"Современная зарубежная фантастика-1". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Кюнскен Дерек - Страница 663

– О нет, я бы не стала лично этим заниматься. Этим бы занимался кто-то другой, чтобы вы по-прежнему считали, будто я вам доверяю. Разве что я не хочу, чтобы вы так считали, тогда я оставила бы вас в стороне и поручила ваши обязанности кому-нибудь вроде… капитана Ласселя. Он ведь поехал с императором, да?

Похоже, генералу Рёдзи стоило определенных усилий сохранить бесстрастное выражение лица, его мышцы дернулись.

– Вот вы-то точно родились на нужном месте, ваше высочество, можете быть уверены, – сказал он. – Только вам следовало родиться мальчиком.

– Мне уже столько раз это говорили, но если брать в качестве образчика Танаку, то мальчики глуповаты.

Это вызвало у него улыбку.

– В определенном возрасте – да, очень часто. В особенности мальчики вроде Танаки, которым никогда не давали возможности расправить крылья и полететь. Кстати, где он?

Вопрос был задан тем же мягким тоном, но глаза изучали меня безо всякого почтения. Я могла бы ему на это попенять, но пусть мне и ненавистно мое бессилие во многих делах, оно не делает меня слепой. Генерал Хаде Рёдзи – один из немногих моих союзников. Или я считаю его таковым. Он никогда не давал повода в этом усомниться.

– Не знаю, – сказала я. – Я отвечаю так всем, кто спрашивает, и это правда. Я не знаю, где мой брат, чем занимается и когда намерен вернуться, если вообще вернется. Может, он решил попытать счастья в другом месте и сбежал.

– Совсем на него не похоже.

– Да, но, может быть, вы просто плохо нас знаете?

– Лучше, чем многие.

У передних ворот прозвенел далекий гонг, раскатившись эхом по лабиринту замковых укреплений. Звук подхватили еще два гонга, они снова и снова отбивали один и тот же ритм из коротких и длинных ударов, пока, наконец, к ним не присоединились и крики, разрастающиеся словно гроза.

Прибывал император.

Генерал Рёдзи забрал из моей руки лук.

– Лучше, чтобы вас здесь не увидели, ваше высочество.

– Почему? Потому что Катаси Отако был не только моим отцом, но и великолепным лучником?

Мне не следовало так говорить, но я весь день чувствовала, как сжимаются стены моей тюрьмы, и теперь мне необходимо было знать, одна ли я.

Генерал напустился на меня, перекрикивая трезвон гонга:

– Если вы не будете осторожны хотя бы в высказываниях, то станете похожей на брата. Катаси Отако был предателем, который сжег дотла Симай, не стоит даже упоминать это имя, не говоря уже о том, чтобы называться им.

– Это все глупости, вы сами прекрасно знаете, – прошептала я. – Как знаете и то, что сидящий на троне человек желает нам смерти.

Он окаменел.

– Вы правы только наполовину, но я все равно не стану об этом говорить.

– Генерал, – торопливо прошептала я, пока вокруг нарастала суета. – Грядет буря, и, если я хочу уцелеть, мне нужно знать, с чем предстоит столкнуться. Нужно знать, кому я могу довериться. Если я ошибаюсь, считая вас своим другом, который будет меня защищать, скажите об этом. Скажите, придется ли мне вырвать вас из сердца.

– Самая лучшая защита – тщательно выбирать, что говорить и кому. А сейчас позвольте мне проводить вас в ваши покои.

Его слова прозвучали как пощечина, и я сжала кулаки от досады.

– Нет, генерал, я останусь и поприветствую своего отца, императора. А вас я отпускаю, можете сбежать, если пожелаете.

Прежде чем он успел ответить, я пошла к замку, подозвав Чичи, которая побежала за мной, а из открытых дверей высыпала целая армия слуг с приветственными фонарями в руках. Те, кто заметил меня посреди суматохи, останавливались и кланялись, создавая эффект волны, когда и остальные вслед за ними замирали на полпути, чтобы выказать свое почтение. И хотя я их отвлекла, они все же выстроились в два аккуратных ряда, протянувшихся через широкий двор – от внешних ворот к дверям замка. В дверях стоял канцлер Нобу из Коя, и последние лучи солнца позолотили его седеющие волосы. Я встала рядом с ним, понимая, что одета в промокший от пота костюм для тренировки и нарукавники.

