь три шага мне навстречу. Следи за ногами. Кланяемся. Теперь протяни ко мне руку ладонью вверх, чтобы я могла вложить в неё свою. Да что у тебя рука, как деревянная! Мягче. Плавнее. Теперь я должна обойти тебя по кругу, а ты поворачиваешься на месте.

Служанки то и дело выглядывали из-за дверного косяка и улыбались так, что Влад останавливался, тыкал в их сторону пальцем и говорил:

- Пусть они уйдут! Я не могу, когда они пялятся!

Сёчке махала на служанок рукой, и те скрывались из виду, но однажды перестала потакать деверю:

- Пусть они сидят здесь, - сказала невестка. - Иначе ты никогда не научишься, как следует. Танцы никто не танцует в пустом зале... И вот ещё что, - через минуту добавила учительница. - Когда танцуешь, не смотри даме в глаза, это неприлично. Разглядывать ту часть дамской фигуры, которая находится ниже плеч, тоже нельзя... И упираться взглядом в пол не нужно.

- А куда же тогда смотреть? - спросил Влад в искреннем недоумении.

- Всюду, но вскользь - ни на чём не задерживаясь. В этом смысл танца. Нужно всё время что-нибудь менять: положение ног, положение рук, выражение лица. Иначе станет скучно.

- А можно менять порядок движений?

- Порядок движений? Если это соответствует музыке, то да...

- И можно ходить по комнате, куда хочешь, и поворачиваться, когда хочешь? Вперёд вправо, вперёд влево, назад вправо, назад влево, - Влад завертелся на месте.

- Конечно, - пожала плечами невестка. - Танцы очень изменчивы. Возможно, в Буде уже придумали что-то новенькое, и танцуют не так, как мы с тобой. Мне отсюда не угнаться за модой, - уголки рта у Сёчке невольно поползли вниз, но она спрятала их с помощью улыбки.

Владу казалось странным и почти волшебным, что благодаря танцам учение воинскому делу пошло гораздо лучше.

- Дальняя защита. Шаг вперёд. Средняя защита. Шаг вперёд. Нападение. Ещё. Уворачивайся. Нападай. Ну, вот, совсем другое дело, - говорил наставник. - Наконец-то, ты стал следить за ногами, перестал их выворачивать. Теперь тебе можно снова сходиться в поединках со старшим братом. Или подождать ещё? Да, наверное, ещё не пора... Подождём.

Учитель долго сомневался, но в один из дней решил, что действительно пора. С этого дня Мирча, взяв деревянный меч, заменял отрока, с которым Влад обычно сражался, но старший брат стал не противником, а вторым учителем. Давно обогнав младшенького в воинской науке, старший показывал разные хитрости. Например, объяснял, как увернуться и при этом нанести удар, даже если не сможешь причинить большого вреда:

- Уязвишь врага не сильно, зато сильно уязвишь его самолюбие, - острил старший братец, а престарелый наставник, сидя в сторонке, одобрительно кивал и говорил:

- Я вижу тут одного бойца, из которого точно выйдет толк.

В прежние времена Влад чувствовал себя задетым, когда при нём хвалили старшего брата, но сейчас ничего такого не ощущал. Он был готов прощать всё и всем, радовался каждому дню своей жизни и не замечал земли под ногами, словно воспарил к небесам. "Наверное, именно так ощущают себя блаженные люди, - говорил себе Влад. - Пусть Страны Блаженных нет, но это не значит, что самих блаженных тоже нет. Они есть, но разбросаны по земле". Княжич всерьёз думал, что нежданно-негаданно достиг безгрешного идеала, но дьявол, запертый в оружейном подвале, и дьявол, которого отец Влада прятал под рубахой, наверное, посмеивались: "Когда человек так легко воспаряет к небесам, это значит, что он вот-вот грохнется наземь и пополнит собой ряды грешников".

Княжич ничего такого в себе не подозревал и потому был удивлён, когда в голове начали появляться странные мысли. Он почему-то вдруг вспомнил, как в раннем детстве, в Сигишоаре, донашивал за старшим братом некоторые куртки, шапки, пояса. Влад носил эти вещи гордо, ведь почти у каждой была славная история. Например, синяя бархатная курточка пережила сражение между Мирчей и мальчишками с Башмачной улицы. А ещё Влад охотно донашивал праздничную шапочку, обтянутую жёлтым шёлком и украшенную коричневым блестящим мехом. В эту шапку старший брат когда-то набрал целую кучу мелких камней, а затем с высокой ограды обстрелял ими своего давнего врага, рослого поварёнка, которому не смог бы отомстить другим способом. Такие шапки донашивать не стыдно. И вот теперь Влад подумал, что обрадовался бы, передай ему Мирча свою жену...