Босс определил мой дом под снос - Эль Лена - Страница 2

Окидываю фигуру старого знакомого быстрым взглядом и замечаю, что за это время он раздался не только в плечах, но и в поясе, а ещё поседел.

– Ну как ты, Алинка? – подмигивает мне представитель власти, небрежно касаясь фуражки пальцами.

– Да вот, – киваю в сторону бизнесмена.

– Бедокурит? На твою территорию заехал? – говорит дядя Миша, оборачиваясь к Серебрякову.

Антон не теряется, выходит из машины, собирает разложенные на капоте документы и протягивает участковому.

– Судя по бумагам, это моя территория, – говорит он.

Дядя Миша несколько мгновений смотрит на моё растерянное лицо и углубляется в чтение, поправляя пояс.

Несколько минут проходят в мучительном ожидании.

– Ну что… – наконец произносит участковый. – Похоже, вы оба можете здесь жить, пока не состоится суд.

– Послушайте, это абсурдно, – цокает языком Антон.

Дядя Миша пожимает плечами и раздаёт нам с Серебряковым бумаги.

– У меня нет полномочий выгонять кого-то из вас, – говорит он.

Я чувствую, как кровь приливает к лицу.

– Что?!

– Получается, вы соседи, – заключает дядя Миша, направляясь к УАЗику.

Его отступление на самом деле напоминает бегство, судя по тому, как быстро заводится у полицейской машины мотор. Вскоре на грунтовой дороге остаются только следы пыли. Я вспоминаю, как дед с дядей Мишей сидели тут под яблонями в саду и в свободное от работы время играли в домино. Он мог бы помочь мне и выдворить Антона, ведь знает, как мне дорог этот дом!

Но предпочёл уехать!

Слёзы подступают к горлу.

В это же время я замечаю, с каким интересом смотрит на меня Антон сейчас. Он похож на кота, наблюдающего за мышью.

– Езжайте в свой суд! Что вы стоите тут, а? – я готова разрыдаться.

– Нет уж, – Серебряков глушит свой внедорожник и выходит на улицу. – Я приехал оценить участок, и я это сделаю. В суд в компании есть кому подать.

Закрыв машину, этот гад направляется к дому. Я первой добираюсь до крыльца и захлопываю дверь. Серебряков лишь усмехается.

Передо мной как в кино проплывают его фразы, сказанные три года назад: «Вы слишком мечтательны. В этом бизнесе нужно мыслить прагматично.»

– Вы не получите этот дом даже в суде, – шиплю я.

– Ну а ты всё так же веришь в сказки, – говорит Серебряков. – И защищаешь домики с башенками.

Это он про мой диплом.

Антон отвлекается на телефонный звонок и отходит в сторону, а я предпочитаю скрыться в доме. Хочет торчать на улице – пускай. Рано или поздно такому изнеженному индюку это наскучит, и он покинет место моего проживания.

Прислоняюсь к входной двери спиной и всхлипываю. Я мечтала превратить наш деревенский рай в гостевой дом для художников: развести тут грядки, кормить гостей собственноручно сделанной едой. Я уже напроектировала маленькие домики, которые собиралась раскидать по всей территории – от леса до берега озера. Недаром ведь я все три года после института вкалывала на двух работах, а в довершение всего взяла кредит!

Должно хватить на ремонт основного дома и на два первых маленьких глэмпинга.

И тут мне на голову сваливается Серебряков! Человек, раскритиковавший мой диплом и чуть не запоровший мою практику – да я ни в одно приличное место не могла устроиться после такого.

Вскидываю голову. Я ему ещё покажу.

Следом берусь за тряпку и ведро. Но дело с уборкой идёт из рук вон плохо, потому что в поле зрения всё время попадает Серебряков, который ходит туда-сюда с рулеткой.

Что он задумал, в конце концов?

Глава 2. Дождь и документы

Вскоре я прихожу к тому, что присутствие моего нежеланного соседа почти полностью ставит крест на моих планах. У меня совсем не получается взяться за уборку. Подумать только, стоило мне начать собственное дело, как появился не кто-нибудь, а руководитель практики, который мне до этого жить не давал!

Я не просто так обмолвилась о том, что думаю, он за мной следит!