– Ваше высочество, – поприветствовал меня он с выверенным поклоном, достаточно низким, но не более.

– Канцлер.

Застучали копыта, и в арке появилась императорская процессия. Многие аристократы путешествуют с плотным эскортом из вооруженных гвардейцев, чтобы к ним никто не приближался, но император Кисии Кин Ц’ай, он же солдат-император, он же Простолюдин, он же Узурпатор, ехал во главе кавалькады, его огромный вороной жеребец почти сливался с вечерними сумерками.

Великолепный алый плащ струился с плеч императора, гордо парили вытканные золотыми нитями драконы Ц’ая. Он сидел с горделивой и прямой осанкой, как настоящий воин, с мечом у бедра, но даже ночь не скрывала его изуродованных черт и шрамов, а перчатка сморщилась в тех местах, где отсутствовали пальцы. Наверное, когда-то он был привлекателен (так говорили), но теперь от этого не осталось и следа.

Чиркнув копытами по камню, Року остановился, и слуги все как один поклонились, опустив фонари до земли.

– С возвращением домой, ваше величество, – сказал канцлер Нобу, не сдвинувшись с нижней ступени, и тоже поклонился так низко, насколько позволяла его больная спина. Я последовала его примеру. Чичи села рядом со мной, обмахивая хвостом ступеньку.

Император Кин спешился без посторонней помощи, но и без изящества. На земле его ловкость исчезла окончательно, и хотя он шел к нам все с такой же прямой спиной, его явно покачивало. Он миновал шеренгу согнувшихся пополам слуг, не удостоив их взглядом, а идущие следом за ним высокие и статные гвардейцы лишь подчеркивали его немощность. Только когда он обратился к канцлеру, зычный голос резко отличался от хрупкой фигуры.

– Я буду ужинать в одиночестве, – сказал он, и каждое слово звучало как приказ. – Немедленно принесите в мои покои корреспонденцию. Сообщите о моем возвращении императрице. Я увижусь с ней завтра.

Его единственный глаз остановился на мне лишь на мгновение, уделив не больше внимания, чем всем остальным. Ни кивка, ни улыбки, ни малюсенького наклона головы. Только секундный взгляд, да и то, возможно, и его я вообразила. И все же, проходя мимо нас в замок, император сбросил перчатку и потрепал Чичи по голове скрюченной трехпалой ладонью, пересеченной шрамами. И удалился, оставив после себя лишь запах благовоний, пота и лошадиной шкуры.

Я поужинала в одиночестве, Чичи лежала у порога, как бледное, покрытое мхом бревно. Эдо встречался с отцом, Танака уехал, и теперь здесь стало совсем тихо, хотя когда-то было полно болтовни и смеха, деревянных лошадок, деревянных мечей и вездесущих соглядатаев. Няни, горничные, учителя, гвардейцы – и матушка, и император всегда проявляли усиленный интерес к нашим успехам и занятиям. А летом мы наряжались в лучшую одежду и представали перед двором, когда император в очередной раз приносил присягу. Каждый год приходило посмотреть все больше народа, все глазели, указывали на Танаку и перешептывались, стреляя взглядами с императора на императрицу, и губы зевак складывались в понимающие улыбки.

Я ковырялась в тарелке – в таком взвинченном состоянии я едва могла прожевать пару ложек черного риса и сделать несколько глотков чая. Глупо было просить у Рёдзи заверений в преданности, но что сделано, того не воротишь, как бы я ни суетилась. Теперь я чувствовала себя еще более одинокой и уязвимой. Слишком часто имя генерала Рёдзи шептали вместе с именем моей матери, и я не сомневалась, что он передаст мои слова скорее ей, чем императору Кину, хотя это не особенно утешало.

Лишь успокаивающее присутствие Чичи у моих ног позволило мне наконец-то лечь и заснуть.

Через некоторое время я резко проснулась и открыла сонные глаза – кто-то тряс меня за плечо. Я прищурилась и различила рядом свою горничную с растрепанными волосами.

– Ваше высочество, – сказала Инь, не переставая меня трясти. – Ваше высочество, вставайте. Ее величество требует вас к себе.