Останавливаюсь посередине старой, заросшей паутиной кухни и медленно вдыхаю, как нас учили на йоге. А потом делаю длинный выдох. Сердце, между тем, не перестаёт взволнованно стучать.

Так. Бью ладонью по столешнице. Что бы ни придумал Серебряков, я не должна сдавать ему свой бастион.

И я это сделаю.

Достаю из кармана телефон. У меня ведь ещё остался номер Инны, девушки, которая проходила со мной практику и, о, я не видела большей подлизы. Ни одного слова поперёд мнения начальства – чего не скажешь обо мне – зато эта тактика сработала идеально, Инна осталась на работе в престижной строительной фирме.

В отличие от меня, опять же.

Быстро набираю ей сообщение, закусив губу. Нет времени раздумывать над приятными словами и комплиментами.

«Что твой босс делает у меня на даче?»

Кладу телефон на столешницу, вспоминая о том, как Инна надо мной смеялась, когда объявили результаты практики – глупая идеалистка, да кто же говорит такие вещи начальству в лоб.

Скорее всего, мой номер уже из контактов стёрт.

«Да ты гонишь, Скворцова!» – почти сразу же приходит ответ.

Закатываю глаза, а телефон всё не перестаёт вибрировать:

«Шеф плотно занят новым проектом.»

«Куда ему до твоего захолустья?»

«Вот размечтаются же некоторые.»

Она почему-то была уверена в том, что я влюблена в Серебрякова.

Хорошо, хочешь доказательств, будут тебе доказательства!

Я пробралась к окну, где только что видела Антона, но тот резко уходит за угол. Передёргиваю плечами и иду в другую комнату, но окна там оказываются заколочены снаружи. Приходится подналечь на заднюю дверь дома, которая должна вести в сад, но та не поддаётся. Одна попытка, другая, и наконец я практически выбиваю дверь плечом – оказывается, её подпирал старый шкаф, и сейчас я сдвинула мебель.

Серебряков словно нарочно снова скрывается за углом дома. Я двигаюсь за ним, надеясь незаметно сделать фото. Первый снимок выходит смазанным, второй – тоже, и вот наконец удача!

У меня получается не размазанное серо-синее пятно, а вполне себе начальник Инны. Только я притягиваю к себе телефон, как тут же надо мной раздаётся настолько громкий раскат грома, что даже от неожиданности приходится отпрыгнуть.

Нога попадает в старое ржавое ведро, и я только чудом остаюсь на ногах.

А потом отправляю фотографию Инне.

Галочки в мессенджере загораются синим, и я продолжаю пялиться в экран, ожидая объяснений.

Но вместо них на меня начинают падать капли.

Приходится тут же ретироваться под крышу.

«Хорош меня разыгрывать!» – появляется на экране, стоит только захлопнуть дверь за собой: «Что, я не знаю, как пользоваться нейросетями? Тебе там скучно, поди?»

Следом мой контакт оказывается в списке заблокированных.

Опускаю сотовый в карман. Чёрт, я знала, что стоило начинать с комплиментов, но просто не могла их выжать из себя.

Тем временем лёгкий дождь за окном быстро превращается в настоящий ливень. В доме тут же становится сыро и темно. Я наблюдаю изнутри за тем, как порыв ветра сдувает с капота машины Антона документы, которые он зачем-то не стал оттуда забирать. А вот напрасно он уделил столько внимания замерам!

Серебряков поздно вспоминает о проблеме и в спешке бросается обратно. Должно быть, это что-то важное, потому что Антон активно носится по двору, стараясь собрать бумаги. Его дорогой костюм медленно промокает насквозь, волосы прилипают ко лбу, а обычно безупречно холодное выражение лица искажается откровенной досадой.

Я даже чувствую некоторое удовлетворение, наблюдая за этой сценой. В конце концов, это достойная месть судьбы за поведение Инны. Кто она теперь ему? Секретарша?

Поджигаю в конфорке газ и ставлю на огонь чайник.

Вот он, настоящий уют – когда снаружи дождь хлещет стеной, а внутри хоть и холодно, но сухо.

Впрочем, со второго этажа доносятся звуки льющейся воды, и я понимаю, что с крышей не всё так хорошо, как кажется снаружи.